Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 76)
— Оставить рыдать в подушку — закончила за него я, зажмурившись от обдавшей меня теплой воды. — Как ты ловко просчитал меня.
Николас даже не представлял, что попал в точку. В старую мишень, если быть совсем точной. Я думала об этом варианте развития событий, но ровно до тех пор, пока он, пусть и криво, но ни объяснился со мной.
— В подушку рыдают сильные женщины, — заметил Николас, встав рядом со мной. — Но никак не сильные мужчины.
— А как плачут они? — поинтересовалась я, с новым интересом глядя на то, как скользят капли по его телу.
— Рыдают, свернувшись калачиком на полу ванной — ответил муж, обняв и прижав меня к себе. — Решила все-таки развестись со мной?
Я молчала, глядя на него и понимая, что напряглась третий раз за последние два часа и потянулась к переключателю воды, решив проучить его самым простым и действенным способом в данную минуту.
— Пока ты не выгнала меня из душа, запустив баночкой шампуня — проговорил Николас, прикоснувшись к моим губам. — Хочу, чтобы ты знала, что мой вопрос не несет под собой ничего, но я хочу знать, что значили твои слова «с кем-то другим».
— Николас, — начала я, проведя по его груди ладонями. — Хочу попросить тебя.
Я вздохнула, решаясь прикусить язык, а не развязать его и объяснить ему все. Это было невероятно трудным решением, потому что хотелось, чтобы он остался, обнимал, смотрел так как сейчас, а еще целовал и…
— Дать мне возможность принять душ в одиночестве.
[1] Николас называет имена богини Артемиды в других культурах.
Глава 42
Глава 42
Я не знаю, как у меня получилось уснуть. Мне казалось, что во мне нереальное количество энергии, которой хватило бы не только, чтобы поговорить с Николасом, повторить все, между нами, произошедшее еще раз, но и осмотреть его дом.
Что там! Мне казалось, что я способна оббежать его замок, как минимум трижды.
Но вместо этого, я вышла из ванной комнаты, не обнаружила Ника в спальне, решила дождаться его, чтобы не заблудиться в огромном доме, а в итоге уснула, едва прикрыв глаза. Помню, что думала, как начну говорить ему, что все-таки надо подумать над тем, чтобы развестись, потому что я хоть убей не представляю, как будет выглядеть этот брак и моя учеба в Москве.
И…
Было еще «и». Меня еще бесило, что нам срезали путь и как будто бы лишили радостей неловкого предложения, подготовки к оному и даже пышной свадьбы.
— Николас?
Залитая солнцем спальня ответила мне тишиной и пробивающимся сквозь белые занавески светом. Я откинула одеяло, гадая, где может находиться Николас в столь ранний час.
Часы показывали без четверти девять.
Я встала на ноги, взглянула на себя в отражении лампы и покраснела. Точно помню, что накануне сидела в кровати в махровом халате. Вот только проснулась я без него, но заботливо накрытая одеялом и с колтуном на голове.
— Хорошо, что он не видит меня такой, — проговорила я своему отражению, разодрав спутанные пряди и уложив их в некое подобие косы. — Он бы пожалел, что связался со мной.
Насчет прически я, конечно же, преувеличивала. Но щеки мои продолжали гореть несмотря на то, что стесняться было особо нечего.
— Спасибо тебе за старания, — послышалось вдалеке, но очень знакомым и симпатичным мне голосом.
Облачившись в найденную в гардеробной рубашку, я все-таки спустилась вниз.
— Артемида?
Услышав знакомый голос, я поспешила к нему, но остановилась, осознав, что Николас не звал меня, как мне показалось в самом начале. Он разговаривал и обсуждал меня с кем-то.
— Работа сделана великолепно и… Хорошо. Она великолепна, как ты и предупреждал меня.
Я не дошла до двери совсем чуть-чуть. Я могла потянуть ее на себя и, наверняка сделав это, увидела его померкшую улыбку.
Но вместо этого в моей голове сложилось всё, поразило своими масштабами и отравило, заставив убрать руку от двери.
Повернувшись, я пошла в обратном направлении, невероятно обрадовавшись встреченному по пути дворецкому.
— Мне нужна моя одежда — сказала я, дотронувшись до уголков глаз. — Будьте добры принесите мне ее.
Улыбка пожилого мужчины померкла в ту же секунду, что и расцвела на его морщинистом лице.
— Вашему платью требуется утюг — ответил дворецкий, расправив плечи и как будто бы став выше. — Миледи придется подождать немного.
— Принесите мне мою одежду и сумку немедленно — проговорила я так четко и бесстрастно, как только могла, — если не хотите, чтобы я отправилась в город в таком виде.
После я прошла в спальню, кляня на чем свет стоит вбитое мне в мозги «достоинство». Я бы прекрасно обошлась без него. Но оно было и заставило меня быть вежливой, идти, расправив плечи и не пуститься на бег.
— К черту, ба! — проговорила я, облачаясь в принесенные вещи. — К черту!
Забрав рюкзак из рук дворецкого, я прошла по коридору, преодолела лестницу и вышла в уже знакомый мне холл, ощутив мгновенный укол сожаления. Мне нужно было рассмотреть этот дом, насладиться его видами, звуками и светом, льющимся через витражные ставки, чтобы потом не жалеть ни о чем.
— Это вы?! — бросили мне в лицо, стоило двери открыться, а дверному молотку опуститься с приглушенным стуком. — Так! Так! Так!
Встреча с чопорного вида женщиной обескуражила, заставила отступить и сдержать взметнувшуюся от сквозняка юбку платья.
— Рада что встретила первой вас, а не Николаса.
Ее пренебрежительный взгляд, которым она скользнула по мне, высокомерный тон и даже безукоризненный вид вынудили на какое-то время забыть о подслушанном разговоре.
— Доброе утро, — проговорила я, приподняв подбородок и, к своему ужасу, не узнала собственного голоса. — Это вы мне?
Я услышала не себя в этих двух предложениях, а Аделаиду Георгиевну. Она умела говорить, выключив эмоции напрочь. В ее силах было дать понять, что с ней не получится разговаривать, вести себя и даже думать, как со всеми остальными. Казалось, что ба вселилась в меня в данную минуту.
— Разумеется, я обращаюсь к вам, — бросила женщина, пройдя в холл. — Оставьте свои попытки состряпать вид оскорбленной добродетели.
Она сняла перчатки и бросила их к поставленной на столик сумочке.
— Этим вы не проймете меня.
Мать Николаса прошлась по мне оценивающим взглядом, не забыв покривить губами при этом.
— Чтобы не придумал Николас и, как бы ни очаровался вами, — она остановила взгляд на моих ногах. — Я хочу, чтобы вы знали, что вы не пара ему.
Воцарилось молчание, но оно не продлилось слишком долго. Я решила успокоить ее, но для начала представиться.
— Меня зовут Артемида Павловна Карамзина.
— Вдобавок ко всему она еще и русская!
— А вас? — поинтересовалась я, хмыкнув про себя ее восклицанию.
Не тем она попыталась оскорбить. Ох не тем!
— Герцогиня Грейс Дёрнинг Метуэн Элджерон.
Я кивнула, вполне удовлетворившись сказанным.
— Оставьте свои попытки очернить меня и выставить это брак фарсом — проговорила я, перехватив рюкзак за ручку. — Я прекрасно понимаю это и без вас.
Я вздохнула поглубже, собираясь сказать чудовищные в моей реальности слова, но прекрасно отражающие то, что происходило на самом деле.
— Он был заключен исключительно шутки ради — я взялась за ручку двери, потянув дверь на себя. — Мы разведемся с вашим сыном в считанные дни, не переживайте об этом.
Я посмотрела на появившегося в холле Николаса и растянула губы в жизнерадостной улыбке, едва ли обратив внимание на его потрепанный и бледный вид.
— Всего доброго, миледи.
С этими словами я оказалась на улице и припустила бегом по широкому подъезду, ведущему к выходу с территории Коршем Кут[1] прямо к дороге, где меня уже должно было ждать такси.
— На автовокзал, пожалуйста, — проговорила я и, сев в такси, замерла от внезапно кольнувшего сердца. — Как можно скорее.
Несмотря на указание, я не спешила закрывать дверь. Все смотрела на величественные ворота поместья, что были распахнуты настежь, демонстрируя идеально постриженный газон, аккуратные дорожки и фигуры вдоль них, дышала, как научил Лёня и ждала.