Евгения Пенькова – Мотор. Камера. Мур. (страница 3)
Это был центр управления образом.
Когда двери разъехались в стороны, воздух наполнился запахом:
дерева;
дорогого парфюма;
хлопка;
кожи;
и лёгкого аромата лаванды.
Платья висели по цветам. Жакеты — по настроению. Обувь — по степени опасности мероприятия.
Чапс сидел рядом и наблюдал.
— Мы сегодня вообще куда‑нибудь доедем? — спросил он.
— Нет, — ответил Вася. — Мы состаримся здесь.
Муся достала один жакет. Посмотрела. Вернула.
Потом второй.
Потом третий.
Потом просто стояла и думала.
Очень долго, по крайней мере так показалось котам.
— Она сейчас выбирает между «роковая журналистка» и «интеллектуальная катастрофа», — заметил Вася.
— А есть разница?
— Для мужчин — огромная.
Чапс философски вздохнул:
— Красивые женщины всегда долго собираются.
— Почему? — спросил Вася.
— Потому что мир слишком быстро делает выводы.
Вася медленно повернул голову.
— Это было неожиданно глубоко.
— Я многослойный.
(Чапс: Иногда даже я удивляюсь себе.)
Наконец Муся выбрала мягкий молочный свитер, широкие графитовые брюки и французский берет.
Берет сидел идеально. Как будто родился для этой головы.
Муся посмотрела в зеркало.
Потом снова ушла в ванную.
— Нет, — простонал Чапс.
— Это второй круг, — спокойно сказал Вася.
— Зачем?
— Она вспомнила про хайлайтер.
(Чапс: Я живу с самым красивым и самым утомительным человеком Москвы.)
Муся тем временем аккуратно красила губы.
Потом стирала. Потом снова красила.
— Я уже проголодался второй раз, — сказал Чапс.
— Это потому что ты ешь как эмоционально нестабильный медведь.
— Я чувствительный.
(Вася: Чапс путает чувствительность с постоянным желанием перекусить.)
Муся наконец закончила.
И в комнате сразу стало как‑то… собраннее.
Будто пространство тоже подтянулось.
Она поправила волосы.
Рыже‑каштановые. С лёгкой волной. Те самые волосы, которые выглядят естественно только после сорока минут укладки.
На подоконнике сидел Вася.
Как всегда.
Спокойный. Неподвижный. Собранный.
Вася вообще двигался только тогда, когда это было необходимо. Он считал лишние движения признаком внутренней паники.
Кельтский короткошёрстный кот с чёткой буквой «М» на морде смотрел на мир так, будто уже видел все варианты развития событий и ни один его особенно не вдохновил.
(Вася: Люди думают, что контролируют жизнь. Хотя большинство не контролирует даже уведомления.)
— Ты опять смотришь так, будто человечество тебя разочаровало, — сказала Муся.
— Я просто наблюдаю статистику.
— И как она?
— Ухудшается.
Из прихожей донёсся тяжёлый, театральный вздох.
Так вздыхали:
актрисы в турецких сериалах;
женщины после развода;
и Чапс после груминга.
Норвежский лесной кот сидел перед зеркалом и смотрел на себя с выражением глубокого личного конфликта, как будто судьба, мода и ветеринарный сервис заключили против него частный союз.
Вообще Чапс был красивым котом.
Очень.