Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 2 (страница 43)

Мягкая порода, непрекращающиеся ветра наполненные морской солью и время. Отец говорил, что он застал то время, когда не было никаких волн, а были лишь легкие барашки.

Вэлиан не верила его словам, но даже не потому, что сказки и легенды нравились ей больше реальных, подкрепленных фактами объяснений, а потому что процесс формирования нынешнего ландшафта, если верить свидетельствам отца, происходил как-то уж слишком быстро. По его логике от этого места не осталось бы ничего еще до рождения Вэл.

Говорило ли это о том, что версия с ветрами и мягкими породами была ошибочной? Вряд ли, скорее это подтверждало тот факт, что отец не верил в сказки и сам любил приукрасить свои воспоминания, добавить некую значимость своим словам.

Кованные ворота захлопнулись за ними с каким-то зловещим грохотом, звонким стуком замерших створок, словно стражники отрезали им путь к предполагаемому отступлению.

Вэлиан, до этого подходившая к концу истории, замолчала на полуслове, едва не подпрыгнув от неожиданности. Она оглянулась на огромные двери, взглянув на них снизу-вверх, а потом посмотрела на картинку, развернувшуюся перед собой.

Погребальные костры уже догорали, от них шел еще дым, среди хрупких, истончившихся черных бревен вспыхивали алым еще не потухших угли, что-то опадало и распадалось с тихим треском. В воздух взмывали черные точки золы и пепла, тут же растворяясь в воздухе, уносимые в неведомые края и земли.

Погибшие эльфы стали частью этого мира, теперь они были, везде, всюду, со всеми.

Немного осталось от тех, кто еще не простился, продолжая стоять возле пепелищ.

«Остались самые близкие и родные, задумавшиеся над бренностью бытия, — подумала Вэл и взглянула на свою руку, до этого ощутив, как дракон ободряюще сжал ее пальцы, — не принявшие и не смирившиеся с потерей.»

Ей, давно уяснивший для себя тот факт, что все этом мире смертно, несмотря на долговечность и долголетие, стало страшно. В памяти еще было живо то воспоминание, когда она стояла здесь вместе с родителями Дэзгаса, ощущая, что бессильна изменить что-либо, отчаяние, тоску и боль.

Одна только мысль, что она могла вновь стоять здесь, на этот раз оплакивая кого-то из своих друзей, стала невыносима.

Что произошло с ними? Как распорядился поступить Эдвинсент? В самом деле Дэзгас убил своих родителей и обратил в живые трупы или же, то были просто слова?

«Извини меня», — проговорила она одними губами, обращаясь к дракону.

Сфайрат ничего не ответил, увлекая ее за собой по дороге, под хлеставшим и бившим по нему морским ветром.

«Каменное море» следовало назвать «Долиной ветров». В любое время года, в любую погоду все ветра мира были здесь, гуляли, бродили, не успокаиваясь ни на минуту.

Вэлиан продолжала рассматривать пепелище, провожая их взглядом, отказываясь смотреть на темную громаду храма, ютившуюся на берегу, кажется, что медленно сползающую в море, словно его подтягивало в пучину на каком-то невидимом для всех платке.

Море неистовствовало, но благодаря усилиям целителей не заходило дальше узкой прибрежной полосы, ударялось о невидимую стену, отступало и вновь яростно набрасывалось на нее, на острые, никогда не становившиеся покатыми шпили храма.

— Меня быстро привели в чувство, а вот Этрери повезло куда меньше, чем мне. Кома, переломы, ожоги.

Вэлиан тяжело вздохнула, глядя на узкую дорожку из светлой брусчатки. Ее всегда удивлял тот момент, что дорогу решили сделать контрастной, светлой, выбивающейся из общего созданного природой ландшафта, из его цветового сочетания.

Целителям не стоило беспокоиться за то, что кто-то вдруг заблудится. Слишком велико было строение и надо было быть непроходимым идиотом, чтобы заплутать и прийти куда-то не туда.

Идти-то было больше некуда.

— Целый год я не видела его в стенах академии, поговаривали, что он все же появлялся в своей лаборатории и продолжал проводить свои научные изыскания, но я не интересовалась этим моментом.

Сфайрат уже и сам был не рад тому, что настоял на храме Араэнере. Идея отправиться в Хорругарис с каждой новой минутой, мгновением, становилась все более и более заманчивой.

“Летим! Сейчас же! Это не страна, а какой-то один сплошной, непрекращающийся бардак!”

«Сейчас. Надо только подготовить почву. Не хватать же ее в самом-то деле!»

«Ой, ну я тебя умоляю, но ведь было же уже! Переживет!»

Сфайрат так не думал, поэтому соглашаться и выполнять подначивания дракона не спешил.

— И король, зная обо все об этом, бездействовал?

Вэл нехотя пожала плечами.

— Сфайрат. Если судить о том, что говорили магистры, разбирая обстоятельства того дела, то ничего такого на том уроке не произошло.

— Возможная смерть студента — это, по их мнению, ничего такого?

Вэл, до этого взявшая его под руку и даже прижавшаяся к его плечу, отклонилась в сторону, хмурясь, но весьма несерьезно, улыбаясь при этом.

Сфайрат был очень хмур, его образ даже можно было назвать зловещим, от того как темен был его лик, от одолевающих его эмоций и мыслей. Они поменялись местами, Вэлиан немного повеселела, тогда как он помрачнел.

— Сразу видно, что ты был на индивидуальном обучении, иначе, ты бы знал о том, что каждые два-три года в стенах академии обязательно гибнет один или два студента. Причины банальны до неприличия — глупость, неосторожность, пренебрежение правилами и техникой безопасности, практические задания, с которыми не каждый может справиться, хищники, глупость.

— Ты это уже говорила.

Сфайрат повернулся к ней, внезапно останавливаясь. Женщина опустила руки, ожидая его ответа, ведь не мог он остановиться просто так.

— Это я посчитала надо подчеркнуть.

— Хорошо. Но ведь было разбирательство, что сказали на нем, как объяснили все происходящее?

— На следующий день меня и всех ребят, что были там, поочередно вызвали в ректорат, где расспросили обо всех обстоятельствах случившегося. Сначала, вызвали их, а потом меня. Магистр Этрери свидетельствовать никак не мог. По итогам разбирательства, маги пришли к выводу, что в действиях Этрери не было ничего такого.

— Ничего такого? Он издевался над вами.

— Да, Сфайрат, ничего такого.

Повторила Вэлиан достаточно легко, ее, как и тогда не волновало, как поступят с преподавателем. Она не жаждала возмездия, ей всего лишь не хотелось оказаться в этой ситуации еще раз.

— Это был стандартный, повторяющийся из года в год урок. Поверхностная диагностика организма, устранение бытовых проклятий. Демонстрация возможностей, эдакое красочное представление. На этом уроке еще никто не погиб и я, кстати, тоже.

Ему наверно кажется, не может быть, чтобы она оправдывала эльфа после всего произошедшего.

“Если только она не чувствует вины за произошедшее, потому что она все же сделала что-то такое, о чем знает только она сама. Или же у нее не все в порядке с совестью.”

У нее не все в порядке с совестью. Ее слишком много, как на его взгляд. Она крепко держится за когда-то данное слово, она дает обещание и выполняет его. Это неплохо, это очень даже хорошо. Он достаточно долго пожил в этом мире, чтобы видеть и понимать, что сочетание таких качеств в живом существе, как ответственность, глубокая порядочность и верность слову, несмотря ни на что, достаточно редкое явление. Каждый склонен искать послабления, оправдывать лень, страшиться трудностей, уступать собственным страхам и амбициям — это нормально, другое дело, что идти вопреки чему-то, понимать то, что действительно нужно, как должно быть и не отклоняться от выбранной линии поведения — это вопрос силы духа.

— А то, что в первый урок он потребовал тебя раздеться?

— Сфайрат, об этом обстоятельстве я тоже рассказала на том собрании. Я была не голой, а в нижнем белье.

Вэлиан постаралась не улыбнуться в ответ на его мрачный и такой выразительный взгляд, который как бы говорил: “это не меняет сути претензии.”

— Ты считай, тоже видел меня в нижнем белье. Что?

Теперь она смеялась, отворачиваясь на секунду в сторону, безуспешно пряча улыбку.

— А разве не так все было в том лесу? Кто говорил мне о том, что видел обнаженных женщин?

— То было другое, — признал Сфайрат правоту ее замечания.

Одно дело — он, она теперь его, и он может лицезреть ее в каком угодно виде, не беспокоясь за нравственную сторону вопроса, тогда как этот эльф воспользовался своим служебным положением и делал это раньше с другими девушками.

— Нашлись те, его друзья и коллеги среди преподавательского состава, что не нашли в этом ничего удивительного. Мы погружались в ванну, он всего лишь не хотел, чтобы мы были мокрыми.

Сфайрат лишь поднял лицо к темному небу, какое все-таки смехотворное оправдание, нелепая оценка действий.

— Магистру наук как будто бы недоступен тот огромный список заклинаний, что способен упростить жизнь в таких мелочах в мгновение ока.

К чему предъявлять претензии к прошлому, когда все прошло и теперь уже не изменить ничего?

— Да, ты тоже мог обернуться и высушить мою одежду, но ты предпочел остаться драконом, чтобы узнать меня получше.

— Однако, я так и не увидел ничего такого, когда как тому эльфу досталось многое.

Вэлиан рассмеялась, кивнув в сторону дороги, они едва ли преодолели половину пути.

— Я даже не знаю, какое дать определение тому, что я сейчас слышу. Ты пытаешься оправдать свою испорченность, дракон!