Евгения Преображенская – Сказки лунных дней. Часть II (страница 7)

– Примерно так, – кивнул волшебник. – Если священные рощи засыхают, тонкие сферы людей и духов расходятся дальше. Люди теряют магию, а духи – связь с плотным миром, которая им не менее важна.

– Чем же это? – фыркнул мальчишка. – Я живу без колдунства – и неплохо.

– Волшебство – лишь первая из потерь, – хмуро ответил Дженн. – Ты должен понять, что магия – это не огненные шары и не молнии. Это сила – определённый вид витали, который маг преобразует во что-то… Ты верно сказал, ты не колдуешь, но это не значит, что в тебе нет этой силы. И да, не все используют магию во благо, но эта витали не менее важна, чем кровь в наших телах. Представь: если у живого существа отнять часть его крови и не дать возможности восстановиться.

– Существо будет ощущать слабость, – ответил мальчик.

– Со временем оно привыкнет к ней, но качество всей жизни изменится в худшую сторону… – Волшебник недовольно поморщился. – Как если бы ты стал стариком ещё в юности…

– Хм, это невесело…

– Я знал мир, где люди потеряли не только магию, – продолжил мужчина, – но и свои желания… Нежность, страсть, потребность любить, дружить, творить… Священные рощи связывают не только сферы мира. «Священные рощи» есть в каждом живом существе. Это связи между сферами человека – между душой и телом. Когда эта связь слабеет, хорошего не жди…

– Да, кажется, теперь я понимаю, – нахмурился Тикка.

– Я не раз был в таких местах, – вздохнул Дженн. – Но впервые вижу рощу, полную витали… Несомненно, это очень древнее место, но по своему строению оно как дитя. Удивительно…

Деревья, растущие на Цветочной горе, тоже оказались необыкновенными. Те самые волшебные персики, которыми так гордился царь царей, были втрое ниже здешних! Ветви свивались друг с другом, образуя гигантские гнёзда. Они сетью из лиан, листвы и цветов оплетали целую гору. Сквозь ветви, как по каналам, струились ручьи. Блестящими брызгами они летели далеко вниз и таяли в облаках.

Между сочными розовыми плодами и яркими цветами скакали стайки обезьян – такие же синекожие, с огненно-рыжей шёрсткой, как у Маалуцинга. А вместе со зверями играли дети людей и даже эльфов! Не все из них резвились в ветвях. У Тикки рот открылся от изумления. Кое-кто из детей седлал облака, кто-то сооружал сияющие конструкции из планктосов.

Мальчики и девочки были разного возраста: от совсем малышей до ровесников Тикки. Цвет их кожи, глаз и волос также различался. Дети занимались своими делами, смеялись и болтали, но, увидев Маалуцинга, притихли, словно по команде.

– Прошу внимания, мой народ! – весело провозгласил обезьяний король. – Сегодня у нас гости! Это Тикка и Дженн! – Он обернулся к гостям и жестом руки указал на жителей деревьев. – А это подданные моего царства – спасённые мною ребятишки…

Сотни любопытных глаз уставились на пришедших.

– Хорошего денька! – немного смущённо помахал рукой Тикка.

– …Маалуцинг, и все спасённые дети остались на твоей горе? – тихо поинтересовался Дженн. – Здесь много светловолосых… Это агарцы? Разве Журавль не запретил пересекать границ?

– Запретил, – кивнул собеседник. – Но границы королевств не имеют для меня значения, а в Агару усилились гонения… Многие ребятишки остаются сиротами, – его голос стал тише и глуше. – Владыка даже основал несколько поселений для сирот. А некоторых детей постарше я вытаскиваю из самого пламени… – Маалуцинг помолчал. – Впрочем, нередко я прихожу на помощь и детям Севера. В королевствах Семи Ветров… то есть уже в Энсолорадо не затухают пожары войны, в Семи Водах бушуют болезни… Эльфы и сиды нуждаются в моей помощи не меньше, чем люди.

– И хранители всё это допускают? – зло проскрежетал Дженн.

– Многое устроили сами хранители, – фыркнул Маалуцинг. – Многое из того, что происходит в Агару, – эхо северных войн… Владыка неустанно следит за Страной вечного лета. Ему грезится, что змей, объединивший Энсолорадо, вот-вот явится и за ним…

– Но при чём тут люди силы, – осведомился маг, – как по-твоему?

– По-моему, ему в детстве чем-то сильно насолили маги, – рассмеялся Маалуцинг. – Но у тебя устаревшие сведения. Теперь Владыка преследует всех подряд. Вероятно, он решил избавиться от всех своих поданных. Нет людей – некого и завоёвывать.

– Вероятно, Владыка лишился рассудка, – прищурился Дженн. – Кто он вообще такой? По моим подсчётам, ему должно быть лет двести…

– Я не знаю границ королевств, – вдруг посерьёзнел король обезьян. – Но в Эсфиру не сую носа даже я. А этот паршивец не покидает пределов своей цитадели. Никто не знает, кто он… А те, кто попытался выяснить, пропали.

– …Хранитель Диких земель – один из них? – предположил Дженн, вспоминая историю грифона Пахаома. Поэтому Журавль запретил пересекать границы?

– Да, ты прав, – кивнул Маалуцинг. – Но… скорбные это разговоры. Не будем портить славного мига.

– Тогда расскажи, что делают спасённые тобой дети здесь, на этой горе? – кивнул волшебник, оглядывая подданных короля обезьян.

– Ты допрос мне решил провести? – улыбнулся тот. – Что ж, будь по-твоему… Дети живут здесь себе поживают, играют и учатся.

– Учатся кататься на облаках? – уточнил волшебник.

– Учатся чему хотят! – рассмеялся Маалуцинг. – Кто-то хочет выращивать цветы, кто-то скакать на облаках. Я преподаю им боевые искусства, чтение, математику и волшебство, коли они того пожелают. Ты упомянул Ферихаль. Так вот, меня приглашали преподавать в тамошний университет, так что я чего-то да стою, уж поверь…

– А воровской науке ты можешь обучить? – подпрыгнул от нетерпения Тикка.

– О, это любимая из моих наук, – признался король обезьян.

– А когда дети вырастают, они уходят? – продолжил свой допрос волшебник. – Тут ведь нет взрослых…

– Верно, – Маалуцинг по-дружески приобнял его. – Верно, мой друг! И ты, и Тикка можете оставаться здесь, сколько захотите!

– …Дженн, ну чего ты? Он же спас нас, – шикнул Тикка, когда король отвернулся. – Нас и всех этих детей…

В ответ волшебник только поморщился.

На ночь гости остановились в одном из пустующих древесных гнёзд. С наступлением темноты царство обезьяньего короля расцвело светозарными цветами, сияющими паутинками и искристыми травами. Некоторые из растений дарили прохладу, другие источали тепло.

Волшебнику явно нездоровилось. Он не только скрипел зубами от ярости, но и трясся от озноба. Путники расположились у тёплого цветка с оранжевыми, точно огонь, лепестками. Младшие дети отправились спать, но старшие, ровесники Тикки, на отдых не спешили.

Они принесли к цветку кувшины со сладкой водой и блюда с угощениями: сочные бутоны, разрезанные на дольки фрукты и коренья, гроздья ягод и орехи.

После трапезы Дженн свернулся клубочком и сразу уснул. Алриасский воришка, несмотря на усталость, был слишком возбуждён, чтобы спать. Он ещё долго болтал со здешними обитателями. За короткую ночь они рассказали друг другу о себе и обсудили всё на свете. Хотя дети пришли сюда из разных королевств, они общались на едином языке.

Обезьяний король не соврал – его подданные подтвердили, что каждого из них он выручил из беды, когда те звали на помощь. Маалуцинг также учил их, чему они пожелают, или позволял просто бездельничать. А самые старшие в любой момент могли уйти куда вздумается. Дороги с Цветочной горы вели в любую сторону: хоть в Пустынное море, хоть на Северный материк.

– Неужели это место можно покинуть по доброй воле? – со смехом поинтересовался Тикка. – Я бы с радостью и семью сюда привёл…

– Это только поначалу кажется, что получать всё, что ни пожелаешь, – счастье, – ответила ему Джанти – девочка с чёрной как ночь кожей, кудрявыми волосами и проницательным взглядом. – Но когда отведаешь всех сладостей, поспишь на мягких лепестках цветов, наиграешься с птицами и зверятами, начинаешь понимать, что одни забавы не могут тебя напитать.

– Вы же можете учиться, – добавил Тикка. – Всему, чему захотите.

– К чему все знания мира, если ты не можешь их применить? – улыбнулась Лампу – смуглая малышка с плоскими и широкими чертами добурки. – Мы черпаем мудрость нашего короля, а потом уходим вниз, чтобы помогать другим существам.

Тела некоторых более взрослых девочек начинали изменяться, округляться и наливаться женской прелестью. Тикка, родившийся в городе, где женщины всегда прятали свою красоту, с трудом заставлял себя смотреть им в лица. Все дети были одеты лишь в набедренные повязки.

– Неужели за всю историю Цветочной горы на ней так никто и не остался? – усомнился он. – И неужели никого не выгнали силой?

– Не-ет… Нет-нет, – наперебой заверили его дети.

– Никого, – увереннее других проговорил белокожий эльф из Диких земель по имени Аалмас. Его большие серебристо-зелёные глаза смотрели с некоторой грустью. – Твой спутник – первый взрослый, которого я вижу с тех пор, как мы с братом угодили в капкан на границе Агару…

– Обезьяний король спас и твоего брата? – спросил Тикка.

– Мой брат был достаточно взрослым, чтобы выпутаться сам, – ответил Аалмас, опустив голову. – Я не видел, но уверен, так он и сделал…

– Угу, – задумался алриасский вор.

– Все, кто сюда попадают, – дети, – продолжила Лампу. – Но все обретают мудрость – достаточную, чтобы понять: нельзя навеки оставаться детьми и вкушать лишь развлечения. Мир более разнообразен, и в горе тоже есть своя наука, которую необходимо познать любой душе.