Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 23)

– Конечно, я всегда на подхвате, – проворчал Аббадон, но поплёлся следом. – Главная пушечная кошка при исполнении. Вернее, кот.

Они вошли в гостиную. Картина действительно была странной: Григорий Аркадьевич стоял у камина с видом оскорблённого достоинства, а напротив него, полупрозрачный и зловещий, парил Орлов. Лики нигде не было видно.

– Валентина, – первым начал Григорий Аркадьевич. – Этот господин утверждает, что обладает важной информацией о «Трещине».

Орлов медленно повернулся. Его взгляд скользнул по Вале, и ей снова стало холодно.

– Информацией? – он усмехнулся. – Дитя моё, я не информацией обладаю. Я предлагаю сделку.

– Сделку? – Валя почувствовала, как у неё похолодело всё внутри. – Какую ещё сделку?

Орлов проплыл ближе, и воздух заколебался, став густым и тяжёлым.

– Та самая «Трещина»… Она ведь не просто хочет тебя поглотить. Она предлагает обмен. Исполнение самого сокровенного желания. А у тебя, я слышал, желание просто до неприличия благородное. – Его голос стал сладким и ядовитым. – Спасти всех. Обеспечить им долгую и счастливую жизнь. Так ведь?

Тимофей шагнул вперёд, заслоняя Валю.

– Не слушай его, Валя. Это ловушка.

– Разумеется, ловушка! – Орлов хрипло рассмеялся. – Но разве это меняет суть? Я был первым, кто клюнул. И я получил то, что хотел – славу, признание, власть над умами. Правда, ненадолго. – Он показал на свой полупрозрачный облик. – Цена, как видишь, оказалась высока. Но я могу стать твоим проводником. Помочь тебе договориться с ней на твоих условиях.

– Зачем тебе это? – с подозрением спросила Валя.

В глазах Орлова вспыхнул огонёк алчности.

– Она вернёт мне плоть. Всего на один день. Одни сутки настоящей жизни. Разве это слишком высокая плата за вечный покой для всех твоих друзей?

– Вечный покой – звучит как-то двусмысленно, – покачала головой Валя.

В соседней комнате послышался шорох, и на пороге появилась Лика. Она выглядела бледной и испуганной. На лбу красовалась шишка.

– Я… я всё слышала, – прошептала она. – И я… я тоже хочу сделку. У меня тоже есть желание.

Все обернулись к ней. Аббадон фыркнул:

– Тебе бы с такими запросами не к потусторонним силам обращаться, а к финансовому консультанту.

Но Лика не шутила. Её глаза горели странным фанатичным блеском.

– Я хочу, чтобы меня все любили. По-настоящему. Без всяких там съёмок и денег. Чтобы все, кто посмотрит на меня, испытывали обожание. Это же просто, да?

Орлов с нескрываемым удовольствием наблюдал за этой сценой.

– Видишь, Валентина? – прошептал он. – У каждого своя цена. Твоя подруга готова продать душу за популярность. А ты? Готова ли ты рискнуть, чтобы спасти тех, кто тебе дорог?

Григорий Аркадьевич, молчавший всё это время, нахмурился.

– Валя, не вздумай. Это путь в никуда.

Тимофей сжал её руку.

– Мы найдём другой способ. Без всяких сделок.

Валя смотрела то на жадное лицо Лики, то на искажённое древней жаждой призрачное лицо Орлова, то на тревожные лица своих друзей. И в этот момент она поняла, что «Трещина» уже здесь. Не в госпитале. Она здесь, в этой комнате, и её самое опасное оружие – не монстры и не тени, а те самые желания, что сидят глубоко в сердце каждого из них.

Я найду с кем заключить сделку

Валя медленно выдохнула, разрывая зловещий глазной контакт с Орловым. Её голос прозвучал тихо, но с неожиданной твёрдостью:

— Нет.

В гостиной воцарилась тишина. Даже Лика перестала дышать.

— Что? — прошипел Орлов, и его полупрозрачная форма задрожала от ярости.

— Я сказала нет, — повторила Валя, поднимая голову. — Никаких сделок. Ни с тобой, ни с «Трещиной». Вы все ошиблись во мне. Я не хочу «спасти всех» ценой своей души. Я хочу, чтобы мы сами, вместе, справились с этой угрозой. Без помощи демонов и предателей.

Тимофей с облегчением сжал её руку. Григорий Аркадьевич одобрительно кивнул.

— Глупая девчонка! — завопил Орлов, и его облик начал расплываться, наполняя комнату морозным ветром. — Ты отказываешься от единственного шанса! Она сожрёт тебя и всех, кто тебе дорог!

— Посмотрим, — холодно парировала Валя. — А теперь покинь мой дом. Ты незваный гость, и я больше не хочу тебя видеть.

Орлов издал звук, похожий на яростный вой, и его фигура начала таять, как дым. Но перед тем как исчезнуть насовсем, он бросил последнюю фразу:

— Ты пожалеешь об этом, девочка! Когда «Трещина» придёт за тобой, ты будешь умолять о моей помощи! Ты будешь рыдать и ползать на коленях!

— Размечтался, — фыркнула Валя.

С его исчезновением в комнате снова стало тепло и тихо. Лика, которая вся съёжилась от страха, неуверенно прошептала:

— А я, а как же моя сделка?

— Забудь, — резко оборвала её Валя. — И собирайся. Мы отвезем тебя домой. Ты больше не моя проблема.

Пока Лика, бормоча что-то под нос, поплелась в свою комнату, Аббадон прыгнул на спинку дивана.

— Ну что, — сказал он, вылизывая лапу. — Теперь, когда закончили с семейными дрязгами, может, займёмся тем самым апокалипсисом? А то я найду себе занятие поинтересней.

— Кот прав, — сказал Тимофей, глядя на Валю. — План не меняется. Едем в госпиталь и выбрасываем этот дневник.

— Да, — согласилась Валя. Она чувствовала странное спокойствие. Отказав Орлову, она словно сбросила с себя тяжёлый груз. — Едем. И на этот раз нас ничто не остановит.

— Не надо было его отпускать и прогонять, — пожевала деснами бабка Неля нижнюю губу, — Он нам еще доставит кучу неприятностей. Надо было его уничтожить. Не дело мертвым ходить среди живых.

Григорий Аркадьевич, до сих пор стоявший у камина с видом оскорблённого достоинства, нахмурился.

— Уничтожить? Легко сказать. Он же не просто призрак — он часть семейной истории, причём далеко не самая простая. Его нельзя просто взять и «уничтожить», как ты предлагаешь.

— А я тебя спрашивала? — фыркнула Неля. — Знаю я ваши семейные истории! Всех этих гордецов да неудачливых колдунов! Из-за их амбиций теперь нам расхлёбывать! То ты там зеркало какое-то откопал, что жены лишился, то эти со своей трещиной носятся, как с писаной торбой. И все на голову бедной Вали.

— Она не бедная, у нее отличное наследство. Этот дом только чего стоит, — обвел рукой гостиную Григорий Аркадьевич.

Валя вздохнула, прерывая назревающий спор.

— Сейчас не время для этого. Он ушёл, и слава всем богам. Нам нужно сосредоточиться на «Трещине».

В этот момент из своей комнаты вышла Лика, потупив взгляд. Она держала в руках потрёпанную сумочку, набитую так, что молния с трудом сходилась.

— Я готова, — пробормотала она, избегая смотреть на всех.

Тимофей кивнул и взял ключи от машины.

— Тогда поехали. Сначала отвезём тебя, — он посмотрел на Лику, — а потом в госпиталь.

— Эта звезда опять что-то скомуниздила! — бабка Неля сердито на нее зыркнула и ткнула в ее сторону костлявый палец.

— Ничего я не брала, — возмутилась Лика. — Это я футболку испачкала, сняла и застирала. В сумочку ее запихала, не тащить же ее в руках. Не верите? Вот смотрите.

Она резким движением дернула за молнию и распахнула олимпийку, обнажив голую грудь.

В гостиной повисла шоковая тишина. Даже бабка Неля, собиравшаяся продолжить разоблачение, оторопела и закрыла рот. Григорий Аркадьевич, как истинный джентльмен, мгновенно развернулся к камину, демонстративно изучая узоры на ковре. Аббадон фыркнул и отвёл взгляд, брезгливо поджав усы.

Тимофей покраснел и уставился в потолок, пробормотав:

— Лика, прикройся, пожалуйста…

— Какие мы все нежные, — рассмеялась она и застегнула олимпийку.