Евгения Райнеш – Метла (страница 4)

Раздался громкий стук, Соня вздрогнула. Что-то упало на кухне, а когда она осторожно заглянула туда, поняла, что свалилась метла — вчерашний странный подарок, о котором она совсем забыла. Соня наклонилась, чтобы её поднять. В комнате вдруг сам собой вывернулся на полную громкость телевизор, и она чуть не упала от неожиданности, но вместо этого сильнее вцепилась в древко.

И вдруг Соня, увлекаемая метлой, от которой она не могла оторвать руки, закружилась по комнате. Это было странно, но захватывающе. Всё неистовей наворачивались круги, словно метла накручивала на себя пространство. Летели в Соню дома, сжимались к ней улицы, сходились железнодорожные линии, прокладывали воздушные пути самолёты. И в танце этом диком, словно первобытном, шаманском, где каждое движение вдруг начало приобретать значение, метла незаметно, тонко, вибрировала у Сони в руках.

Увлечённая ритмом и внутренним содержанием своего разгульного танца, Соня и не заметила тот момент, когда на стене в комнате вдруг появилась очень странная картина. Из ниоткуда, постепенно проявляясь, возник смутный образ. Он расползался по стене, как мокрое пятно. Непонятный: то ли мужчина, то ли женщина. Лысое бесполое Оно, тощее, длинное, с двумя отвисшими сосками, в руках держало мяч. Треугольные глаза напряжённо светились в сумраке глубоко синим.

И эта фигура тоже… танцевала. Она дёргалась, судорожно простирая руки, хотела выбраться на свободу, но не могла, а только отчаянно шевелилась большим пятном на освещённой стороне стены. Чья-то сверхчеловеческая воля, воля творца, не отпускала её, не давала тронуться с места, и прикованный уродец словно выбрал Соню в качестве своего освобождения. Как только Сонина тень касалась застывшей картины, размытый образ становился чётким, каждое воздушное прикосновение делало его всё более живым. Словно уродец пил Сонин танец, наполняя электричеством неудовлетворённого желания пространство, впитывал в себя движения, наливался ими.

Соню охватило ощущение самой горькой, самой сладкой, самой безответной любви. Любви к себе. Лысое чудовище начало биться в сладострастных судорогах, мяч выкатился из его-её ладоней. Оживший рисунок протянул руки к Соне в отчаянной попытке быть замеченным, и тогда метла изо всех сил пыхнула жаром в его сторону.

Соня, прекратив свой странный танец, отбросила раскалившуюся метлу в угол, дуя на обожжённые ладони. На глазах они краснели, кое-где уже надувались маленькие прозрачные волдыри. «Что за чёрт?», — подумала Соня, но так как сегодня с ней случилась не единственная странность, она решила просто не обращать внимания.

3

Лёля ворвалась в кафе, как маленькое, но очень грозное цунами, швырнула сумку на стойку и сначала попыталась вынести мозг официантке.

— У вас есть чай на травах? — как-то слишком уж раздражённо и раздражающе для несколько захмелевшей Сони прорычала она, — Не заваренные пакетики в чайнике, а настоящие травы? Листья смородины и мяты подойдут.

Потом повернулась к Соне и обвинительным тоном произнесла:

— Что с тобой, подруга? Ты с ума сошла? Мне вчера звонила Элла с твоей работы, звонил твой муж, и звонила твоя дочь. А мне они звонили, потому что ты им не отвечала. Ты чего учудила?

— Ничего не учудила, — все ещё благодушно произнесла Соня. — Ну да, на звонки не отвечала. И что с того?

Соня посмотрела на злую Лёлю через бокал с прозрачным полынным напитком.

— Ну, нахамила ты начальнику, а что потом, Соня? — не унималась Лёля. — Куда ты пойдёшь? Раскладывать карты и плакаться о своей никчёмной жизни? В этой фирме у тебя хоть стабильность была.

— Лёль, — угрожающе ласково начала Соня. — Я очень давно живу в этом аду, который ты называешь счастьем стабильности. Заметь, я много лет без тени возражения втюхивала по телефону спутниковые антенны. Представляясь организацией помощи пенсионерам. Потом мы сделали ребрендинг... Ребрендинг, Лёль!

— Ты не о... — попробовала гнуть свою линию Лёля, но новая Соня не позволила себя перебить.

— Я говорю о том, что мы стали осуществлять маркетинговые стратегии. И теперь занимаемся анализом рынка, выбором целевой аудитории и управлением маржинальностью продукта. Мы добавку к корму для куриц продаём, Лёль. Со всем полагающимся к этому великому делу менеджментом лидеров мнения по направлению. А знаешь, что я думаю на самом деле?

Соня эффектно сделала ещё глоток из бокала, и, кажется, окончательно захмелела.

— Если я и завтра на работу не выйду, ещё сотня, а, может, тысяча куриц останутся вполне себе здоровыми и счастливыми без этой добавки.

— Раз кто-то покупает эту вашу добавку, значит, она ему нужна, — у Лёли оставалось все меньше и меньше аргументов.

— Лёль, а ты курица, чтобы рассуждать, что для неё лучше? Сначала включи в свой рацион нашу «Курочку Рябу», а потом мы поговорим, хорошо? А лучше, вот, смотри…

Соня достала из-под стола большую корзину, из которой выпирали наборы косметики, коробочки дорогих духов, флаконы шампуня, баночки и тюбики. Глаза Лёли загорелись. Она даже забыла, что минуту назад отчитывала неправильную Соню.

— О? — только и смогла сказать Лёля.

— Это то, что происходит со мной последнее время. Всё, чего бы мне хотелось даже в самых дальних и неосознанных мечтах как-то странно исполняется. Вот сейчас бегу на встречу к тебе, покупаю по пути гламурный журнальчик, а продавщица вслед кричит: «Вам купон на бесплатную косметику к журналу полагается». Купон беру и вижу: боже мой, это ж такая фирма! Срочно дую в их ближайший корнер, и — вуаля! — мне выносят вот это... Хотя, вообще-то, новость дня — совсем не корзинка. Она просто приятный бонус.

Лёля как заворожённая, практически уже не слушая Соню, погрузилась в изучение корзинки:

— Ты смотри, какие тут бренды! Две моих зарплаты.

— Лёль, ау! Ты слышишь, что я тебе говорю?

Лёля нехотя вынырнула из благоухающей корзинки.

— Да?!

— Лёль, я тебе говорю, что эта халявная роскошь - мелкие цветочки. Мелочь это на фоне всего остального. Вчера мне позвонили из маминого родного города. Умер то ли троюродный дедушка, то ли внучатый дядюшка. Наследники квартиру продают. Мне тоже какая-то часть полагается.

Лёля оторвалась от разглядывания баночек и коробочек.

— Конечно, наследство — это хорошо, но я, в первую очередь, тебе всё-таки соболезную.

Соня подняла на Лёлю несколько растерянные глаза:

— Лёль, тут дело в том, что соболезновать как-то немного поздно. Дедушка лет двадцать назад умер... Меня тётка тогда ещё с похорон выгнала. Будто я эту квартиру делить пришла. Я обиделась тогда и больше с ними не общалась много лет как. На самом деле у меня и претензий на эту квартиру никогда не было. Чужая квартира, чужое наследство. А тут его внуки — я, Лёль, даже и выговорить-то не могу, кем они мне приходятся — вдруг звонят и говорят: "Мы решили квартиру продать и наследство честно поделить. Приезжайте".

— История логике подвластная с трудом, — задумалась осмотрительная и подозрительная Лёля. — А вернее, совсем неподвластная. В чём подвох?

Соня поёрзала на мягком диванчике:

— Не знаю я, Лёль. Странно это всё. Может, они сон увидели все одновременно. Ну, как бы дедушка им явился и говорит: «Ай-я-яй, что ж вы про Соню-то забыли...».

Лёля посмотрела на Соню с видом «Сама-то поняла, какую глупость сказала?». Соня так же молча, только гримасой, отсемафорила подруге: «А что я ещё могу думать?». И тут же вслух произнесла:

— В общем, я сегодня лечу в другой город. Какие-то бумаги подписать должна. И деньги получить.

4

Под очередную сводку криминальных новостей Соня тащила за собой сумку по огромному залу аэропорта. Сумка, в которую она собрала только самое необходимое на три дня, почему-то ужасно оттягивала руку. Поэтому Соня очень обрадовалась, когда увидела, что у стойки с нужной ей компанией совсем нет очереди. Ринулась туда, но тут же сникла: «бизнес-класс». Её место, как всегда, оказалось в огромной толпе с кучей чемоданов и маленькими, постоянно орущими детьми.

«Ночь не обещает быть томной... Поспать не удастся, а как бы мне хотелось», — печально подумала Соня. Когда (не очень скоро) подошла её очередь, оператор устало посмотрел в паспорт и на Соню, поставил штамп в посадочный талон, и заучено, но довольно галантно произнёс:

— Счастливого пути.

Соня достала телефон. Она собиралась доложить мужу, что скоро должны объявить её посадку, но вдруг в долгие гудки врезался разговор, очевидно, совершенно не предназначенный для её ушей. Говорили двое — мужчина и женщина, и Соня уже совсем было собралась выйти из этого случайного диалога, как вдруг поняла, что это её муж разговаривал с незнакомой ей женщиной.

— Мы же с тобой договорились, чтобы этим не заниматься, — произнёс мужской голос и странно задышал в трубку.

— Чем? — тихо переспросила женщина.

— Скучаниями.

Женский голос прозвучал даже отчаянно грустно:

— Я стараюсь, но у меня это плохо получается. Мне много чего хочется. И так мало что из этого получается.

— Вы все эгоистки, — самодовольно сказал мужчина, голос которого казался очень похожим на голос Сониного мужа. — И вам этого всего хочется до определённого этапа. Я женщин ненавижу. Поэтому позволь тебя считать нимфой.

— Я думаю, что не очень похожа, — женщина явно начала кокетничать.

— Просто не все тебя раком видели. Ты мне вчера снилась, кстати.