Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 53)

Лика шла, куда глядели глаза, инстинктивно избегая открытых пространств, прижимаясь к стенам сараев и заборам. Её радар, оглушённый кошмаром и бегством, теперь работал вполсилы, лишь отмечая общую, сонную пустоту места. Но где-то на задворках сознания щемил смутный, неприятный осадок. Как будто за этим мирным сном что-то скрывалось. Что-то нездоровое.

Она остановилась около заброшенного дома, перелезла через покосившийся забор и попала в заросли какого-то сорняка. Не успела она сделать пары шагов в сторону развалюхи, как кто-то вцепился в её плечо. Хватка была железной, грубой, не оставляющей сомнений в намерениях. Лика вскрикнула от неожиданности и боли, попыталась вырваться, но её резко развернули.

Перед ней стоял мужчина. Это был тот самый человек с перекошенным лицом из её кошмара в электричке. Только сейчас он был не галлюцинацией. Он был живым, дышащим ей в лицо тем же отвратительным запахом табака, перегара и чеснока. Его глаза, налитые кровью, бешено сверкали в предрассветных сумерках.

— Ну, попалась, стерва! — прохрипел он, тряся её. — Бегаешь, как заяц, сучка такая! Думала, от меня спрячешься?

— Пошёл ты, — попыталась вырваться Лика из его рук. — Тебя нет, ты не существуешь, ты давно прикован к инвалидному креслу. Отпусти меня, тварь! Всю жизнь мне испортил! И матери нет жизни из-за тебя! — орала она.

— Ты всё врёшь, маленькая дрянь, потаскуха! Опять сбежала из дома! — он замахнулся на неё.

Лика инстинктивно сжалась.

— Ненавижу тебя, тварь! — она прикрыла лицо руками.

— Ты чего тут орёшь? — поинтересовался позади знакомый голос.

Хватка на плече ослабла, и она смогла обернуться. На дереве сидел чёрный кот и внимательно её рассматривал.

— Не ори, а то сейчас весь посёлок на уши поставишь, — мурлыкнул он. — Вот же я и не думал, что ты окажешься во дворе нашего дома. Какая нелёгкая тебя принесла.

Лика ещё чувствовала костлявые пальцы на своём плече и ощущала мерзкий запах. Она повернулась обратно — перед ней так и стоял самый главный враг в её жизни и злобно ухмылялся.

— Пшёл прочь, — сквозь него пронеслась бабка Неля.

И призрак её прошлой жизни рассеялся словно и не было его.

— Пошли в дом, а то ты нам сейчас все защиты поломаешь, балда, — проговорила старуха хриплым голосом. — Вот и проверили их работу.

— Куда идти? — не поняла Лика, крутя головой в разные стороны. — В эту развалюху?

— Угу, — сверху спрыгнул Аббадон. — В неё самую. Не узнала, да? И чего ты там такого видела жуткого, что так орала?

— Там мужик был какой-то, — буркнула старуха. — Отец, что ли, твой?

— Нет, отчим, — вздохнула Лика. — Ненавижу этого гада.

Лика, всё ещё дрожа, посмотрела на покосившийся сарай, который в сумерках казался ещё более зловещим. Она видела его? Или это был морок, как и видение отчима? Но кот и призрак были слишком реальны. Или это тоже галлюцинация?

— Не думай, иди, — сказала Неля, её полупрозрачная рука сделала нетерпеливый жест. — Ты наткнулась на наш внешний периметр. Он реагирует на твои страхи и вытаскивает их наружу. Чем дольше стоишь, тем больше дряни из подсознания полезет. Так что шевелись, иначе будет еще хуже.

Это объясняло жуткое видение. Но не объясняло, почему Неля и Аббадон оказались здесь, в глухом посёлке, в этой развалюхе.

Бабка Неля, не дожидаясь, растворилась в воздухе у самого порога развалин, как будто прошла сквозь стену. Аббадон прыгнул на груду кирпичей и исчез в чёрном провале за ними. Лика, всё ещё чувствуя дрожь в коленях и призрачную хватку на плече, медленно последовала за ними. Она шагнула к тёмному провалу в стене, который раньше казался ей просто дырой. И тут пространство вокруг неё дрогнуло, как поверхность воды. Запах сырости и плесени сменился на тёплый, знакомый аромат сушёных трав, старого дерева и макарон с тушёнкой.

Она переступила порог и оказалась не в развалинах, а в уютном небольшом знакомом холле. В доме было тихо. Однако не успела она сделать шаг, как тут же перед ней вырос Григорий Аркадьевич.

— Здрасьте, — тихо сказала Лика.

— Доброго раннего утра. Вас в дом не приглашали и вам тут не рады! — сердито проговорил он.

— Не кипятись, Гришка, девчонка страху натерпелась, пусть немного передохнет, — рядом возникла Неля.

— А потом мы не досчитаемся антикварных книг в библиотеке, раритетных статуэток и бог знает чего еще. Возьмёт и стырит у Аббадона банку с икрой, — попытался он перебить все последним козырем.

— Я не ем икру, — тихо ответила Лика. — И ваши статуэтки я брать не буду. У меня вот даже есть для вас подарок.

Она поставила на пол рюкзак, порылась в нём и извлекла из него маленькую фарфоровую птичку.

Призрак замолчал, его полупрозрачное лицо выразило искреннее изумление. Птичка была старой, тонкой работы, с едва заметной трещинкой на хвосте, но именно такой, какие он коллекционировал при жизни и продолжал «собирать» теперь, находя их в самых неожиданных местах и принося в дом.

— Это… откуда? — просквозило Григорий Аркадьевич, его гнев мгновенно сменился жадным любопытством.

— На станции нашла, в пыли, — сказала Лика, всё ещё стоя на пороге. — Под скамейкой валялась. Подумала… хозяина нет, а бросить жалко.

Она не стала говорить о том, что позаимствовала птичку в квартире бабушки Томы и её внука Саши. Птичка эта стояла в кухонном шкафчике рядом с разными банками, и, по всей видимости, прежние хозяева не знали всей её ценности. Лика решила, что её всё равно выкинут, когда будут разбирать вещи, и прибрала её себе.

Призрак медленно протянул руку, и крошечная фарфоровая фигурка, коснувшись его прозрачных пальцев, словно обрела невидимую опору, повисла в воздухе. Григорий Аркадьевич повертел её, изучая.

— Саксонский фарфор, — пробормотал он почти с нежностью. — Конец девятнадцатого. Редкий декор… — Он посмотрел на Лику, и в его взгляде уже не было прежней враждебности, а лишь лёгкая растерянность и неловкость. — Гм… Благодарю. Весьма… предусмотрительно с вашей стороны. Проходите, пожалуйста. Вам, кажется, требуется отдых.

Неля фыркнула, но в её глазах мелькнуло одобрение.

— Видишь, Гриша, а ты сразу за воровство гнать начал. И тебя подкупить можно.

— Это не подкуп, а подарок от всей души, — нахмурился Григорий, пряча птичку в складках своей призрачной одежды.

— Конечно, — деловито поддержала его Лика. — От всей души. Как увидала птичку, так сразу про вас подумала.

— Проходи на кухню, — пригласила ее Неля.

Девушка прошла в кухню, где на плите уже стоял чайник.

— Дорогая, народ ещё спит, так что сама тут хозяйничай, — сказала ей бабка Неля.

— Вот им сюрприз будет, — усмехнулся Аббадон, устраиваясь рядом.

Сны и реальность

Лику после чая и плотного завтрака призраки устроили в маленькой гостевой комнате на первом этаже. Помещение было довольно аскетичным: советская кровать с сундуком в изножье, старый комод, стул, продавленный диван-книжка да крохотный столик у окна, затянутого плотной тканью вместо занавески. Но для Лики, измотанной ночным кошмаром и бегством, это казалось раем. Чистый, пахнущий свежим бельём угол, где можно просто выдохнуть и расслабиться.

Аббадон, проводив её до комнаты, запрыгнул на подоконник и уставился в замутнённое стекло.

– Выспись, – сказал он, не оборачиваясь. – У нас тут своя тишина, но она обманчива. Сны могут быть яркими. Особенно в первые часы. Не пугайся.

Лика кивнула, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы. Она скинула грязную одежду, плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в прохладную наволочку. Жёсткие пружины скрипнули, но матрас показался ей облаком. Она натянула на себя прохладное, пахнущее мятой и полынью одеяло и закрыла глаза.

Тело ныло, веки слипались, но сон не шёл. Слишком много адреналина всё ещё гуляло по венам, а в голове вертелись обрывки мыслей: отчим, охотники, сборщики ягод, незнакомый посёлок, этот странный дом, который умел прятаться. А потом усталость победила. Сначала был только густой, тёмный ватный провал. Потом сны пришли. Но это были не кошмары с отчимом. Это были обрывки, эхо того, что происходило в доме.

Она видела Григория Аркадьевича, парящего по периметру их скрытого убежища, его прозрачные пальцы водили по стенам, будто проверяя незримую ткань защит. Он что-то бормотал, и слова складывались в странный узор, который Лика чувствовала кожей даже во сне — как лёгкую вибрацию, щекочущую нервные окончания.

Потом образ сменился. Она увидела Валю и Тимофея в подвале рядом с огромным старинным зеркалом. С той стороны зеркального полотна отражалось какое-то жуткое существо. Ребята не обращали на него внимания, а перебирали какие-то старинные книги и тетради. Около них на старом сундуке устроился ещё один призрак — Фёдор, верный Валин ангел-хранитель.

Затем приснилась Неля. Вернее, её отсутствие. Лика «видела» пустую кухню, но знала, что старуха здесь. Её сознание было где-то снаружи, растекшимся по спящему посёлку, как невидимая паутина, ловящая малейшую вибрацию опасности. Лика почувствовала, как это «сознание» дрогнуло, уловив где-то на окраине чужое, холодное пятно — машину с затемнёнными стёклами, медленно проезжающую мимо спящих домов. Пятно замедлилось, будто принюхиваясь, но потом двинулось дальше. Неля не стала подавать сигнал тревоги, но её настороженность стала чуть острее.