Евгения Потапова – Я больше так не буду (страница 1)

Евгения Потапова

Я больше так не буду

Глава 1 Синяя яма

Инка очнулась, сидя за грязным, воняющим столом, сжимая граненый стакан в руке. Ее мутило, голова кружилась, было тошно и дурно. Она оглядела мутным взглядом кухню и ужаснулась. Полы, подоконник, поверхности кухонных шкафов были покрыты ровным слоем мусора, грязи, бычков, пищевых отходов. На столе стояла разнокалиберная щербатая посуда с засохшими остатками еды и разноцветной плесени.

Она напугалась, словно ребенок, который попал в ужасное место и не понимал, что тут происходит. Организм требовал пить и выпить. Инка трясущимися руками поднесла граненый стакан к потрескавшимся и пересохшим губам. Стекло выстукивало чечетку на ее зубах, кое-как она смогла опрокинуть его в рот. Однако стакан был пуст, только со дна пованивал каким-то пойлом.

Женщина застонала и стала обшаривать взглядом поверхности, чтобы найти хоть что-то. Бутылка, стоящая на столе, была пустой. Она швырнула ее в угол. Попыталась подняться, опираясь об столешницу, но колченогий стол не выдержал ее напора и перевернулся вместе с ней, обрушив на больное тело и голову всю имеющуюся на нем посуду.

Инка лежала на полу под осколками, и ее мутило, хотелось пить, и не было сил встать. Она разглядывала стены и потолок, которые несколько десятков лет не знали ремонта, воды и тряпки. Как она здесь очутилась? Сколько времени провела здесь? Ужас происходящего периодически накрывал ее, ей было стыдно, что она лежит в этой жуткой квартире.

— Бежать, нужно бежать отсюда, — пронеслось у нее в голове. — Но сначала надо что-нибудь выпить.

Кое-как Инка поднялась с пола. В заваленной посудой, очистками, объедками и мусором раковине нашла бокал с отбитой ручкой. Как могла сполоснула его и принялась жадно пить теплую, пахнущую хлоркой воду. Один, второй, третий, четвертый, она никак не могла напиться. Тут же ее вывернуло той самой водой в грязную раковину. Инку била мелкая дрожь, её знобило, руки ходили ходуном.

Выпила еще один стакан воды и побрела по коридору в поисках выхода. Заглянула в комнату. Оттуда доносилась какая-то возня. На раздолбанном, разложенном диване валялась ее подружка Ленка и громко храпела. Нижняя часть ее отекшего тулова была заголена, и около него возились два каких-то голых мужичка. Они старались, пыхтели, толкали друг друга, но ничего не выходило.

Один из них увидал Инку и кинулся к ней.

— О, Иннусь, красотка, проснулась, идем к нам, поможешь.

Бежал он к ней с распростертыми объятьями, тряся вялым отростком. Споткнулся об какие-то тряпки, валяющиеся на полу, упал, заматерился и громко заржал. У Инки в голове смех отозвался набатом и ударил ей больно по кумполу. От увиденного и головной боли ее снова стошнило. Тряпки, на которых валялся голый собутыльник, зашевелились и начали орать дурным голосом.

Инка шарахнулась в коридор и пулей выскочила в подъезд. Здесь тоже воняло всякими миазмами. Бежать, бежать, бежать — пульсировало у нее в голове. Она старалась двигаться быстрей, но в ее состоянии это было невозможно. Несколько раз по дороге ее выворачивало в близлежащих кустах. Она падала, лежала, потом вставала и снова ползла в сторону своего дома.

Наконец Инка добралась до нужного подъезда. Ключа у нее не было, и она просто стояла, прижавшись лбом к косяку, и ждала, когда кто-нибудь откроет. Подошла соседка, покосилась на Инку, что-то ей сказала и попыталась закрыть перед ее носом дверь. Но Инку не проведешь, она сильная и хитрая, просто упала в тамбур и что-то промычала нечленораздельное.

Женщина плюнула на нее, обозвала алкашкой и пошла к себе домой. Инка забылась коротким сном, лежа на полу. Очнулась от того, что ее кто-то легонько пинал в спину.

— Чего разлеглась, пошла вон, алкашня, — бранилась уборщица.

— Я тут живу, — пролепетала Инка ватным языком.

Кинулась к ведру и стала с жадностью, как собака, пить из него.

— Вот дура-то, — всплеснула руками уборщица и оттолкнула ее от ведра. — Там же с хлоркой, отравишься еще. На вот, водички хлебни.

Протянула ей полторашку с водой. Инка залпом осушила половину. Поблагодарила тетку за заботу, та только махнула на нее рукой. По стенке поднялась и побрела наверх, держась за перила и стены. Несколько раз она падала, и тогда ползла на четвереньках. Перед знакомой дверью силы покинули ее, и она прилегла еще отдохнуть.

Надо подняться, надо подняться, уговаривала она себя. Кое-как поднялась и нажала на звонок. За дверью долго не отзывались, Инке казалось, что прошла целая вечность.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Мама, это я, — ответила Инка хриплым голосом.

Дверь распахнулась, на нее смотрела женщина пятидесяти лет, пристально всматривалась, с горечью и отвращением.

— Мам, я больше так не буду, — просипела Инка и уже хотела войти.

— Нет у меня больше дочери, проваливай, алкашка, — крикнула женщина и захлопнула дверь перед ее носом.

От сквозняка Инка упала на пол.

— Я больше так не буду, — зарыдала она. — Я больше так не буду, — стенала она на весь подъезд.

Она свернулась комочком и все повторяла: «Я больше так не буду. Я больше так не буду».

Сколько так она провалялась в подъезде и проревела, неизвестно. Дверь открыла соседка напротив.

— И долго ты тут выть будешь? — строго спросила она. — Весь подъезд перебаламутила.

— Я больше так не буду, — скулила Инка.

— Совсем дурная, на полу в подъезде валяться? Ползи сюда.

Инка встала на четвереньки, но подняться так и не смогла, не хватило сил. Она так и поползла к соседке на четырех точках. Переползла через порог и там же и упала. Женщина закрыла дверь, принесла тазик, воду в бутылке, стакан с какой-то жидкостью. Сунула его в руки Инке.

— Пей, — велела она.

— Это что? — не поняла Иннка.

— Она еще спрашивает, — хмыкнула соседка. — Лекарство.

Инка опрокинула в себя неприятную солоноватую жидкость.

— Теть Таня, я так больше не буду, — вытерла она слезы и сопли с лица рукой.

— Я тебе верю, — кивнула женщина и забрала у нее стакан.

Инка забылась тяжелым кошмарным сном прямо около порога. Очнулась в полной темноте незнамо где. Рядом кто-то привалился теплым боком и храпел. Инка аккуратно потрогала, бок был завернут в шубу и начал ворчать. Снова хотелось пить. Она никак не могла вспомнить, где находится.

— Чего так темно-то, — просипела она.

Где-то вдалеке замаячил огонек.

— Очухалась? — спросил женский голос. — Свет вырубили, вот и темно.

— Где я?

— Совсем ничего не помнишь? Ты тут под родительской дверью выла, а потом ко мне приползла.

— Тетя Таня, — вспоминала Инка. — А это кто?

Она ткнула в шубу.

— Это Лорд, собака моя, рядом с тобой улегся, уже какой час дрыхнет. Ну чего, подниматься будешь или продолжишь с Лордом спать? — поинтересовалась тетя Таня.

— Сейчас встану.

Инка кое-как поднялась и побрела на кухню за хозяйкой. Та выдала горсть таблеток и велела все выпить. После этого на стол поставила стакан с чем-то.

— Что это? — спросила Иннка, принюхиваясь.

— Кефир наполовину с рассолом. Пей, полегчает. Колбасит?

— Не то слово, — помотала головой Инка. — Я сейчас посижу чуток и уйду.

— Куда? Мать тебя домой не пустит. Тебе есть куда идти?

— Обратно только.

— В хату-блату?

— Да, только там всегда открыты двери.

— И что потом? Помрешь где-нибудь от интоксикации или замерзнешь зимой, как последняя собака, или свои же собутыльники прирежут или забьют до смерти, — укоризненно покачала головой тетя Таня.

— А есть какие-то другие предложения? — усмехнулась Инка.

— Оставайся пока у меня, а там решим.

— Спасибо. Только зачем вам это надо? Я же алкашка, я даже не помню, сколько я так пью и сколько мне лет не помню. Вдруг я сорвусь.

— Что ты там кричала в подъезде?

— Я больше так не буду.

— Вот и не будь. А теперь дуй в ванную и приводи себя в порядок.