Евгения Ник – Он мой Май (страница 8)
Между нами повисает пауза. Короткая, но густая. А Света только и успевает вертеть головой от меня к Рыжей и обратно.
— Не поняла? Вы что, работаете вместе?
— Ой, Свет, а я и забыла тебе рассказать. Угу, мы теперь коллеги. Точнее, Макс — мой руководитель.
— Очу-меть! Ребята, я в шоке! И как? Вижу живые, невредимые.
— Все отлично, — улыбаюсь и перевожу взгляд на Аню. — Да?
— Да. Не сразу, но сработались.
— Потанцуем? — спрашиваю, не отводя взгляда от Рыжей, и сразу внутренне замираю, будто сам себе не верю, что решился.
Глаза Ани расширяются, становятся темнее. Она приоткрывает рот и тут же закрывает его. Делает глубокий вдох.
— Я?
— Ты, — киваю с улыбкой.
— Макс, ты уверен? — ее голос чуть осипший, словно каждое слово дается с трудом.
— Абсолютно, — отвечаю, глядя прямо ей в глаза. — Я даже в завтрашнем дне не настолько уверен, как в этом приглашении.
Светка прыскает от смеха, но тут же толкает Аню в спину и отходит в сторону, оставляя нас вдвоем.
Дараганова, не говоря больше ни слова, протягивает руку. И когда ее ладонь оказывается в моей, чувствую, как от руки идет не просто тепло, а будто магический эликсир, который проникает под кожу и вместе с кровью, разносится по всему телу.
Мы выходим в центр зала. Кладу руку ей на талию, чувствуя под пальцами тонкую ткань платья и тепло ее тела. А еще дрожь. Вот только это она? Или я дрожу? А может… Вместе?
Аня кладет свою ладонь мне на плечо, и это, черт возьми, самое интимное, что случалось со мной за последние месяцы. Нет. За всю жизнь! Ни с одной женщиной так не пробирало, как с ней.
Начинаем двигаться в такт музыке. И я действительно ощущаю себя, той соплей малолетней, что тайно сохнет по рыжей однокласснице.
— Что, опять хочешь подколоть меня? — спрашивает негромко, не отводя взгляда. — Смотришь так странно.
— Что? Нет, — отвечаю, включившись в реальность. — Ты красивая. Кстати.
— Ты тоже. Кстати, — улыбается чуть шире.
— Ань… Ты…
— Спасибо.
— За что?
— За то, что пригласил меня на танец.
— За это благодарят? — слегка удивляюсь.
— Ну… Когда этого очень долго ждал, наверное — да.
В груди вдруг что-то стреляет. А потом воспоминания крутятся на бешеной перемотке.
— Девятый класс?
— Ага, он самый, — усмехается она.
— Вот же… Стой, — вдруг осеняет меня и размазывает катком. — Я тебе нравился?
— Не то слово, у меня все тетрадки были в стихах о тебе и рисунки всякие…
Я на секунду замираю. Музыка играет, но я ее почти не воспринимаю. Слышу только стук своего сердца и ее голос. Смотрю в голубые глаза.
— А ты мне нравилась. Очень.
Она моргает, не сразу верит.
— Хамиченок, ты сейчас серьезно?
— Ага. Только я был идиот. Не знал, как с тобой быть. Комплексовал. И это бесило.
Она смотрит на меня, немного приоткрыв рот, и что-то в ее лице меняется.
— Ну ты и гад, Гривотряс!
— Эй, хватит так меня называть, Рыжая, — усмехаюсь, — ты была самая крутая в классе. Я вечно думал: вот бы она на меня посмотрела, как на парня, а не как на тупого одноклассника с прыщами и усиками.
— Прыщами? Усиками? Макс, я даже не помню такого, не обращала внимания…
— Да ладно? А ломка голоса? Когда я блеял, как больная кляча.
— Не помню такого.
— Черт…
Она молча кивает. И мы на мгновение просто танцуем. Без слов. Только музыка и сбитое дыхание. Одно на двоих.
И вдруг…
— Может, свалим отсюда? — выдаю и останавливаюсь.
Глава 10
Макс
Вот она. Та, которую я когда-то не понял. Которую хотелось зацеловать, заобнимать и гулять каждый день, таская ее тяжеленный рюкзак. А когда все изменилось, хотелось только троллить, дразнить, злить, только чтобы не признаться: нравится она мне. Не просто нравится — влюблен. А теперь нельзя не признать. Спустя годы — влюбился повторно. Взрослой любовью.
Убираю прядь, что упала ей на губы, и аккуратно выбираюсь из-под одеяла. Ищу свои вещи, одеваюсь и выскальзываю из комнаты.