Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 42)

Но мгновение очень короткий промежуток времени. Сиюминутное удовольствие или чувство некоего превосходства (каюсь, мне не чуждо и это) быстро исчезло стоило услышать все остальное.

— Карина! — взвыл мужчина, видимо, опомнившись, но было поздно. — Еще одно слово в подобном духе, и ты покинешь это мероприятие так, как не уходила никогда.

Я закрыла глаза и несколько раз кивнула, таким образом пытаясь совладать с собой и напомнить, что я и сама думала так когда-то.

Вот только одно дело реально оценивать себя и свое положение, но совсем другое понимать, что так думал и он. Еще хуже — знать, что он обсуждал меня с кем-то.

Я поверила Николасу, как не верила Косте. Меня не купила в полной мере его история о негодяе-отце. Я не могла объяснить почему. Просто в его истории было что-то интуитивно непонятное.

А вот с Николасом меня обмануло его воспитание. Наверное, как и многих женщин, что принимают манеры за знаки ухаживания, доброту за симпатию, улыбку… Чёрт бы его побрал!

— Ида! Ты здесь?

Появление Кости повергло меня в шок. Он был на другом берегу Темзы. Совсем рядом, но этого было недостаточно, чтобы найти меня в столь короткие сроки.

— Я тут.

— Это хорошо — ответил парень, заозиравшись по сторонам. — Скромненько тут.

Я недолго переваривала первую часть его ответа. Кажется, что мной стала завладевать паранойя, что о моем позоре знают все. Потому спросила его:

— Как ты нашел меня? Бабушка подсказала?

— Ты гарнитуру не выключила, я слышал все и сделал правильные выводы — ответил тот и, опустив лицо ко мне, заблестел глазами в проказливой улыбке. — Ты, Карамзина, умеешь удивлять.

Я поднялась на ноги, надеясь, что кровь таким образом отхлынет от лица и боль в пятке заставит меня побледнеть.

— Тут нет поводов для гордости, ты уж мне поверь, — откликнулась я, а затем уточнила. — То есть ты все слышал?

— Если под «все» ты имеешь в виду, что за тобой ухлестывает Джеймс Бонд на пенсии, то да.

Я выдохнула. В считанные доли мгновения я успела накрутить себя, напридумывать и решить черт знает что. Чувство досады, неловкости и стыда отхлынула с осознанием, что Костя не слышал всего остального.

— Ты просто завидуешь ему…

Он перебил меня, так и не узнав продолжения. Оно касалось крутых тачек, красивых женщин и приключений. Но Костя завидовал совсем другим вещам.

— Чему? Что он перечитал старья, грея морщинистый зад в своей прекрасной Ницце?

— Что ты не он и не можешь позволить себе того же, — бросила я, опустив ногу на прохладный кафель.

Было непросто отвечать Косте также легко и уверено, как раньше, но я все же справилась с этим.

— Карамзина, ты не на того злишься, — продолжал кружить по помещению Костик. — Я, между прочим, спасать тебя пришел.

— От чего?

Меня не отчего было спасать, если только от себя самой. Потому что не появись он, а возвратись ко мне Николас…

Господи Боже ты мой, до чего же я наивная, глупая, зеленая!.. Дура. Это называется дура.

Костя еще подлил масла в огонь.

— Как от чего? От этого извращенца! Ясно же что хочет затащить тебя в койку. У этих старперов пунктик на молодых.

— Кость, заткнись, пожалуйста.

Я не была готова к тому, чтобы обсуждать Николаса, не хотела делать из него злодея и вообще помнить его. Лекарство было. Но у меня был договор с бабушкой, что на каникулах я даже думать не должна о занятиях.

— Что не так? Ты, Карамзина, наивная донельзя. Сейчас поведешься, а потом будешь жалеть об этом всю жизнь.

Костя наконец поймал мой взгляд (уверена, что он был тяжелым, угрожающим и обещающим скорую расправу). Я была готова к тому, чтобы напасть на него, ударив металлическим тазом по голове, а потом ретироваться и… Безумие, конечно, а не план.

— Так что ты думаешь ждать его здесь? — поинтересовался Костя насмешливо. — Он там со своей телкой ссорится.

Я услышала в его голосе что-то сродни недовольству, но не стала разгадывать эту загадку, замотала головой и поднялась на обе ноги. Если ходить на цыпочках, то вроде даже и не больно. Вполне себе терпимо, чтобы дойти до выхода, сесть в такси и добраться до дома.

— Я думала дождаться фельдшера, но видимо кобылы его интересуют больше, чем обычные люди.

— Ты о чем?

Костя приблизился ко мне, когда я все-таки встала на ноги, содрогнулась от резкой боли, но все же сделала над собой усилие, никак не выдав того, что мне было больно.

Геройство было не для Кости.

Я хотела уйти с территории клуба с гордо поднятой головой, не морщась и не хромая при этом. А еще лучше, улыбаясь. Да под руку с симпатичным парнем, который был… Совершенно такой же идиот, как и Николас.

— Я колючек в ногу загнала и кажется, что они входят в меня все глубже и глубже, — объяснила я, не понимая его озадаченного взгляда. — Что ты так смотришь на меня?

Я натянула на ступни туфли и не без облегчения признала, что они помогают чувствовать себя лучше.

— Просто я думал, что ты придумала все это, чтобы он на руках тебя потаскал.

Я ничего не ответила ему, подхватила с кушетки клатч, а потом пошла к выходу. У меня не осталось ни сил, ни желания объяснять кому бы то ни было, что я «ни такая».

— Ид, ну ты чего обижаешься?

Костя догнал меня на улице, когда я обогнула медпункт и зашагала к дальнему из входов, надеясь, что там я точно не встречу Николаса. Чувство досады от собственной тупости смешалось со страхом, что я вновь встречу его, поверю в его ладные объяснения и попаду в еще большую опу!

— Вы, девчонки, постоянно делаете что-то такое, чтобы вас пожалели.

— Пожалей меня, пожалуйста, — попросила я, не сумев скрыть недовольства. — Прекрати сравнивать со своими девчонками, дай мне руку и расскажи, как ты обошел пост с охранной?

— Ползком, — объяснил Костя, вышагивая рядом. — Разве можно подумать о том, что кто-то…

Краснов, к счастью, не стал показывать характер и ерепениться в ответ на мой приказной тон, несмотря на то что жутко не любил всего этого дела. По его словам, им постоянно помыкали и указывали что делать, как учиться, как разговаривать.

— Но сначала скажи мне кое-что! — потребовала я, готовая расплакаться в любую минуту. — Почему ты такой тупой, что не понимаешь намеков?

Наверное, если посмотреть со стороны, то я вела себя также скверно, как и эта Дашкова. Но не передать как мне стало горестно от этого всего. У все тех мужчин, которые так нравились мне, имелась червоточинка.

— Карамзина! — воскликнул Костя немедленно, психанув и обидевшись прямо на глазах. — Ты совсем уже…

— Только попробуй!

Я приподнимаю бровь. Нет. Это бровь приподнимает меня. Потому что Костя рискует сделать то, что обещал Николас — испортить все. Я, бабушка и сам Краснов будем лететь через ограду клуба дальше, чем видеть! Если только он осмелится произнести, то крепкое словцо…

— Чокнулась?! Трудно было сказать прямо?! Обязательно нужно играть в инфанту?

На секунду я выпала из реальности, представляя как должна была выглядеть эта ситуация. У меня не получилось сделать это, потому что в моей реальности это просто-напросто было невозможно.

— Я так и сделала — ответила я, проглотив соленный ком. — Но ты решил вспомнить как ведут себя твои подруги.

Не дожидаясь его ответа, я пошла вперед. Осталось всего ничего — перетерпеть пару десятков шагов, а дальше… Я сяду в кэб, назову адрес и доверюсь укорительным взглядам Леонида.

— То возьми на руки, то иди нафиг, Костя! — шипит Костя, догнав и подхватив меня на руки. — Вот как вас понять, Ида?!

Я цепляюсь за шею Краснова, осознавая, что совсем недавно мне было и вполовину не так страшно, как сейчас.

— Для начала перестать сравнивать и обобщать нас.

Костя перехватил меня покрепче, заставив зажмуриться в ответ на это движение. Он не обладал субтильным телосложением, но черт побери! Как же тяжело и неуверенно он двигался!

— Еще что-то?

— Да, — ответила я, рассматривая родинки на его шее. — Бери на руки, не дожидаясь, когда станут жаловаться на болячки.

Костя заскрипел зубами. На его лице выделились желваки.