Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 60)
Джиа не чувствовала физической боли. Даже если бы она и попыталась противиться происходящему, у нее ничего бы не вышло. Девушка не могла пошевелиться. Тоска парализовала ее. Сейчас она ощущала лишь острую тоску и теплый запах Летодора. Его дыхание и стук сердца. Запах его крови. И ее собственной.
Кровь была горячей, липкой и будто разжиженной. Она все текла и текла, не переставая. Какое-то ужасное волшебство не позволяло ей свернуться.
В померкшем свете Джиа видела, как точно такие же светящиеся красные ручьи тонкими нитями струятся из других юношей и девушек. Ручьи ветвились и расползались по каменным плитам и по земле, но не уходили в почву, а как будто отторгались ею. Они втекали друг в друга, сплетались, словно составляя единую кровеносную систему – багровое древо новой нездешней и неестественной жизни.
– Прими нашу жертву. Дай свою силу. Прими нашу жертву. Дай свою власть, – снова и снова нашептывал слова заклятия стройный хор голосов.
И жертвоприношение свершилось. Брешь была найдена. Их услышали. Неистово взвыл ветер, а по земле пробежала дрожь. И где-то в неведомом словно приоткрылась огромная дверь таинственного подвала, выпуская наружу белый смрадный туман и нечто еще.
Застонали окружавшие монастырь деревья, заскрежетали друг о друга плиты площади. Сама земля пришла в движение, будто это была и не земля уже вовсе, а вязкие воды болота. Воздух же, напротив, стал сгущаться и отвердевать.
Вдохнуть получалось лишь урывками. Джиа будто бы захлебывалась. Она ощущала, как под кожей разливается смертельный холод и все медленнее бьется сердце. Все медленнее становится само течение времени.
– Холодно? – услышала она родной голос.
И свой ответ:
– Немного.
– Могу я тебя обнять?
Тьма поглотила мир вокруг. Пропали жрецы и их безумный шепот. Затихли крики раненых и вой ветра. Время остановилось.
– Все хорошо, – услышала она. – Ты справилась. Все хорошо.
«Нет! Я не справилась! Все кончено…» – крикнула она, погружаясь все глубже в темноту.
Реальный мир таял, уступая место воспоминаниям. Образы, голоса, эмоции – яркие цветные пятна во мгле.
– Если ты не хочешь…
Лес. Песня. Рассвет. Она слышала его голос. И ощущала их общее желание.
– Не надо. Я хочу, но не надо. Это все из-за песни…
Ее сердце отозвалось нежностью. Она почувствовала его теплые объятия.
– …Я хотел снова увидеть тебя и… обнять.
И страх.
– Я не знаю. Не знаю, что такое любовь.
Его удивление.
– Зачем? Ну, это приятно.
Ее обида.
– Нет. Это не только приятно, но и больно. Так сложен мир.
Его искренность.
– Чтобы не быть одной…
Ее нежность.
– …Нет. Не уходи, пожалуйста.
Она ощутила сладкое, слишком крепкое вино на губах. И его горячие ладони, в которых ей так хотелось спрятаться.
– Хорошо. Я никуда не уйду.
…Шелест фонтанов. Розы. Первый поцелуй. И смятение. Поцелуй и желание.
– Вам ведь это не запрещено?
– Нам ничего не запрещено.
Доверие.
– Обещаю, что твоя тайна умрет вместе со мной.
Мечты.
– Все пытаюсь понять, какая из тебя выйдет хозяйка.
– А тебе никогда не хотелось остаться… здесь?
И долг.
– Мне уйти?
– Да. Пожалуйста. Уходи.
Рассвет. Его поцелуи. Его ласки.
– Ты обещал уйти.
– Я уйду, Джи… Только поцелую тебя и уйду…
Нежность и страсть, пред которыми отступают и гордость, и страхи. Что-то невероятное, еще более пьянящее, нежели вино и поцелуи.
– Уходи. Прошу… Ты обещал…
– Я уйду… Только поцелую тебя.
Ее сердце остановилось на миг, а затем забилось с удвоенной силой. Что это? Так хорошо. И так больно. Очень больно. Невыносимо больно! Так устроен мир?
Темнота перед глазами. Воздух. Ей не хватает воздуха! Она задыхается. Она задыхается не от удовольствия – от боли.
Мрак и сияющие алым огнем ветви гигантского древа. Оно разрастается, делается все выше и шире. Древо прорывает ткань реальности. Оно раскачивает на ветвях небо, а корнями разрывает земную твердь. Ветви – огонь. Нет. Не огонь – это кровь. Ее кровь. Его кровь. Человеческая кровь.
Их кровь – сила на руках людей в белом. Истощенные годами, опустошенные болезнью тела жрецов вновь наливаются силой. Теплом. Нежностью. Страстью. Жизнью. Ее жизнью. Его жизнью. Их общей жизнью.
– …А ты?
Он крепко обнял ее.
– А я догоню тебя. Я найду тебя – почую.
– Хорошо.
– Прошу тебя, уходи на юг. К морю…
Кровь на руках жрецов. Оборванная, короткая, но такая важная история, соединившая две жизни. Их общая жизнь, которой не случилось. Теплый ветер. Солнце в волосах. Запах моря. Ласковый шелест волн. Счастье.
– Очень больно. Но почему так больно, а?
– Это болит душа, ведьмак. Это процесс исцеления.
Десятки юношей и девушек, привязанных к деревянным столбам. Их кровь. Их отнятые жизни. Их тепло, нежность, страсть. Их неслучившееся счастье.
– Так значит, ты целительница – не убийца?
– Нет, Летодор, ты был прав. Я убийца.
Она убийца. Она там, где нужна. Она там, где должна быть. Должна.