Евгения Потапова – Я больше так не буду (страница 9)

— А что ты умеешь делать? — поинтересовалась Галина.

— Убираться и есть готовить.

— Компьютер знаешь? — спросила ее Галя.

— Мы в школе его изучали.

— Тебе сколько лет?!

— Кажись, двадцать восемь.

— Вот это да! — еще больше удивилась Галина.

Теперь они каждый вечер выходили из палаты и прогуливались по коридору. Галина рассказывала Инке про свою тяжелую жизнь, а Инка слушала ее с открытым ртом.

— Если бы я так жила, то не жаловалась, — подумала она.

Галина была домохозяйкой и обеспечивала быт и уют мужу, а он зарабатывал на их хорошую жизнь.

Как-то в палату зашел врач и сообщил Инке, что ее, скорее всего, завтра будут выписывать. Он дал ей листочек с рекомендациями и списком лекарств. Галина расстроилась, что теперь ей не с кем будет разговаривать по душам.

— Инна, вот мой номер телефона, если не найдешь себе работу, то позвони мне, что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — обрадовалась Инка.

Она как-то и не надеялась, что кто-то после больницы захочет продолжить с ней общение.

— Надо сохранить все эти телефоны, мало ли что случится, — подумала она.

В этот же вечер Инна позвонила тете Тане и сказала, что ее выписывают.

— Я приеду и встречу тебя, вещи привезу.

— Вы меня даже к себе домой заберете? — удивилась Инка.

— Конечно, пока домой, а там будем дальше думать, как жить. Тут у нас в ларек на овощи и фрукты требуется продавец, можно тебе на лето устроиться. Если, конечно, хочешь.

— Мне надо подумать, я ведь толком считать не умею и не знаю, как торговать.

— Научишься. Ладно, завтра поговорим.

На следующий день ее встретила не только тетя Таня, но и крупный, здоровый мужчина. Когда Инна переобувалась в холле, он подошел к ним.

— Вы Инна? — спросил он.

— Да, — с испугом ответила она.

— Я Сергей Николаевич, муж Галины. Мне нужно с вами поговорить.

— Говорите, у меня от тети Тани секретов нет, — ответила Инна.

— Понимаете, тут такое дело. Галина у нас, как бы это помягче сказать, истеричная натура. Она уже несколько раз предпринимала попытку с собой покончить. Я ее очень люблю и не хочу, чтобы она что-то с собой сделала. Она сказала мне, что подружилась с вами, и очень расстроилась, что вас выписывают. Я бы хотел, чтобы вы дальше продолжили с ней общаться, присматривали за ней.

— Пойти к вам в няньки? — с удивлением спросила Инка.

— Ну, не совсем, — смутился он. — Просто общаться с Галей и, да, я вам буду за это приплачивать.

— Мне нужно подумать, — ответила Инна.

— Да, я все понимаю, — сказал Сергей. — Вот моя визитка, если надумаете, то звоните.

— Хорошо, — кивнула Инна.

Он попрощался и ушел.

— Ого, ты уже тут себе работу нашла, — рассмеялась Татьяна.

— Я бы и так, может, продолжила общаться с этой Галей.

— А тут еще и деньги заплатят. Соглашайся.

— Я так не могу, — ответила Инна. — Как-то не по-людски — дружить за деньги.

— А ты попросись к ним на работу, — предложила Татьяна. — По нему видно, что они богатые, явно держат прислугу.

— А если я сорвусь?

— Если да кабы, на носу росли грибы. На похороны себе сначала накопи, а потом срывайся, — хмыкнула Татьяна.

— Уговорили, — усмехнулась Инна. — Пока не заработаю себе на жилье, жизнь и похороны, срываться не буду.

Глава 9 Что же я над собственным ребенком измываюсь

Инка ехала вместе с Татьяной в автобусе и думала, как же ей жить дальше. Сидеть на шее у соседки ей совесть не позволяла, а работы подходящей пока не было. Вот раньше всё было легко: захотела выпить — пошла к подружке Ленке, та что-нибудь да и придумает. То они полы мыли в магазине, то мусор выносили, то какую-то квартиру отдраивали после ремонта, правда, недолго, до тех пор, пока хозяин не дал Ленке немного денег. Она так ныла, что он не выдержал и выделил пятисотку в качестве аванса. Они быстро сбегали за всем необходимым и там же, в новом ремонте, устроили пьянку.

Какое-то время они жили на дачах. Ленка познакомилась с одним товарищем, а у него была вполне неплохая дачка. Вот они к нему и переехали. Там уже подрабатывали на соседских участках: кому прополют, кому землю вспашут, у кого уберутся. Так себе на жрачку и на выпивку и зарабатывали. С одеждой тоже никаких проблем не было, много хороших вещей им просто так отдавали, плюсом к деньгам за работу. А вот нижнее белье воровали: в карман или рукав трусы засунешь и пойдешь вон из магазина. Бывает, что и ловили и даже били, ну так не били, сколько трепали за волосы.

Инка инстинктивно потрогала себя за голову. Волосы почти чистые, так приятно, и вроде всё на месте, и больше трех недель ее никто не бил.

— Как самочувствие? — спросила Татьяна.

— Лучше, чем в первую неделю было, — улыбнулась Инка.

— Это и хорошо. Сейчас домой приедем, помоешься, а то в больнице особо негде.

— Я пару раз ключ от душевой брала, голову мыла и сама помылась.

— Вот и молодец. Обычно они ключи не дают, это тебе повезло, — сказала Татьяна.

— Конечно, повезло, я ее сначала отмыла, а потом и помылась сама, — усмехнулась Инка.

— Ясно.

Дома, после душа, Инка сидела за столом и рассматривала маленькую кухню со старым ремонтом.

— Тетя Таня, а почему вы со мной возитесь? — в очередной раз спросила Инка.

— Потому что, — ответила соседка.

— Я же вам даже не родственница, да вообще мало знакомый человек.

— Потому что у тебя есть шанс вернуться в нормальную жизнь, — ответила женщина.

— Откуда вы знаете? Я эту нормальную жизнь толком и не видела. Детство плохо помню, а вот взрослая жизнь у меня как-то вся сплошным комком.

— Знаю, но я в тебя все равно верю.

Тетя Таня немного посидела, подумала, собралась с мыслями.

— Да и черт с тобой, расскажу, может, для тебя и полезно будет узнать мою историю. Ты вот, считай, с самой юности пить начала, а я запила, когда мне тридцать пять лет было.

— Почему? — удивилась Инка.

— Меня машина сбила, проехалась по ноге так, что от нее мясокостный фарш остался. Ногу спасти не удалось. Отрезали и выписали с двумя костылями, и делай что хочешь. А я всю жизнь в спорте была, художественная гимнастика, тогда уже, правда, преподавала, и тут такое. Как я буду девчонкам показывать своей культяпкой, что дальше делать. В общем, загоняться сильно стала, засела дома, закрылась ото всех. Дочь отправила к бабушке жить, а сама горе свое заливала всем, что горит.

— А дальше?

— А что дальше. Дочь меня со свекровью стали вытаскивать.