Евгения Оул – Демон в подарок (страница 8)

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Не знаю, ожидала ли я прочитать что-то другое, но видеть это чёрным по белому было… странно. Особенно учитывая то, что с каждой новой строчкой почерк менялся. И чернила тоже. Они становились багровыми, буквы кривыми, а в некоторых местах…

— Ох, Лайла, — выдохнула я. — Уровень: токсичность плюс мания преследования.

«Я слышу его голос в огне. Я вижу его силу в пламени. Он шепчет мне во снах… или это я сама шепчу себе его имя?»

Я закрыла глаза на миг, чувствуя, как где-то внутри поднимается тошнота. Теперь я поняла, почему Зефирка столько лет ходил с этим грузом. Жить под одной крышей с таким человеком — хуже любой тюрьмы.

Но мне нужно было читать дальше.

«Кровь на моих руках — это его имя. И если придётся убивать, я убью, лишь бы он остался.»

«З ачем ему свобода? Он уже запечатан мной. Пусть мир рушится, он всё равно МОЙ .»

Да-а, её знатно плавило от него.

«Когда я закрываю глаза — он рядом. Когда открываю — его нет. Это невыносимо. Это неправильно. Это моя кара».

Это был не дневник — а вопль. Не доверие, не тайна, не исповедь — а крик, застывший на бумаге. Каждая страница пропитана манией, его имя — десятки раз, снова и снова, вперемешку с рунами и заклинаниями, написанными то чернилами, то кровью. Иногда почерк превращался в хаос — рваные каракули, будто когтями поцарапанные по коже, иногда — в детские круглые буквы, от чего становилось только страшнее. Некоторые строки были перечёркнуты так яростно, что бумага прорывалась. Листы пахли гарью, многие были прожжены насквозь, словно слова сами вспыхивали от её одержимости. Это не записи. Это её безумие, запечатанное чернилами.

Листаю дальше, не желая вчитываться в каждое слово, будто могу заразиться этим безумием.

И тут глаз цепляется за строки на одной из последних страниц.

«Камень. Камень должен держать его. Но если он не освободится — я разорву кожу этого мира, лишь бы добраться до него».

У меня похолодело внутри. Это было уже не просто безумие ревнивой жены — а ключ. Намёк. Предупреждение. Камень… значит, выход всё-таки есть.

Я подняла глаза от страницы — и столкнулась с его взглядом. Зефирка стоял чуть в стороне, не двигаясь, словно высеченный из камня. В красных глазах — ни капли насмешки, только напряжённое ожидание.

Он не спрашивал, но я чувствовала, что он ждёт. Словно самыми костями чуял важность написанного, хотя читать не мог.

Мир будто замер: ни шороха за окном, ни скрипа половиц. Только мы вдвоём и эта книга, дышащая чужим безумием.

— Ну что там, ведьма? — голос его был тихим, но в этой тишине он прозвучал, как раскат грома. — Скажи.

Я сглотнула, чувствуя, как холодок скользит по спине. Он надеялся. И я не знала, что страшнее — сказать правду или промолчать.

Глава 5

— Там… есть зацепка, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сама знатно разволновалась. — Лайла пишет про камень. Что он держит тебя.

Красные глаза демона вспыхнули так ярко, что я едва не зажмурилась. Но прежде, чем он успел выдохнуть хоть слово, я резко подняла ладонь:

— Только не спеши радоваться. Она бредила, Зефирос. Каждая строчка там пропитана её безумием. Может, в этих словах есть истина, а может — просто мания.

Он молчал, но я видела, как сжались в кулак его пальцы, даже уловила хруст костей. В его взгляде мелькнуло что-то хищное и в то же время безнадёжно ждущее, словно инстинкты шептали ему, что я держу в руках ключ к его спасению. Для него любое слово было надеждой. А я страшилась, что эта надежда обернётся очередным провалом, который он уже не сможет вынести и остаться в здравом уме. А я-то вообще без понятия, как успокаивать слетевшего с катушек демона.

— Я прочту всё полностью, просто дай мне время, — хотела прозвучать спокойно и сдержанно, но в голосе всё равно проскользнула подрагивающая слабость. В горле встал тошнотворный ком: снова придётся к этой гадости прикасаться, снова вчитываться в каждое слово. А вдруг подсказка скрыта где угодно? Придётся проверять и на заклинания, и на прочие безумные идеи сумасшедшей.

Зефирос шумно выдохнул и провёл пятернёй по волосам. На миг закрыл глаза, словно пытаясь взять эмоции под контроль. Ноздри широко раздувались, ресницы дрожали, а вместе с ними вибрировал воздух вокруг, становясь тяжёлым, словно звеня от невыраженных чувств.

Я не умела словесно поддерживать кого-то — в этом была полным чайником. Но решила попробовать сделать хоть что-то, лишь бы не оказаться поджаренной и ещё и без союзника новоиспечённого.

Вскочила резко со старинного кресла, из-за чего оно издало противно-недовольный скрип, и за два шага оказалась возле демона.

Он поднял веки — и у меня защемило что-то в груди. Такой… обнажённо-уязвимый, измученный. И в то же время опасный: взгляд всё ещё сверкал, как у хищника, загнанного в угол. Я не удержалась и просто притянула его за мощную шею к себе.

Зефирос удивился, но послушно нагнулся.

От густого сладкого аромата у меня едва не закружилась голова. К горлу подступил жар, ладони вспотели, пальцы дрожали, сминая ткань его рубашки. Я зажмурилась и продолжила обнимать его. Почему? Потому что ничего лучше не придумала. Толкать ободряющие речи и врать про беззаботное будущее не умела, да и смысла не видела. Поэтому наивно надеялась, что хотя бы так смогу поддержать его в этот момент.

Зефирка шумно втянул воздух во все лёгкие, от чего его грудь стала ещё ближе ко мне, а потом так же тяжело выдохнул, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Горячее дыхание щекотало кожу, пробегая мурашками вниз по позвоночнику, и я судорожно сжала пальцы на его затылке, стараясь не выдать дрожь.

Секунда — и меня будто перехлестнуло: всё это ощущалось слишком правильно. Словно я всегда должна была быть именно здесь, в его руках. Будто в мире не существовало другого места, где я могла бы чувствовать себя в безопасности.

Я мысленно спохватилась и резко отогнала эти мысли, как назойливых мух. Нельзя. Это же демон, которого я знаю всего ничего! А я уже веду себя так, словно мы… близкие. Словно это совершенно естественно.

И даже когда он вдруг обнял меня за талию, вжимая в своё прекрасное, поджарое тело, я не стала вырываться. Спина горела под его ладонью, дыхание сбилось, сердце стучало где-то в горле. Внутри всё протестовало от смущения, но тело слушалось только его касаний. Я лишь делала вид, что спокойна и держу дистанцию партнёров, но на деле — позволяла ему быть ближе кого бы то ни было. Но не отталкивала, понимая, что ему нужен хоть кто-то рядом. И я была готова любезно подставить плечо. Просто потому, что он был добр ко мне. А не потому, что надеялась, что он оторвёт противному дракону ху… хвост.

Но стоило мне поймать себя на том, что я как-то слишком расслабилась в его руках, словно там и было моё место, внутри мигом завыла сиреной паника.

Чёрт. Нет. Так не должно быть.

Я резко сглотнула, словно пытаясь проглотить этот предательский ком тепла, и чуть ослабила объятие.

— Ну-ну, — пробормотала, скорее себе, чем ему, и несмело похлопала демона по плечу, будто намекала: «всё, сеанс объятий окончен и центр невиданной доброты закрывается».

Он нехотя разжал руки, но подушечками пальцев задержался на талии чуть дольше, чем следовало, и я явственно почувствовала что-то пугающе-притягивающее в нём.

От этого внутри сделалось жарко и неловко одновременно. Эта лава чувств, взорвавшихся пробудившимся вулканом, текла по венам и опаляла, заставляя ощущать дикий жар в перемешку с ужасом, что он так сильно на меня влиял.

— Нам… — я нервно откашлялась, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — нам лучше сосредоточиться на дневнике.

Иначе ведьма превратится в размякшую желейку прямо на его руках, а это было бы уж слишком.

Сжав ладони в кулаки (хотя хотелось вновь его рубаху, дабы ощутить, как бугрится его кожа под ней), я мысленно велела себе держать дистанцию. Пусть демонюка зыркает на меня своими красными-прекрасными глазюками сколько угодно, но я не позволю себе утонуть в этом взгляде. Я должна быть разумной. Я должна.

Я решительно вернулась к креслу и подняла злополучный дневник, хотя пальцы предательски дрожали. Кожа на переплёте будто тянула к себе, и в голове сразу зашевелились тени чужих мыслей. Лайла нашёптывала бредни сквозь строки, и от этого внутри сжалось.

— Чёрт… — выдохнула сквозь зубы и села, стараясь выглядеть спокойной. — Лучше бы эта гадина писала рецепты пирогов.

Зефирос не двинулся. Он продолжал стоять рядом, и его взгляд ощущался кожей — как жаркое дыхание в затылок.

— Ты дрожишь, — хрипло заметил он.

— Тебе кажется, — огрызнулась я и уткнулась в строчки, хотя сердце уже колотилось не из-за ведьминого безумия.

На миг воцарилась тишина, и я почти поверила, что отрезала резкость эмоций, но потом раздался его низкий смешок, который задел мои натянутые струны нервов, резоннируя и вызывая новую волну эмоций.

— Конечно, кажется, — протянул он лениво, но в голосе скользнул тот самый бархат, от которого по коже пробежали мурашки. — Ты ведь всегда так убеждаешь себя, не так ли?

Я демонстративно перевернула страницу, хотя буквы уже плясали перед глазами.

«Спокойно. Сосредоточься. Это просто бумага. Просто чернила. Просто…»

Я уставилась на строчки, чувствуя, как они будто смотрят на меня в ответ. Слишком уж резали глаз, слишком уж чужой силой дышали.