Евгения Преображенская – Сказки лунных дней. Том II (страница 13)

Переступив через бесчувственных алриасцев, мужчины зашагали прочь. На ходу Дженн развернул карту, которую ему дал знакомый Кэрра. Похоже, его вновь подвела нелюбовь к городам, мужчина свернул не туда и угодил на улицу-ловушку, как называли её в гильдии карманников. Он заплутал, на счастье незадачливому Вага.

В свою очередь юноша не менее пристально рассматривал спасителя, то и дело кидая на него косые взгляды.

– Я купец из Энсолорадо, – наконец вымолвил он. – А ты? «Василий» – это ведь по-альтирски. Но я слышал, что Альтир Сказочник подарил свой язык и Агару. Легенды говорят: некогда все мы жили на едином материке, но затем страшная Буря расколола его на…

– …И теперь энсоларийский хранитель никак хочет вновь воссоединить материк? – хмуро поинтересовался Дженн, не желая отвечать на вопрос купца.

Азарт драки всё ещё горячил его кровь, кисти налились приятной тяжестью. Сила мага постепенно возвращалась, и теперь он прятал руки за перчатками, что было удобно и для рукопашного боя, к которому он в последнее время пристрастился. Пылая ненавистью к Солу, Дженн хрустнул кожей перчаток, вновь сжимая кулаки.

– …Я не могу отвечать за нашего хранителя, – покачал головой купец из Энсолорадо. – Всё, что мне ведомо из книг, – это то, что почти сто лет назад король Венкор Жестокий и его Верховный жрец Ойур Сол пролили много крови. Но сейчас Энсолорадо правят другие люди… Наш владыка Данор Милостивый и его жрец, потомок Солов – Витор, делают всё для того, чтобы народы Единого королевства были счастливы. Совет жрецов и Данор Милостивый согласовывают новые законы, повышение налогов и прочее…

– Совет жрецов, – вздохнул Дженн. – Много ли жрецы знают о нуждах крестьян, ремесленников и купцов, сидя в своих храмах с золотыми куполами?

– Они, может, и нет, а вот хранитель… – парировал юноша. – По странной причине эльфы противятся ему до сих пор. Но это они собираются в вооружённые отряды и нападают на людские поселения. Вовсе не люди начинают кровопролитные стычки…

– Однако именно люди начали войну много десятилетий назад, – усмехнулся Дженн. – Хранитель на их стороне. На престоле Самториса восседает человек, а не эльф…

Купец издал тяжёлый вздох:

– Может, это потому, что людей значительно больше?

«Крыс тоже больше, чем кошек», – подумал дракон, но промолчал.

– Если бы ты видел, как прекрасен наш хранитель, ты бы не сомневался в нём, – продолжил Боло Вага. – Когда он парит в синих небесах, блистая золотой чешуёй, кажется, будто взошло второе солнце… Я верю, столь прекрасное создание не может желать зла.

– Он показал свой истинный облик? – удивился Дженн.

Ему вспомнились слова учителей, которые не раз упоминали о том, что свой звериный облик они принимают лишь в исключительных случаях. Зрелище может дурно повлиять на слабые умы и души.

– Написано, что было это в самом начале и уже в конце войны за Единство, – кивнул Боло Вага. – В конце – я видел собственными глазами. Мне было года три, но я отчётливо всё помню. Это неописуемо…

«А вначале видел кто-то, кто описал весь ужас Владыке, – заключил маг. – Что же связывает Агару и Энсолорадо, помимо альтирского языка и страха перед драконом?»

– А знают ли в Едином королевстве, чем расплачиваются за драконоявление подданные Агару? – поинтересовался Дженн.

– …Некоторые слухи до нас доходят, – печально ответил Боло Вага.

Он хотел было что-то ещё добавить, но не нашёл слов и затих. Да и что он мог сказать? Простой человек, купец… Он не мог отвечать за своего хранителя, это верно. И зачем Дженн пристал к нему?

– Я не виню энсоларийцев, просто хочу понять, – тихо добавил маг. – Северные королевства ведь тоже были против войны, и теперь именуют себя Свободными.

– …Им хватает собственных войн, – покачал головой Боло Вага. – Кривхайн задирает Гиатайн. Сиды объявили, что не желают иметь ничего общего с эльфами. А цверги не могут поделить горы с гномами, – он вздохнул. – Да, ты, наверное, думаешь, что людей много, но они глупее эльфов! Люди не могут править старшими расами. Так вот, знай, что эльвэнообразные немногим умнее нас…

«Как и хранители», – прошипел про себя Дженн.

– И вот что я тебе ещё скажу, – с возрастающим пылом продолжил купец. – Хранитель дал нам, людям, возможность учиться в школах, развиваться, творить! Не потому ли эльфы взбунтовались, что теперь кто-то кроме них сможет носить титул мудрецов? Мне известно, что в Агару процветают философские школы, развиваются науки, ремёсла, искусства. Это прогрессивное королевство. Как агарский хранитель может быть против нашего хранителя, если у них единая цель?! У меня… У меня это в голове не укладывается!

– У меня тоже, – проскрежетал Дженн.

«Владыка убивает магов, колдунов, ведьм, – вспыхнуло в его уме. – Развитое волшебство говорит о силе души этого мира, – прозвучали собственные слова. – Одна лишь наука без души… тебе ли не знать, к чему это приводит… Василиса? – сложился простой ответ. – Владыка боится магии, потому что он явился из мира, где её нет. Парящий в небе громадный ящер – противоречит науке, он – символ волшебства. Он – само зло».

Поражённый своим открытием, Дженн остановился. Конечно же, это была лишь догадка. Всё можно объяснить иначе! Владыка мог быть и последователем Врага. Ах, лучше бы он был последователем Врага, чем… Чем ещё одним выходцем из умирающего мира. Как и Василиса.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Боло Вага. – У тебя синяк на лице… Может быть сотрясение мозга.

– …Это старый синяк, – рассеянно ответил маг.

Он вдруг очень чётко осознал, что Владыка не может быть последователем Врага. Он вспомнил про кандалы из металла, отнимающего волшебную силу. Враг сам питался душами миров, питался волшебством. А вот кандалы использовали стражи. Стражи, пленяющие магов… пленившие Катана.

– Ох, Единушка, – простонал Дженн.

– Так ты всё-таки из Энсолорадо, – улыбнулся Боло Вага. – Единый! Василий, как же я рад встретить соплеменника! Гляди, впереди мерцает свет огней Азрэка. Это центральные кварталы! Идём же, я угощу тебя лучшими яствами в лучшей таверне!

4

Мудрильня

«Мне плевать на хранителей, – говорил сам себе Дженн, в очередной раз выйдя на ночные улицы Алриаса в поисках Дэзерта. – В первую очередь мне нужно отыскать своих демонов. Затем собрать семена Древ и… Но, – вмешался его внутренний голос, – это твоя сказка. Если Владыка твой соплеменник, и он творит беззакония… Ты должен вмешаться! Ты такой же хранитель, как и он… Ты имеешь право!»

Группа мужчин отошла в сторону при виде Дженна, уступая дорогу. Да он же теперь знаменитость.

Сначала навалял местному силачу, потом заступился за энсоларийского купца. Несколько дней назад маг взашей выкинул из трактира продавца ядовитых опьяняющих трав. Затем не позволил мальчишкам издеваться над щенком, напугав сорванцов тем, что будто слышит в его визге голос умершего человека. Потом Дженн помешал негодяю ограбить женщину с ребёнком.

На днях его выследили чьи-то дружки, скорее всего травника. Они напали в переулке Нижнего Алриаса, чтобы отомстить. И славно же Дженн потешился, раскидывая наглецов по каналам.

Были и другие случаи. Дракон не упускал возможности помахать кулаками. Что ждёт его сегодня?

Маг усмехнулся, потерев свой колючий подбородок. Помнится, когда-то он не одобрял драчунов. Должно быть, это влияние Миркира, в котором он провёл некоторое время. Витали демонов сделала его нетерпимым и… Да нет, Дженна всегда была нетерпима к несправедливости. Просто теперь она получила большую физическую силу и может позволить себе мужские игры.

О, но все ли?

Маг приблизился к стенам крупного весёлого дома «Цветы дальних стран». Впрочем, почти все бордели Алриаса были наполнены «цветами» из соседних королевств. Джаэрубцы ревностно относились к собственным женщинам.

Да, спустя сто лет они получили право выходить на улицы, покупать и даже продавать изделия, которые создавали дома. Но право это получили исключительно замужние горожанки. Дети и девушки так и сидели взаперти.

Не дай Азрэк кто-то покусится на их честь! Скорее мужчины растоптали бы их «цветы», чем позволили красоте и аромату услаждать иноземцев. Исключение составлял разве что гарем царя царей, насколько помнил Дженн своё знакомство со жрицами Азрэка.

На пороге «Цветника» прохожих встречали длинноногие калосские женщины, изящные и белолицые, словно мраморные статуэтки. Широко улыбались смуглые пышногрудые добурки с волосами, покрашенными в рыжий. Рядом стояли женщины из Чада с глазами горящими, будто у вышедших на охоту чёрных пантер. Встречались здесь и светловолосые беженки из Агару, чьи улыбки хранили больше печали, нежели вожделения.

Все женщины были одеты в недешёвые и яркие ткани, впрямь напоминающие бутоны цветов. Их веки были густо подведены краской. А губы сияли, будто у вампиров, только что осушивших свою жертву.

«Дэзерту здесь понравилось бы», – подумал Дженн, уверенно перешагивая порог заведения.

– …Это господин Дженн, – донеслось до его чуткого слуха. – Тот господин, что победил Слона… Неужели он так же силён? Неужели он… Неужели у него…

Работницы окружили мага, впрочем, держась на некотором расстоянии и избегая прикосновений. Приторный запах эфирных масел, исходящий от их одежд, кожи и волос, нежные женские голоса, осыпающие комплиментами и предлагающие разнообразнейшие услады для тела, оглушили Дженна.