Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 103)

— Ба, я пришла, — прокричала Катерина — младшая Олесина сестра.

— Мы на кухне, — крикнула в ответ бабушка.

Катя вошла в кухню с пакетом и стала из него выкладывать какие-то лотки и банки.

— Это что? — спросила с удивлением бабушка.

— Это мать передала, — ответила Катя, — В двух лотках салаты, а остальное — пустая тара.

— Ясно, — кивнула бабушка, — Соскучилась?

— Да так, — Катя пожала плечами, — Они там ругаются, орут друг на друга, в общем, дурдом на выезде. Находиться там невозможно.

Олеся с любопытством рассматривала свою младшую сестричку. Они особо не общались. Когда она родилась, Олесе было четырнадцать лет, а в семнадцать лет она уехала из дома учиться и больше не вернулась. Олесе ближе была Светлана, но вот как оказалось, что сестра ей все время завидовала.

Катя по-хозяйски распахнула холодильник, достала блинчик и запихнула его в рот.

— Катюшка, но он же холодный, — укоризненно покачала головой бабушка.

— У тебя и холодный вкусный, — ответила Катя, жуя блинчик. — Петушка варите?

— Угу, — кивнула Олеся.

— А где малышня?

— На горку ушли с дедом, — ответила бабушка, — А чего родители ругаются?

— Из-за Олеськи и Светки.

— Могла бы догадаться, — проворчала бабушка.

— Чего вчера у вас вечером стряслось? Никто толком ничего говорить не хочет, — спросила Катя.

— Да Светка Олесе всяких гадостей наговорила, а еще вскрылось, от кого Светка беременна, — пояснила бабушка.

— Обалдеть, если бы знала, то гулять не пошла.

Бабушка чистила картошку и складывала ее в небольшую кастрюлю.

— Сейчас еще шанежки испечём, — сказала она.

— Бабуля, может, надо тесто на лапшу замесить? — спросила Олеся, — Давай я займусь.

— У меня уже насушенная и нарезанная есть. Не толкись, отдыхай. Ты лучше расскажи, какую квартиру собралась брать.

Пришлось Олесе выкручиваться, вспоминая про ту квартиру из объявления.

— Ну, две комнаты тоже не плохо на троих. Лучше, чем комната в коммуналке на съеме. А денег тебе хватит?

— На квартиру хватает, если чуть-чуть занять, а на всё остальное уже нет.

— Ясно. А что у тебя за соседки?

— Хорошие женщины, сразу меня приняли, — ответила Олеся, — Маша, когда заболела, мы с Мадиной по очереди к ней в больницу ходили и за детьми присматривали.

— Ну надо же, какие вы дружные, — покачала головой бабушка, — Молодцы какие, поддерживаете друг друга, и это правильно. Родные-то далеко и помочь никак не могут. А как там свекровь со свекром поживают?

— А я и не знаю. Свекра в больницу положили, она и уехала за ним ухаживать. Я их даже с Новым годом не поздравила.

— Ну, сейчас поздравь, Новый год ведь начался уже.

Олеся взяла телефон, написала и отправила сообщение, звонить она не захотела. Бабушка ничего не стала ей говорить по этому поводу.

— Давай я хоть тесто помогу замесить на шанежки, — предложила Олеся, — А то сидим вдвоем с Катей руки сложили и смотрим, как ты делаешь.

— Ты у меня в гостях, а Катя еще наработается в своей жизни. И вообще, вдруг ты не так сделаешь.

— Ой, ладно, как скажешь, — махнула рукой Олеся.

Хлопнула калитка, взбрехнул старый Бобик. Бабушка перестала месить тесто и прислушалась.

— Кажись, ваш отец пришел, — сказала она.

— Как ты поняла? — спросила Олеся.

— А он вечно за дедом двор перечищает. Вечно ему надо, чтобы до земли было счищено.

Через пятнадцать минут хлопнула дверь в дом.

— Мама, это твой зять Юра, — прокричал он. — Мои дочери еще у тебя?

— У меня, проходи на кухню, мы все здесь.

Он вошел в кухню и улыбнулся, пригладив вихры на седой голове.

— Голова уже вся седая, а волосы всё равно в разные стороны торчат, — улыбнулся он, — Петушка варишь?

— Ага, сейчас картошку девки порежут, да лапшичку закину, а потом есть будем, а там глядишь и шанежки поспеют. А ты чего, Юра, соскучился?

— Ага, — кивнул он, — Давно не виделись. А где малышня?

— С дедом на горку ушли.

Олеся посмотрела на часы.

— Что-то их долго нет.

— Ой, Олеся, погода хорошая, вспомни себя в детстве. Зимой по несколько часов в мороз гуляли и всё вам хорошо да жарко. Детки небось целыми днями дома сидят в четырех стенах. А тут воздух деревенский, чистый, никаких выхлопных газов. Красота, — улыбнулась бабушка.

— Мама, может баньку затопим? — спросил Юра.

— Затопи, чего не затопить-то. Только надо дров нарубить, да воды натаскать. Да и лучше бы топить ее к вечеру.

— Я пока дров нарублю, да дорожку до бани прочищу.

— Иди-иди, сынок, — кивнула бабушка, — Ты только на обед приходи. Через пятнадцать минут супчик будет готов.

— Как раз этого времени хватит, чтобы дорожку почистить, а после обеда и до дров доберусь, — кивнул Юра.

Он ушел на улицу, а бабушка, Катя с Олесей продолжили готовить. Катя резала картошку на суп, а бабушка с Олесей лепили шанежки.

— Эх, как я люблю праздничные дни, — улыбнулась бабулька, — в эти дни вся родня собирается, да все друг к другу в гости ходят. и все такие добрые и родные.

С улицы послышались детские голоса.

— А вот и ребятня пришла, — бабушка выглянула в окно, — смотри, дед сел в санки и ногами отталкивается. Дите ей-богу, уж помирать пора, а он всё туда же.

— Никому не надо помирать, — покачала головой Олеся, — сама на меня сегодня ругалась, а сама вот всякую фигню говоришь.

В дом ввалились дед с детьми, смеются, балуются, довольные все.

— Мать, у нас что-нибудь поесть есть? — раздается на весь дом голос деда.

— Я тебе не мать, а поесть — уже почти всё готово. Вещи на батареи сушиться, умывайтесь, мойте руки и за стол.

Олеся отложила в сторону слепленную шанежку и уже собралась идти помогать ребятне переодеваться. Однако ее остановила Катя.

— Сиди, систер, я сейчас картошку в суп заброшу и пойду с племяшами общаться.