Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 50)

Григорий Аркадьевич замер. Его полупрозрачное лицо выразило сначала удивление, а затем лёгкую, почти человеческую обиду и досаду. Он поправил несуществующий галстук.

– Я, конечно, извиняюсь, – проговорил он с достоинством. – Если вы считаете, что вековые методы – это «белибердень». Я лишь предлагал то, что проверено временем и работает на тонком уровне символизма и привязки. Но если вы хотите чего-то более прагматичного…

– Мы хотим что-то, что сработает быстро, надёжно и не оставит за собой мистического шлейфа, который, как маяк, будет светить всем охотникам за головами, – твёрдо сказал Тимофей. – Никаких кладбищ, никакой «смерти своей смертью», никаких собачьих и птичьих черепов. Это не только риск, это лишние следы.

– Он прав, Григорий Аркадьевич, - согласилась с ним Валя. – То, что работало в ваше время, сейчас слишком заметно. Слишком пахнет магией. Нам нужно что-то чистое, почти техническое. Что-то, что можно списать на сбой техники, галлюцинации или просто на крепкие нервные расстройства у непрошеных гостей.

Призрак задумался. Его фигура слегка мерцала, как плохое изображение.

– Гм. Если отбросить поэтику и символизм… – он медленно проплыл к окну, глядя в тёмный сад. – Есть энергия самого места. Земли, деревьев, воды в колодце. Её можно перенаправить, создать петли обратной связи.

Человек заходит в такой контур – и его собственное чувство страха, его неуверенность усиливаются в десятки раз. Он начинает видеть и слышать то, чего боится больше всего. Не призраков с того света, а, скажем, начальника с работы, бывшую жену с ножницами, или просто необъяснимый ужас пустоты или страх каких-то насекомых. Это не магия в чистом виде. Это усиление естественного страха, фобий.

– А как это сделать? – оживился Илья. – Без ритуалов?

– С ритуалами, но без атрибутики, – пояснил Григорий Аркадьевич, оборачиваясь. – Нужно чёткое намерение, концентрация и точки привязки. Не гвозди с кладбища, а, скажем, обычные камни с границ участка, заряженные этим намерением. И разметка. Не круг мелом, а, допустим, разбросанные по периметру щепки от того дерева, что мы срубим для дров. Дерево, связанное с этим местом.

Аббадон, слушавший, уткнувшись мордой в лапы, приоткрыл один глаз:

– Звучит менее пафосно, но уже ближе к делу. Тише, да и запаха почти нет. Только намерение должно быть железным. И у всех одинаковым. Иначе получится каша.

– Значит, нам нужно общее, очень конкретное желание, – сказала Валя. – Чего мы хотим? Не просто «защититься». А что именно должна делать эта защита?

Все задумались. Тимофей первым нарушил тишину:

– Мы хотим, чтобы все, кто приходит сюда с дурными намерениями, теряли уверенность. Чувствовали, что они нежеланны, что они ошиблись адресом. Чтобы их собственная паранойя работала на нас. Чтобы они уходили и не хотели возвращаться. Не из-за страха перед призраками, а из-за глубокого, личного дискомфорта.

– Да, – кивнула Валя. – И чтобы это выглядело как их личная проблема. Как нервный срыв или странное совпадение. Никаких летающих горшков и голосов из ниоткуда.

Она выразительно посмотрела на Нелю и Аббадона. Те в свою очередь сделали вид, что их это не касается.

Григорий Аркадьевич медленно кивнул, и в его глазах снова появилась искра.

– Это можно сделать. Это тоньше. Но требует большей синхронности от всех. Сегодня ночь, в ведьмин час, когда границы между мирами тоньше, мы начнём. Каждый возьмёт камень в руку, подержит его, насыщая тем самым намерением, и положит на границе. Я проведу невидимые линии. Аббадон и Неля будут следить, чтобы ни одна живая душа не пересекла периметр во время настройки.

– А что с теми, кто уже может быть в округе? – спросил Илья.

– Если они есть, мы это почувствуем, – прошипел Аббадон, вставая и потягиваясь. – А если почувствуем – то наша тихая настройка превратится в не очень тихую охоту. Но с первым вариантом я согласен. Меньше шума – дольше спим спокойно.

– Тогда нужно сейчас подготовиться к ритуалу, чтобы потом в темноте не ковыряться, - поднялся со своего места Тимофей.

– И тут я с тобой совершенно согласна, - кивнула Валя.

Ритуал

Они разошлись по дому готовиться к ритуалу. План перестал быть абстрактным; теперь у каждого была задача.

Валя занялась главным – формулировкой намерения. Рядом появился Федор.

– Где ты был? – тихо спросила она.

– Я был рядом, - кивнул он, - Я всегда рядом.

– Хорошо, - грустно улыбнулась она.

– Не бойся, у нас все получится, - подбодрил он ее. – Если что, то я тебя всегда прикрою от чужого глаза.

— Я на это надеюсь.

— Удачи!

Федор снова исчез, словно и не было его.

Валентина сидела за кухонным столом с листом бумаги и ручкой, но не писала, а смотрела в одну точку, мысленно оттачивая фразу, которая должна была стать сутью их защиты. Она должна была быть простой, как мантра, и железобетонной в своей однозначности. «Чужой с дурными мыслями, ступивший на эту землю, найдёт здесь только свой собственный страх. Он почувствует себя потерянным, ненужным, совершившим ошибку. Его ноги сами повернут назад, а разум забудет дорогу сюда». Она повторяла это про себя, с каждым разом чувствуя, как слова обрастают энергией и убеждённостью.

Тимофей и Илья вышли во двор с фонариками. Их задача была самой земной: найти подходящие камни. Не абы какие, а те, что уже были частью этого места – лежали у забора, на краю огорода, под старой яблоней. Камни должны были быть гладкими, удобно ложащимися в ладонь, вобравшими в себя и солнце, и дождь этого клочка земли. Они отбирали их молча, почти благоговейно, складывая в ведро.

Григорий Аркадьевич парил между ними, давая тихие указания, видимые только как лёгкие серебристые всполохи в воздухе. Он намечал будущие точки закладки – не по геометрическому кругу, а вдоль естественных энергетических жил участка, там, где защита ляжет, как вторая кожа на тело земли.

Аббадон и Неля исчезли в ночи. Кот растворился в тенях под забором, его зрачки расширились, превратившись в чёрные бездны, улавливающее любое движение и каждый шорох. Неля же не стала тратить силы на материализацию. Её сознание, тонкое и невесомое, растекалось по округе, как туман. Она ловила обрывки снов из соседних домов, прислушивалась к шёпоту леса, выискивая в этой ночной симфонии фальшивые ноты – чужие мысли, сосредоточенное внимание, приглушённые шаги.

Все же в какой-то момент старуха не выдержала слежки и материализовалась около какого-то пьяненького загулявшего мужичка, который пытался справить нужду около кованого забора зажиточных соседей.

– Ты чего паскудник такой удумал, - рявкнула она ему под ухом, - Сам заработать не могешь, так хоть обгадишь?

Дядька ойкнул, подскочил и шарахнулся куда-то в кусты к заброшенному дому. Там он рухнул в крапиву и громко заматерился. Попытался выбраться из травяного плена, но Неля, недолго думая, поддала ему под зад.

– Вот тебе волшебный пендель, – рявкнула она. – И не смей больше па-костить соседям, а то придет к тебе синяя белка в розовом боа!

Из кустов донеслось невнятное бормотание, а потом все затихло. «Вот и правильно!» – фыркнула старуха и тут же исчезла.

Копирование, перепечатка и растаскивание по социальным сетям запрещена автором Потаповой Евгенией и законом об авторском праве.

Через час они снова собрались на кухне. Ведро с камнями стояло посреди стола. Тишина была уже иной – напряжённой, заряженной общим намерением.

– Всё чисто, – донёсся из угла голос Нели. – На три версты вокруг – только сны да звери. Не спящих нет, чужих тоже.

Она не стала упоминать пьянчужку.

– И я ничего подозрительного не учуял, – подтвердил Аббадон, запрыгнув на стул и внимательно разглядывая камни. – Можно начинать.

– Намерение? – спросил Григорий Аркадьевич, глядя на Валю.

Ребята взялись за руки. Валентина глубоко вдохнула и чётко, без дрожи в голосе, произнесла:«Чужой, пришедший сюда со злом в сердце, найдёт здесь только отражение своего страха. Он почувствует себя не в своей тарелке. Его уверенность растает. Его ноги развернутся сами. И память об этом месте станет для него смутным и неприятным сном».

Фраза повисла в воздухе, и каждый повторил её, вкладывая в неё свои опасения, свою волю к безопасности, свою любовь к этому дому.

– Хорошо, – кивнул призрак. – Теперь возьмите по камню. Держите. Думайте не о словах, а о сути. Ощутите, как ваша воля, ваше желание покоя перетекает в холодный камень.

Они протянули руки. Ладонь Вали обхватила гладкий, плоский булыжник. Тимофей взял тяжёлый, почти круглый камень. Илья сжал в кулаке угловатый осколок с прожилками. Даже Аббадон положил лапу на небольшой камешек, выбрав его себе. Неля, оставаясь невидимой, будто обволокла своим присутствием весь стол, участвуя в общем потоке.

Минуту, другую они стояли так в полной тишине. Комната казалась наполненной незримым током. Лампочка под потолком на миг померкла, потом снова загорелась ярче.

– Достаточно, – тихо сказал Григорий Аркадьевич. – Теперь идём.

Они вышли во двор. Ночь была тихой и лунной, усыпанной звёздами. Призрак указывал направление: «Сюда. Под старую рябину. К колодцу. К краю огорода, где земля переходит в лес». Каждый клал свой камень на указанное место, прижимая его к земле ладонью ещё на несколько секунд, завершая передачу.