Евгения Перова – Лиза во фритюре (страница 6)
– Вот я и объясняю: Вадик, мой племянник, из Свердловска…
– Ну?!
– Он лунатик.
– КТО?!
– Лунатик.
– Лунатик?!
– Лунатик. Ходит по ночам. Вот и к вам зашел. Посмотрите на него: видите – лунатик.
Все посмотрели на Вадика, который как никогда в жизни был похож на лунатика.
– А как он вошел в квартиру?
– Наверно, у вас дверь была открыта.
– Как это, открыта?
– Ну, мало ли, забыли закрыть! Это часто случается! Я сама сколько раз забывала дверь закрыть! Да она у вас и сейчас была открыта! Напрасно вы дверь не закрываете: сейчас такое время – мало ли кто может зайти!
с этими словами Крошка Ню отлепила Вадика от стены и увела его быстрым шагом, захлопнув за собой пресловутую дверь. В оставленной квартире продолжал бушевать скандал:
– Почему это у нас дверь открыта?! Куда это ты выходил?! Зачем?!
Папочку, потерявшего весь свой кураж, практически не было слышно…
В то время Агапова жила с мамой и бабушкой в двухкомнатной квартире. Однажды ночью бабушка разбудила их с мамой посреди ночи вопросом:
– Кла-ав! К нам, что гости приехали? Чего вы их в коридоре-то положили?
– Какие гости?
Агаповская мама не сильно удивилась, так как бабушка была в маразме, и ей могло привидеться, что угодно, даже гости в коридоре. Но это был совсем даже не маразм! Когда Агапова с мамой вышли в коридор, под ногами у них действительно лежал кто-то довольно внушительных размеров. Он мирно спал, положив руку под голову, и не проснулся, когда зажгли свет.
– Боже мой! Кто это?! Это ты привела?
– Мам, ну ты что, в самом деле!
– А кто это тогда?
– А я откуда знаю?! Может, я дверь плохо закрыла, а он и зашел?
– Зашел! Чего с ним теперь делать-то?
– Выставить надо!
– Надо! А как?
Незнакомец лежал во всю длину коридора, головой упираясь в дверь. Агапова, дрожа от страха и кутаясь в ночную рубашку, перешагнула через спящее тело, трясущимися руками отворила дверь, насколько позволяла голова и быстро отскочила. Потом пнула незнакомца ногой. Мама с бабушкой подглядывали из-за угла.
– Эй, вставай давай!
– Ммы-ы!
– Вставай, вставай!
– Мма-а?
– Да вставай же ты!
– А? Что? Где? Где я?
– Где-где! Давай проваливай!
– А чего?
В конце концов, изрядно осмелевшая Агапова вытолкала незнакомца за дверь и тщательно эту дверь заперла на все замки и запоры. И еще стулом приперла – на всякий случай. После всех перенесенных страхов ей, естественно, захотелось в туалет. Зайдя туда, она обнаружила, что незваный гость успел и там побывать и оставил явные следы своего пребывания.
– А я его узнала! – сказала мама, наблюдая, как Агапова моет стены туалета.
– Ну?
– А это сосед с верхнего этажа! Мишка-алкаш.
– Ну, слава богу! Чай, не чужой!
Вымыв туалет, Агапова с мамой попили чаю для успокоения нервов и часу в третьем заснули. В пять часов утра проснулась бабушка и стала вопрошать через дверь:
– Кла-ав, а Кла-ав! А чего гости-то, уехали? Нету никого в коридоре!
Агапова с мамой накрылись подушками. Но даже сквозь подушки был слышен бабушкин монолог на тему: «Разве это дети? Это сволочи! Ничего никогда не рассказывают!» Для пущего удобства бабушка принесла из кухни табуретку. Через полчаса она утомилась и минут 10 подремала. Потом пошла на кухню, где тут же уронила металлический чайник. Причем крышка чайника долго каталась по полу, выбирая наиболее удобное место, пока не успокоилась в самом дальнем углу коридора. Дальше пошли совсем непонятные звуки.
– Что она там делает?
– Холодильник, что ли, размораживает? (Бабушка очень любила размораживать холодильник в пять утра).
– Да нет, не похоже. Может, мебель двигает?
Через двадцать минут Агапова с мамой сдались и, зевая, выползли на кухню, где их радостно встретила бабушка все с тем же монологом: «Разве это дети? Это сволочи! Крышку от чайника спрятали – чаю не согреть!» Агапова с мамой нашли крышку, согрели чаю, напоили бабушку чаем и напились сами. Бабушка пошла отдохнуть, Агапова пошла на работу, мама никуда не пошла, поскольку была уже на пенсии, а осталась дома размораживать холодильник.
Сосед Мишка – будучи человеком бла-ародным, как он сам себя рекомендовал – проспавшись к обеду, пришел к маме извиняться, и извинялся до тех пор, пока мама не дала ему на пол-литру. После этого он благодарил ее так долго, что… Нет, на другую пол-литру она ему уже не дала.
Пока мамочка чихвостила папочку, этажом выше всем миром отхаживали Вадюку. Петрович считал, что лучше всего поможет водочка, Вадику казалось, что не помешала бы валерьянка, но поскольку валерьянки не было, а водка давно кончилась, допитая самим же Петровичем, Крошка Ню принесла стакан холодной воды, отдала халат Петровичу, вытерла полотенцем майонез с лица и с облегчением закурила. Вадик и Крошка Ню, перебивая друг друга, рассказывали о своих приключениях, Петрович хохотал, а Алёна порхала вокруг, всплескивая ручками и звеня хрусталем, да так интенсивно, что хотелось достать мухобойку. Лиза сидела молча, и глаза у нее были как два блюдца: где же пакет с переводом?
– А где же пакет с переводом? – вклинилась она наконец.
– Да, действительно, где? – спросила Крошка Ню.
– Его там не было!
– То есть как не было?! – закричали все хором.
– Ну не было, и все! Я не нашел! Я искал – но его не было.
– Это конец! – мрачно произнесла Лизавета.
Собственное будущее представлялось ей в очень мрачном свете: ей мерещились неведомые крутые заказчики, сверкающие золотыми цепями и зубами, которым позарез нужна эта проклятая фритюрница; а вспоминать про Катерину просто было страшно…