Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 52)

Дядя Коля выскочил из автобуса и полез под капот. Еще пара мужичков вышли ему помогать, может, советами, а может, делом.

Сопровождающий кинулся кому-то звонить. Лика сидела, сжавшись в комок на своём сиденье. Её внутренний радар выл сиреной, и с каждой неудачной попыткой завестись этот вой становился всё громче. Не просто тревога. Паника. Чистый, животный инстинкт, кричащий: «Беги!»

Она видела, как сопровождающий, тот самый Витя, лихорадочно тыкал пальцем в экран телефона, поднося его к уху. Его лицо исказилось сначала недоумением, потом страхом.

— Не ловит… ничего не ловит… — пробормотал он.

Тишина снаружи была не природной, не мирной. Она была гнетущей, искусственной. Даже сверчки замолчали. Лика посмотрела в окно. Лес стоял как тёмная, непроницаемая стена. И из этой стены, прямо напротив автобуса, медленно выплыли два силуэта.

Не двое из тех, кто вышел помогать Коле. Эти были другими. Они вышли не из-за поворота дороги, а из самой чащи, словно деревья раздвинулись, чтобы их пропустить. Одетые в тёмное, безликие. В руках у одного — продолговатый прибор, экран которого отбрасывал на его лицо слабый зеленоватый свет.

Соседка Лики, та самая усталая женщина, резко втянула воздух и схватила её за руку, сжимая до боли.

— Матерь Божья… — выдохнула она. — Это кто?

«Охотники», — пронеслось в голове у Лики. Именно это слово пришло само, холодное и точное.

Мужики у капота тоже их заметили. Дядя Коля выпрямился, размазывая по лбу машинное масло.

— А вы кто такие? — крикнул он с неуверенностью в голосе.

Силуэты не ответили. Они приближались к автобусу размеренным, неспешным шагом. Тот, что с прибором, поднял его, навёл на автобус. Зелёный луч скользнул по стёклам, слепя и выхватывая из темноты испуганные лица.

В салоне началась тихая паника. Кто-то заёрзал, кто-то сполз ниже к сиденью, стараясь спрятаться.

— Всем сидеть! Никуда не выходить! — заорал Витя, но его голос сорвался на визг. — Там дикие звери, болота, овраги и непроходимый лес. Сейчас я со всем разберусь!

Он отступил к кабине водителя, загородив собой проход, но сам дрожал как осиновый лист. Лика поняла — это ловушка. Поломка, глушилка связи, эти двое, всё было подготовлено. Автобус — удобная консервная банка с живой начинкой.

Её дар, обычно такой ненадёжный, вдруг сфокусировался с пугающей чёткостью. Она не просто чувствовала угрозу. Она увидела слабое место. Задняя аварийная дверь. Пневматика её держала, но механический фиксатор, судя по ржавым пятнам вокруг, был давно сломан. Если нажать с силой изнутри…

Она рванула с места, толкая сидящих рядом.

— Открываем заднюю дверь! Быстро! — крикнула она, но её голос потонул в общем гуле.

Не объясняя ничего, она протиснулась к задней части автобуса, где уже столпились несколько перепуганных пассажиров.

— Помогите! — она упёрлась руками в створку двери рядом с резиновым уплотнителем. — Давим сюда! Все вместе!

На неё посмотрели как на сумасшедшую. Но в её глазах горела такая нечеловеческая решимость, что двое мужчин, поколебавшись секунду, присоединились. Они упёрлись плечами. Кто-то ещё поддал ногой по месту фиксации.

Снаружи «охотники» были уже в десяти шагах. Один из них что-то сказал другому, и тот опустил прибор, высвобождая руку.

— Раз! — прошипела Лика.

Они напряглись.

— Два!

С треском и шипением сорванного воздуха дверь поддалась, отъехав на сантиметр.

— Три!

Рывок. Хриплый скрежет металла. Дверь распахнулась, ударившись о борт с оглушительным грохотом.

Холодный ночной воздух ворвался внутрь.

— Бежим! В лес! — закричала Лика и, не оглядываясь, прыгнула в темноту.

За ней, подгоняемые слепым ужасом, хлынули и другие. В салоне поднялась неразбериха, крики, давка, паника. Витя пытался перекрыть проход, но его сбили с ног.

Лика не бежала по дороге. Она метнулась в первую же щель между деревьями, под низко нависшие еловые лапы, в колючий кустарник. Она бежала, не разбирая дороги, глухо стуча сердцем, подгоняемая одним-единственным инстинктом: спрятаться. Исчезнуть в этой тёмной, бесконечной утробе леса. Пусть он страшный. Пусть в нём водятся медведи и болота. Но там не было тех двоих с зелёным фонарём. И это было единственной надеждой.

Она бежала, не оглядываясь, спотыкаясь о корни и хватая воздух ртом. Крики и гул позади быстро стихли, заглушённые плотной стеной леса. Оставались только её собственное тяжёлое дыхание, стук сердца и навязчивый, всепроникающий шёпот леса. Она бежала, пока в боку не закололо, а в лёгких не стало жечь. Споткнулась о скрытый мхом бурелом и рухнула в папоротник, больно ударившись коленом. Боль на секунду прояснила сознание. Что я делаю? Куда бегу?

Лика замерла, прислушиваясь. Ничего. Ни криков, ни шагов. Только ветер в верхушках сосен да далёкий, одинокий крик ночной птицы. Тревога, заглушённая адреналином, вернулась, холодной и липкой. Она была одна, в незнакомом, глухом лесу.

Она попыталась вспомнить карту, но в голове была лишь смутная каша из панических образов. Север. Они ехали на север. Значит, на юг — обратно к дороге, к людям. Но дорога — это ловушка. Туда вернутся «охотники». Если они ещё не там.

Лика прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а потом снова побежала, перепрыгивая через валежник, обходя густые заросли чащи, уворачиваясь от низкого лапника. Через какое-то время она выскочила на открытый участок и остановилась. Лика оказалась около железной дороги, на заброшенной станции.

Вдалеке послышался гул, и замелькали огни — приближалась электричка.

— Интересно, она тут остановится или нет? — подумала Лика.

Сердце забилось чаще, смешивая надежду и страх. Электричка была спасением, быстрым путём из этой лесной ловушки обратно к людям, к какой-никакой безопасности. Но она же могла быть новой ловушкой. Кто знает, куда она идёт? И главное — остановится ли на этом заброшенном разъезде?

Огни росли, гул перерастал в грохот. Лика внимательно всматривалась в слепящие свет. Ей нужно было решить в считанные секунды.

Электричка была старой, потрёпанной, состоящей всего из трёх вагонов. Она замедляла ход, приближаясь к платформе. Судя по скрипу тормозов, она собиралась остановиться.

Лика вынырнула из тени, готовая сделать рывок к ближайшей двери. Электричка с громким шипением пневматики остановилась. Двери раскрылись. На пустой платформе это выглядело почти нереально. Из головного вагона вышел единственный пассажир — пожилой мужчина с сумками, он даже не взглянул по сторонам, уверенно зашагав по тропинке в сторону леса, видимо, к какой-то дальней деревне.

Лика замерла в нерешительности. Раздался резкий, нетерпеливый гудок. Кондуктор из средней двери крикнул: «Есть посадка?» Решение надо было принимать сейчас. Лика рванула вперёд. Она впрыгнула в вагон как раз в момент, когда двери начали сходиться.

Вагон был почти пуст. Кроме мужчины у окна, в дальнем углу дремала старушка с авоськой, а у выхода в тамбур курил бледный подросток в наушниках. Лика прошла вперёд, села на сиденье, уставившись в своё отражение в тёмном окне. Электричка тронулась, набирая скорость. Заброшенная станция осталась позади, поглощённая лесом.

Работает защита

Лика привалилась к стеклу и закрыла глаза. Она не понимала, куда едет и зачем, но главное — убраться подальше от этого жуткого места. Она даже не хотела думать, в какую передрягу попали остальные люди и смогут ли они выбраться из неё, главное — унести оттуда ноги самой, другие люди её мало волновали.

Через какое-то время организм сдался, перестав подбрасывать в её голову мысли, и она провалилась в сон.

— Ах вот ты где, мелкая дрянь! — рявкнул ей в лицо знакомый голос.

Она резко распахнула глаза — перед ней висело жуткое перекошенное лицо. Изо рта на неё пахнуло табаком, перегаром и чесноком. Лика закричала, и видение исчезло. Она схватила свой рюкзак и рванула к дверям, которые только что открылись.

Девушка вылетела на платформу, запыхавшаяся и потрясённая, как раз в тот момент, когда двери электрички с шипением захлопнулись за её спиной. Состав тут же дёрнулся и поплыл дальше, оставив её одну в холодном полумраке станции.

Это была не та заброшенная станция. Это была небольшая, но действующая платформа какого-то посёлка или пригорода. Горели несколько тусклых фонарей, на стене висело расписание, из динамика доносились неразборчивые объявления. Было пустынно. Час, судя по темноте, был предрассветный, самый мёртвый.

Лика прислонилась к холодной стене остановки, пытаясь унять дрожь в коленях. Кошмар наяву был слишком реален. Запах, голос… Это было её прошлое. Его лицо, искажённое яростью и злобой.

Она вытащила телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов. Только время: 04:17. Она была в незнакомом месте, без денег и без плана. Нужно было двигаться. Стоять на освещённой платформе было опасно.

Лика выбралась со станции и побрела по лесной дороге в ближайший посёлок. В лес углубляться ей не хотелось. Посёлок, к которому она вышла, спал глубоким сном. Улицы были пустынны, в окнах домов — кромешная тьма. Хотя кое-где уже просыпалась птица и начинали орать петухи, да где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листвой в палисадниках. Воздух пах сырой землёй, дымом из одной-единственной трубы и какой-то далёкой, заболоченной речкой.