Евгения Перова – Нарисуй мне любовь (страница 6)
Идя следом за Виктором по узенькой дорожке, Инна думала: «Надо же… Раз – и влюбились! Не видела бы, не поверила. Так может, и мне однажды повезет? И счастье еще будет?»
Через день Тамара позвонила Инне:
– Сестренка, я уезжаю с Витей!
– Вот так сразу? – изумилась Инна.
– А чего тянуть? Мама, конечно, в шоке, но мне наплевать. Знаешь, такое удивительное чувство: мы с ним как две половинки одного целого. Я словно знала Витю всю жизнь! Он такой надежный, добрый, нежный…
– Все с тобой понятно. Влюблена по уши. Ладно, совет вам да любовь! Меня только не забывайте.
– Ты что, никогда! Будем переписываться и созваниваться. Сейчас Витя с тобой поговорит, он рядом…
– Подожди! Ты ему не сказала про меня?
– Нет, нет!
– И не говори, ладно? Давай своего Витю!
Виктор заметно смущался, разговаривая с Инной. Она не выдержала и спросила:
– А как твои родители отреагировали?
– Я им не сказал. Поженимся, тогда поставлю перед фактом.
– Как-то ты не похож на почтительного сына, – рассмеялась Инна. Виктор помолчал и очень серьезно ответил:
– Они не достойны почтения.
– Почему? – Инна похолодела: а вдруг Виктор все-таки узнал ее тайну?
– Потому что они… В общем, я довольно давно понял, что это за люди. И никак не могу их уважать. Я очень беспокоился, как ты у них приживешься. Все было нормально?
– Да…
Повесив трубку, Инна долго стояла, рассеянно глядя в пространство и думая: «Почему он меня не предупредил заранее? А это помогло бы? Не знаю…»
Мамочка! Вадик и Гена
Прошло девять дней после смерти Владимира Алексеевича, потом сорок, а Инна так и не призналась маме, а та ничего вокруг себя не замечала, живя словно в тумане. Смерть горячо любимого мужа надломила ее душу, а мысль о том, что все эти годы ее любовь была безответной, не давала ей покоя.
– Ох, не нравится мне что-то наша Евгения, – как-то сказала, тяжко вздохнув, бабушка. – Очень уж она сокрушается, нельзя так – живьем себя в гроб загонять. У нее же дочь есть. Вот бы ты, Иннушка, замуж поскорее вышла и маму бы внуками осчастливила! Глядишь, она бы и ожила.
Бабушка покачала головой и с шумом втянула ароматный чай. Она добавляла туда листочки мяты – для успокоения сердца. Инна нервно сломала зажатую в пальцах сушку и, решившись, выпалила:
– Внук скоро будет. Или внучка. Не знаю пока.
– Как? – изумилась бабушка. – Какой такой внук? Это что ж значит, ты…
– Да, – ответила Инна, опустив голову. – Так получилось.
Некоторое время бабушка молчала, переваривая новость, а Инна ломала очередную сушку.
– Хватит сушки крошить! – сказала, наконец, бабушка. – Чего ж теперь переживать, раньше надо было думать.
– Бабушка…
– Вот тебе и бабушка! Ладно, не горюй, девка – рожай, вырастим.
– Бабушка!
– Чай своя кровь. Кто хоть отец-то? Почему не женится?
– Отец…
И Инна выдала бабушке давно придуманную историю про однокурсника, в которого якобы влюбилась, да так, что обо всем забыла, а потом узнала, что он в то же самое время встречался с ее подругой и собирается жениться на ней, потому что она дочь ректора. Инна плохо умела врать, но тут уж постаралась.
– Ну и холера с ним, с этим козлом, вздохнула бабушка. – Ничего, справимся и без него.
– Я не знаю, как маме сказать…
– А так и скажи. Ну, поругает немного, но зато хоть из печали своей вылезет.
Когда мама вернулась с работы, Инна не решилась ничего рассказать – уж очень усталый вид был у Евгении Александровны. А ночью вдруг проснулась от маминого тихого и жалобного плача. Она вскочила с дивана, кинулась к матери:
– Мамочка, ну что ты! Не плачь, родная!
– Я не знаю… Не знаю, как теперь жить, – бормотала Евгения Александровна, словно в бреду. – Зачем мне теперь жить…
– Мама, а как же я?!
– Ты уже взрослая, зачем я тебе…
– Ты мне очень нужна! Особенно сейчас.
Инна обняла мать и прошептала ей на ухо:
– Мамочка, я жду ребенка!
Евгения Александровна долго смотрела на дочь, потом вздохнула:
– Ну что ж, значит так тому и быть. Жизнь продолжается. Если будет мальчик, давай назовем Володей, как папу, ладно?
– Хорошо, мамочка. Так и назовем.
Прошло несколько недель. Инна медленно шла по коридору своего вуза, куда приехала забрать документы – она переводилась на заочное отделение библиотечного института. С работы она давно уволилась, найдя место в библиотеке своего городка – помогли мамины связи. С Шитиковыми она больше не общалась, только вместе с мамой заехала за оставшимися вещами – дяди Лёвы, к счастью, дома не было. У новой Инны начиналась новая жизнь. И тут, как нарочно, ей навстречу попался Вадик Ляпин. Он ухмыльнулся при виде Инны:
– Привет, Протасова! Как жизнь молодая? Что-то ты растолстела за лето.
– А я, Вадик, в положении.
– В каком еще положении?
– Ребенка жду. Хорошо, что ты мне попался: хочу с тобой посоветоваться насчет имени.
– Чего это? С какой стати?
– А разве не ты, Вадик, всем раззвонил, что переспал со мной? Ну вот. Теперь все узнают, что ты – счастливый отец.
Вадик позеленел и нервно оглянулся по сторонам:
– Ты это брось, Протасова. Мало ли что я там натрепал. Сама ж знаешь, ничего у нас с тобой не было!
– Это ты своему дяде объяснять будешь.
– Ты что?! Ты ему рассказала?
Инна рассмеялась:
– Да ладно, выдохни. Шучу я. В следующий раз сто раз подумай, прежде чем на пустом месте хвастаться. Пока!
И ушла, а Вадик растерянно таращился ей вслед.
Инна сама удивлялась, но почему-то все время пребывала в хорошем настроении. Возможно, потому, что мама ее совсем не ругала, а обрадовалась прибавлению и тут же принялась вместе с бабушкой готовить приданое младенцу. Беременность Инна переносила легко, про дядю Лёву не вспоминала, Виктор с Тамарой регулярно слали письма и, наконец, вернулся из армии Гена Канищев, по которому, Инна, конечно же, скучала. Но их встреча получилась совсем не такой радостной, как представлял Геннадий.
Он сначала забежал домой, а потом помчался к Инне. Хотя она не написала ему ни одного письма, он по-прежнему надеялся, что Инна ответит на его чувства. Не зря ж у него над койкой висела ее фотография! Генка не сразу понял, что Инна беременна, а когда осознал…
– Ты замуж вышла?