Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 2 (страница 23)

— Мне стыдно за тебя, я так тебя ничему и научил.

Глава 6

— Мне стыдно за тебя, я так тебя ничему и научил, — произнес Иcх’ид, придвигаясь к ней на максимально близкое расстояние, сжимая тонкие запястья, так что и самому стало больно.

Трист зажал ее на стуле, прижав к спинке, тем самым заблокировав возможный удар в пах и лбом в переносицу, предусмотрев и такой вариант развития событий. Он умел извлекать уроки из своих прошлых неудач, какими бы позорными и нелепыми они ни были.

— Но не того, что касается тебя, правда?

Он поместил свое колено между ее ног, поза вышла донельзя личной, он ощущал ее дыхание на своем лице, тепло исходящее от тела, смешанное с ароматом духов. Эта ситуация была похожа на один из спаррингов, но только они не в зале и нет у них оружия, в его руках так точно. В другой раз он бы непременно оценил свое преимущество и воспользовался ситуацией. В данную минуту, Трист ощутил привкус горечи: ведь он зря доверился ей. Это знание саднило, ведь он считал ее другом.

— Значит на этот раз ты ошиблась.

Вэлиан ничего не ответила на это, тогда как Трист продолжил вглядываться в ее лицо, которое с каждым мгновением теряло выражение решимости, заполняясь едва заметной, но все же угадывающейся насмешкой, с то и дело вспыхивающими веселыми искрами в глазах. Одно время они злили его, вызывали недоумение, но потом он привык, кажется, что разгадал ее нрав.

Вэл дернула плечиком, что означало «как знать» или «все может быть», но тут же поморщилась; не стоило ей дергаться в этом весьма неудобном для нее положении, кожу рук обожгло «крапивой». Мужчина приблизился к ней еще ближе, так что она могла «полюбоваться» своим отражением в темной поверхности расширившихся зрачков; она видела пульсирующую жилку на его шее и ощущала запах розмарина и имбиря от еще не выветрившегося парфюма.

— Зачем ты пришел ко мне, Иcх’ид?

Вэл несмотря на неудобное положение, на ноющую, обжигающую боль в запястьях и чуть притупившуюся боль в спине улыбнулась. Она смотрела в сердитое, даже наполненное злобой лицо Тристана, стараясь держаться, что было сил.

— Пришел, потому что ошибался на твой счет.

— Неужели? А я вот в тебе — нет.

— Никогда?

Ее губы скривились не то в усмешке, не то в раздумье.

— Никогда.

Сумасшедшая она и есть, никак иначе, но не чувствует она опасности от мужчины, каким бы сильным и опасным противником он ни был.

— Этого следовало ожидать, рано или поздно.

Вэл мотнула головой в сторону, чтобы смахнуть упавшую на лицо прядь, щекочущую лоб и бровь, отчего последняя нестерпимо зачесалась.

— Неужели ты пытаешься очаровать меня?

Темные глаза потемнели еще больше, из них исчез белок. Она превращалась в ту, которая всегда очаровывала его. Трист чертыхнулся.

— Бэаквуа, ты явно переоцениваешь свое обаяние.

— Ну раз ты так считаешь, Тристан.

Вэл пожала плечами, попыталась сделать это в таком неудобном положении, веселая усмешка обозначилась еще сильнее, ее губы задрожали, как если бы она сдерживала смех. Ему вспомнилась их предпоследняя встреча, тогда она воспользовалась своим преимуществом. Он чуть отодвинулся, не ослабляя захвата рук, чтобы взглянуть на ее лицо издалека, оценить образ в целом.

— Чтобы это значило, пекло тебя возьми?! Бэаквуа! Вэлиан!

— Руку отпусти, — попросила она его с все той же мрачной улыбкой, — если конечно не боишься, что я выцарапаю тебе глаза.

Трист смотрел на нее еще с мгновение, затем взглянул на свои руки.

— Правую руку, пожалуйста.

Она не сопротивлялась, не напрягала плечи, не пыталась вырваться. Медленно, но верно в нем стало нарастать раздражение, смешанное с досадой.

Несмотря на все это, томимый интересом, что же она предпримет на этот раз, он ослабил захват пальцев, заранее готовый ко всему. Девушка вытащила из кармана темный прямоугольник стекла, чем-то похожий на карманное зеркальце, замерев с ним на уровне его лица, раздался щелчок.

— Оно стоило того!

Он тут же повернул штуковину обратной стороной, на ней отпечаталось его изображение. Трист мельком взглянул на него, его занимала женщина рядом. Она не собиралась сдавать его, но воспользовалась тем, что давно знала его, предугадала реакцию и разыграла.

«Но не того, что касается тебя», — всплыли в памяти, недавно оброненные ею слова.

Тем временем, девушка продолжила.

— Если вдруг решу завести новый фотоальбом, то начну его именно с этой фотографии, — проговорила она, улыбаясь, пока разглядывала содержимое экрана, не обращая внимание на неудобное положение.

— Вэлиан!

— Да, Иcх’ид.

До этого момента ей все никак не удавалось поймать его и запечатлеть на фотографии, раньше он уворачивался, умудрялся спрятать лицо и отчасти его поведение было понятным: Трист не хотел, чтобы у кого-то были его изображения. Весьма нелогичное поведение, ведь многие и так знают его внешность и при желании могут описать, хороший художник, лишь раз увидев его, сможет изобразить на холсте, не говоря уже о магах, что сильны в визуализации или в магии воздуха.

Другое дело — не у каждого в Эландиле есть смартфоны и ни у кого нет компьютеров, чтобы он мог переживать за вирусную рассылку его фотографии с весьма озадаченным выражением лица. Так что его поведение всегда воспринималось Вэл, как некая разновидность мужского кокетства.

— Полагаешь это смешно? Ты знаешь, как бесишь меня сейчас?! Я мог убить тебя!

— Но ведь не убил? Ты тоже меня бесишь время от времени, но теперь уже реже, наверное, потому что мы стали реже видеться друг с другом.

— А сейчас?

Она сделала вид, что задумалась, покачав головой из стороны в сторону, как будто бы размышляла над ответом.

— Сейчас тоже есть немного.

Она знала, что Трист не придет в восторг от ее выходки, но не сожалела о содеянном, несколько капель его испорченной крови взамен того сколько в свое время он выпил у нее, вполне себе оправдывает этот поступок.

— За все то время, что ты проделывал тоже самое со мной, я считаю, что очень даже смешно. Нравится тебе это или нет, но и я знаю кое-что о твоих слабостях.

Она убрала телефон обратно в карман, посмотрев на все еще зажатую левую руку, а потом только на него.

— Полагаешь, ты находишься в списке моих слабостей?

— Нет, — Вэл покачала головой, — я не столь большего мнения о себе, но тебя подвела твоя паранойя и любопытство. Не буду вспоминать твоих прежних выходок.

Трист прикрыл глаза, сделав глубокий вдох.

— Ты права. Только ты почему-то не заходишься в приступе смеха.

Вэл медленно кивнула, ее веселье мигом исчезло, сменившись на внимательное выражение лица. Она рассматривала его, теперь уже игнорируя глаза, делая осторожный, очень медленный вдох, вдыхая едва ощутимые нотки его парфюма. Трист, несмотря на раздражение, с интересом следил за ней — она его худшая ученица, но только лишь потому, что не пожелала быть лучшей, хотя могла, стоило только постараться, переступить себя. Ему же стоило поднажать, но тогда бы они уже никогда не были друзьями, их отношения и сейчас-то дружбой не назовешь.

— Что случилось? От тебя пахнет кровью и смертью.

Трист отпустил ее, но отстраняться не спешил. Он ждал, когда она сделает еще что-нибудь и он не ошибся в своем ожидании. На этот раз девушка погладила его по щеке, прикосновение было недолгим, совсем уж коротким, она оправила волосы у него на виске, убрав их ему за ухо. Вэлиан убрала руку. Для дружеского прикосновения этого более чем достаточно, даже слишком, но время розыгрышей прошло, вместе с напомнившей о себе спиной.

— А у тебя? Только не говори мне про то, что все дело в усталости.

Вэлиан пожала плечами. Ее дела куда лучше, чем его, а больная спина — это скорее всего результат продолжительной прогулки в холодный день до храма Асоннэ. Она поплатилась за то, что легко оделась и просидела на холоде почти что с час.

— Не буду, раз ты просишь. Выпустишь меня?

Веселье весельем, но скоро Сфайрат придет, не хватало только, чтобы он застал их в таком виде, будет очень неудобно.

— Нет.

Проговорил он, касаясь ее соленых губ, пахнущих миндалем, таких мягких и теплых. Девушка осталась безучастной к этому жесту, не напряглась, но и не расслабилась, вообще никак не отреагировала на это.

— И только? Ты почувствовала, что от меня пахнет кровью и смертью?

Теперь Трист отпрянул, быстро накинув на себя свой привычный крайне невозмутимый вид, так словно ничего не произошло между ними. Вэлиан только повела плечами, поднимаясь с места.

— Не только, еще и то, что в поцелуях ты не нуждаешься.

Проговорила она, едва-едва улыбнувшись ему напоследок, прежде чем пройти к вешалке, устроив на одной из них свое пальто. Трист развернул стул, усаживаясь на нем поудобнее. Он наблюдал за Вэлиан, стараясь смотреть во все глаза, чтобы от его внимания не ускользнуло ничего. Женщина вела себя как обычно, даже не подумав смутиться.

— Эти слова можно воспринимать, как ревность?