Евгения Минаева – Кататония (страница 14)

– Мэй! Мэй, мне точно надеть это? Не то, серебристое?

– Модистка однозначно сказала, что именно это платье сшито для дебюта, – улыбнулась де-Фраулли, ловко скрывающая тревогу за свою подопечную. – Тебе не стоит переживать.

Ох, если бы слова могли успокаивать!

Часть волос Амайи заплели, часть прядей красиво уложили по плечам. Миледи Элинор восхищенно охнула, увидав дочь:

– О, милая, они все будут от тебя без ума.

Амайя улыбнулась дрожащими губами. Отражение в зеркале соглашалось, что она красива… Видел бы ее Рене…

Дебютанткам положено немного опаздывать на балы, чтобы вся собравшаяся публика могла увидеть новую девушку одновременно и в наиболее выгодном свете – одну, а не в общей толпе прибывающих. Поэтому миледи Элинор и де-Фраулли привезли Амайю в дом де-Виарри за полчаса до девяти. Де-Фраулли оправила подол выбравшейся из кареты Амайи, поправила ей локон.

– Прекрасно! Лучше и быть не могло. Ты будешь самой красивой девушкой на балу.

– Спасибо, Мэй, – тепло ответила Амайя. – Никто не приложил к этому столько усилий, сколько ты.

Подъезд блистал множеством огней. Миледи Элинор шла впереди, Амайя и де-Фраулли на два шага позади. Короткий коридор, ведущий в бальную залу, и вот семья де-Марсо уже у широких двустворчатых дверей.

– Миледи Элинор де-Марсо с дочерью и компаньонкой Мэй де-Фраулли! – провозгласил дворецкий.

Дамы вступили в зал.

Огромная комната вызывала восхищение: хрустальные люстры, золотые канделябры, лепнина на потолке, колоссальных размеров витражные окна. Дом семьи де-Марсо был гораздо скромнее.

Роскошно выглядели и гости вечера, все вместе напоминавшие стаю экзотических птиц.

Навстречу шла хозяйка, сама миледи де-Виарри. Она обняла поочередно Элинор и Амайю, топя их в аромате духов.

– Мои дорогие! Как рада я вас видеть! Вы изумительно выглядите!

Амайя, улыбаясь, взглядом бродила по залу, видя, как многие с интересом смотрят на нее. Тревога, даже робость, испытываемые ею до сего момента, сходили на нет. Амайя ловила на себе восхищенные взгляды. Краем уха слышала перешептывания, понимая: это о ней! И уже совсем другое волнение поднималось в Амайе – удивительное чувство девушки, впервые по-настоящему ощутившей силу своей красоты.

В душе все пело. Де-Фраулли предусмотрительно достала бальную карточку и протянула ее подопечной. Очень вовремя. Де-Виарри представила Амайю своему сыну, и его имя тут же оказалось напротив третьего и шестого танцев. Стали подходить другие молодые люди, и уже скоро Амайя вовсю кружилась посреди зала, наслаждаясь чувством свободы.

– Вы замечательно танцуете, – говорили ей партнеры, и она улыбалась, на самом деле не видя их.

Все существо Амайи заполнял чистый восторг. Она молода, она красива, она пользуется успехом в лучшем обществе.

«Рене, Рене… если бы ты мог видеть меня, если бы ты мог танцевать со мной».

Три часа пролетели незаметно. Амайя изредка отвлекалась на закуски, в изобилии расставленные на столиках вдоль стен. Она выпила бокал вина, и в голове зашумело. Амайя увидела приоткрытое окно, огромное, от пола до потолка, подошла к нему, чтобы подышать воздухом, но, заметив, что это скорее дверь, сделала шаг за пределы комнаты. Она очутилась на открытой веранде, выходящей в сад, отделенной от него лишь невысокими перилами. Амайя подошла к ним, оперлась обеими руками, подняла лицо к звездному небу.

Маленькая яркая точка, кружа спускалась сверху.

– Давненько высматриваю тебя, – произнесла голубка знакомым голосом, садясь подле Амайи. – Как тебе вечер?

– Прекрасно. Прекрасно, но мне так жаль, что здесь нет тебя.

– Ты хочешь меня увидеть? Прямо сейчас?

– Да. Очень.

– Тогда прямо отсюда беги в свою карету, скажи кучеру, что тебе плохо и чтобы вез тебя домой по набережной.

Амайя кивнула, не гадая, может ли Рене видеть ее через своего магического посланца, и, спустившись по невысокой лесенке в сад, побежала по направлению к улице.

Кучер поставил карету далеко от ворот: все ближние подъезды заняли экипажи гостей, прибывших раньше.

– Джейк, мне ужасно плохо! – воскликнула Амайя, подбегая. – Меня мутит, я боюсь опозориться. Увези меня, пожалуйста, домой, а потом вернись за мамой и Мэй. И поезжай, прошу, по набережной, мне нужен воздух.

Обеспокоенный Джейк усадил госпожу в карету и стеганул лошадей. Амайя зашторила окно.

Она гадала, когда увидит Рене, думая, что это случится на набережной, но в этот момент темнота в углу шевельнулась, и беловолосый маг улыбнулся ей.

Амайя едва сдержала удивленный вздох.

– Я накинул морок, – шепотом объяснил Рене. – Очень легкий, для отвода глаз. Чтобы скрыться от кучера. Ну, расскажи, что ты делала на балу?

Он глаз не отводил от Амайи, она видела: ее образ не оставил его равнодушным.

– Я танцевала, – так же шепотом ответила она. – Я танцевала почти три часа, но мне все еще мало.

– Хочешь вернуться на бал?

– Нет! Я так хотела бы потанцевать с тобой…

– Обещаю, однажды мы это сделаем, – улыбнулся Рене. – Что еще ты делала?

– Я пила вино, – призналась Амайя. – От него у меня закружилась голова. Скажи, как ты узнал, что я выйду из залы?

– Я не знал. Просто очень хотел увидеть тебя и следил за балом из парка.

– Ты видел меня?

– Да, и подумал, что ты прекрасна.

Амайя слегка покраснела.

– Ты сегодня не впервые слышишь это о себе?

– Не впервые. Но так, как ты, мне этого никто не говорил.

Рене улыбнулся. Амайя с наслаждением втянула его запах: смесь трав, выделанной кожи, немного лошади и мужского пота. Никакого парфюма.

– Ты ждал меня, даже зная, что мы можем не увидеться?

– Я жду так тебя не первый раз.

Амайя удивленно округлила глаза. Это стало для нее новостью.

– Мне хочется видеть тебя постоянно, ежедневно. Это уже вредит моим занятиям в академии, но мне все равно. Я хочу быть около тебя, говорить с тобой не через птицу и не при посторонних.

– Я тоже, – прошептала Амайя. Она знала – ее учили, – что таких вещей мужчине нельзя говорить никогда, но Рене был не одним из светских юношей. С ним все было по-настоящему. С ним Амайя звенела натянутой струной.

– Я придумаю, как это устроить, – пообещал Рене, и она тут же поверила. – Я думать не могу ни о чем, кроме тебя.

Карета покатила по набережной. Рене осторожно взял руку Амайи в свою, принялся перебирать ее пальцы.

– Говори. Расскажи мне, чем ты будешь дальше заниматься. Какие балы ждут тебя впереди, какие прогулки.

Амайя рассказывала, наслаждаясь ощущением руки в руке. Потом он переплел их пальцы и стал рассказывать сам. Об академии, о ее залах и толстых каменных стенах, о его комнате в этом здании и его соседе Эмиле.

Им обоим хотелось знать друг о друге как можно больше.

Карета стала замедляться. Они подъезжали к дому Амайи.

– Пока, – прошептал Рене. – Развлекайся, а я найду способ побыть с тобой вместе снова. Пока, моя прекрасная ночная фея. – С этими словами он поднес руку Амайи к губам и поцеловал.

Карета остановилась, Джейк соскочил с козел, чтобы открыть ворота, и в этот момент Рене приоткрыл дверь и выскользнул в темноту.

С Амайей осталось лишь тепло его поцелуя.

Карета заехала во двор и встала у крыльца.

– Ох, миледи, вы и впрямь сама не своя! – с сочувствием произнес Джейк, помогая Амайе выйти из кареты. – Вам хоть немного полегчало?

– Да, спасибо. Но я пойду прилечь, – пролепетала Амайя. – А ты вернись за мамой и передай ей мои извинения. Я ведь уехала, никого не предупредив.