Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 26)

Очень хотелось ответить ему. Хотя бы для того, чтобы он поскрипел зубами. Не сейчас так после этого разговора.

— Maagd, jy is onmoontlik! (африканс. Дева, ты невозможна!)

На какое-то мгновения наши лица выровнялись и стали так близко к друг другу, что сердце в моей груди бахнуло, а вот мужчина, наоборот, наградил меня коварным и одновременно мрачным блеском глаз. Кажется, еще чуть-чуть и могло произойти нечто, но Николас сдержал себя и даже отступил на полшага назад

— Значит мы договорились? — поинтересовался он в куда более невозмутимой манере.

— С чем?

— Я поздравлю тебя с днём рождения, а ты повториiь мне все то, что сказала сейчас.

— Без проблем.

Потом он подхватил меня за талию, сделал шаг и поставил на твердую поверхность мраморной плитки.

Теперь он не стал брать меня за руку, но пошел рядом со мной.

Николас открыл старомодно оформленную дверь ресторана и проводил меня за столик. Народу здесь было меньше чем в рестории на первом этаже вдвое, если не сказать, что в трое…

Но меня заботило совсем не это. Я еще видела то, что произошло на эскалаторе и пыталась восстановить дыхание. Флирт, если это был он, оказался невероятно увлекательным, опасным и выводящим из равновесия занятием.

Я успокаивала сердце и пыталась избавиться от накинувшегося на меня ощущения очарования. Что-то подсказывало мне, что нужно остановиться на этом и я решила последовать этому совету.

— Это вы не узнали меня, а я не люблю навязываться и ставить людей в неловкое положение, — наконец сказала я, когда мы сели за трехместный столик у окна. — Знаете, чем старше становишься…

— Ида.

Сокращенный вариант моего имени, произнесенный строгим голосом, заставил меня умолкнуть и поднять взгляд от приборов на столе.

— Да?

Николас задержал на мне взгляд, и не объяснив ничего, сказал:

— Ничего. Мне показалось. Продолжай.

Я видела что он выдохнул, а затем обратил внимание на подошедшего официанта.

— Чем старше становишься, тем хуже реагируешь на всякого рода нелепые ситуации.

— Думаешь я из таких? — поинтересовался он, помешав принесенный кофе.

Тогда я не хотела проверять этого. Он должен был остаться идеальным мужчиной, каким я узнала его когда-то.

— Если нет, то скажите почему вы сделали вид, что мы незнакомы?

Я опустила взгляд на чашку, которая утонула в обсыпке из маршмэллоу, корице и сахарных звездах. Ресторан «Белуга» при всей своей строгой чопорности умел удивлять «мимишными» деталями. Под сладким великолепием скрывалось карамельно-соленное латте.

— Возможно, ты права, — откликнулся Николас с задумчивым видом. — Ты изменилась, и я решил, что ты просто очень похожая на мою знакомую девушка.

Я приподняла бровь. Я говорила вовсе не об этом. Что он пудрит мне мозги?

— Хорошо, твоя взяла, я скажу это — мне вновь досталась фирменная улыбка от Николаса. — Я вдруг почувствовал себя стариком, которому пришлось бы объяснять, где и при каких обстоятельствах мы познакомились когда-то.

Мне очень хотелось знать подробности, а именно почему ему так хотелось поговорить со мной. Но в конкретно эту минуту я поняла, что это неважно теперь. Я просто знала это и этого было достаточно.

— А потом вы взбесились, — продолжила я, чтобы увести его от мыслей о старости.

Я предлагала ответить ему на не прозвучавший вопрос «почему?» и порадовалась тому, что он понял меня без дурацких уточнений. Их хватило на сегодняшний день. За глаза.

— Потому что не люблю чувствовать себя дураком и до маразма мне еще далеко… Артемида!

Последнее он рявкнул. Но было слышно, что эмоция наигранная. Я же не смогла удержаться, отодвинулась от стола и рассмеялась.

— Я ничего такого не сказала!

— Твой вид говорил сам за себя!

— Я просто вспомнила — продолжала смеяться, пользуясь тем, что теперь он точно ничего не сможет сделать мне, — вы же сами сказали тогда о старости, поликлинике и любвеобильных старушках!

Глава 17

Глава 17

Юное создание напротив меня заставляло улыбаться, очаровывало и притягивало взгляд. Не только мой, но и мужчин вокруг.

Одни просто пялились на Иду, другие окидывали оценивающими взглядами, наверняка пытаясь понять кем мы приходимся друг другу. Третьи просто оглядывались, потому что у них не было никаких шансов оказаться рядом с ней.

Вряд ли Артемида осознавала какой впечатление производит на окружающих ее мужчин. Она не могла видеть собственного взгляда. Он был то с поволокой, то с чертовыми искрами, то таким невинным и многообещающим одновременно. Не видела, как движется; как улыбается или дотрагивается до волос.

Трудно поверить в то, что девчонка с пустыря и изящная девушка напротив одно лицо, но тем не менее это была она. А ей ведь только семнадцать. Что будет через полгода, год или даже два?

— Вкусно, — сказала Артемида, слегка зажмурившись при этом. — Я наконец-то выпила его.

— Ты едва притронулась к нему, — ответил я, ловя себя на том, что вновь и вновь разглядываю свою случайную знакомую.

— В чашке осталась половина напитка и увы, в меня больше не вместится, — сказала она, отложив ложку на краешек блюдца. — Не в этот раз.

Она поднялась со своего места. Легко, изящно, если не сказать, что элегантно, словно делала это всю жизнь — ходила по подобным местам в сопровождение взрослых мужчин.

Эта мысль царапнула сознание и заставила напрячься. Она была вполне себе правдоподобной версией. Потому что испорченность не знает границ.

Грузные, состоятельные и чаще всего очень занятые мужчины появлялись в компании молодых даже очень юных девчонок. Так было не только в России. Везде. По моим наблюдениям такие союзы редко превращались во что-то серьезное. Чаще они заканчивались ничем. Толстосумы держали под руку уже других девушек, а прежние… Они исчезали куда-то и не было дела никому, что стало с ними и как сложилась их жизнь.

Иногда мне казалось, что они питаются молодостью и высасывают ее из своих любовниц. Образное выражение, но как подходит этому явлению. Иначе, куда потом девались эти красавицы?

— Мне пора, Николас, — произнесла девушка, слегка покривив губами при этом. — Мне кажется, что Фил уже на свободе и мечется по ГУМу в моих поисках.

Как и полгода тому назад, я ощутил сожаление. Вот только окончательно это понял только сейчас.

— Твой бойфренд может позвонить тебе, и вы договоритесь о встрече.

Она наградила меня смеющимся взглядом, застав вновь подумать о том, что случилось на эскалаторе. Второй раз за всю свою жизнь я ощутил всю силу женского очарования. Едва уловимого, притягательного, захватывающего, заставляющего сердиться и понимать, что не можешь поделать с этим ничего. Кроме одного. Но ей было семнадцать.

В этом возрасте в Великобритании выходят замуж и рожают детей. В России за это упекут за решетку.

— У него нет моего номера, потому что он друг семьи.

Зачем надо было вставлять это идиотское слово «бойфренд»? Зачем мне нужно было знать это? Очевидно же, что девчонка не испытывает недостатка в тех, кто стремится завладеть ее вниманием.

— Друг семьи, у которого нет твоего номера? — спросил я, встав за ней следом и забрав из ее рук розовую шубку. — Тут что-то не сходится.

Я помог ей облачиться в верхнюю одежду, проследив за тем, как она убрала волосы и обнажила россыпь родинок-канапушек на оголившемся плече. Если бы я сам не забрал у нее чертову шубку, то подумал, что она спланировала как произвести впечатление, приковать взор и вообще, как будто знала, что может понравиться мне.

— Я узнала о нем только сегодня, — ответила Ида, повернув лицо в мою сторону. — Мы не успели обменяться номерами.

Меня вновь посетило чувство раздражения. Обычно оно служило знаком.

Я мог смириться с чем угодно, но не с ложью. Последнее всегда умоляет умственные способности. А в том деле, которым занимаюсь я втройне плохо, когда кто-то считает тебя дураком. Это может плохо закончиться для меня, для людей, что доверились мне и для ситуации в целом. Быть военным советником в стране с нестабильной политической ситуацией значит уметь понимать, что к чему и разбираться в людях.

Что до Артемиды, то выводящее из себя чувство дало знать о себе уже в третий раз.

Обычно это было знаком. Но не сегодня. Не сейчас. Не с ней. Девушка не несла в себе опасности. Не выигрывала ничего от вранья. Она помнила детали той встречи и не могла быть сестрой той фехтующей малышки.

Первый «приступ» случился у двери, когда я понял, что меня провели и покрутили задом, второй в торговом зале на первом этаже, в тот самый момент, когда я усомнился в том, что было сказано однажды… Как тот ребенок был связан с обольщающей меня красоткой?

— Но вы правы, — сказала она, выправив волосы из-под воротника. — Мне надо позвонить и не надеяться на его сообразительность.

Она достала из кармашка смартфон, активировала его и покачала головой.