Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 13)

Он наградил меня сдержанной улыбкой, а потом бросил взгляд в сторону Марины. В нем читался укор и улыбка.

— Если тебя будет беспокоить что-то, Артемида, то я настоятельно прошу тебя обращаться ко мне и ни в коем случае не стесняться ничего. Договорились?

Я кивнула, а потом опомнившись сказала:

— Хорошо.

С этими кивками головы и покачиваниями подбородком недолго превратиться в китайского болвана.

— А теперь я с вашего позволения откланяюсь.

Я и Марина проводили его взглядами, а потом уставились друг на друга.

— Прости! — сказала женщина, помедлила немного и бросилась ко мне в ноги. — Я просто беспокоилась.

Не вымаливать прощение, разумеется, а просто устраиваясь среди подушек.

— Ты спала, как убитая и не реагировала ни на что, даже на крики нашего Карла.

— Кого?

— Петуха, которого завела Люся, — объяснила женщина, протянув и потрогав кончик убранных в хвост волос. — Планировала, что на суп, а он остался.

Марина умела выдавать очень много нужной и не нужной информации одновременно. С одной стороны мне, наверное, ник чему было знать все эти подробности, а с другой, мне придется остаться здесь на какое-то время и надо бы узнать быт этой семьи.

— Аделина обычно требует, чтобы его зарубили, ощипали и сварили, но только не сегодня. Случившееся выбило ее из колеи.

Это тоже произошло из-за меня. Она пообщалась со мной и узнала, что ее и всех, кто был так дорог ей, не было в моей жизни никогда. Некогда любимая внучка отреклась от всего, что было связано с ней.

— Марин, что там с папой? — перебила я поток сознания. — Адвокат звонил Аделине?

Марина вздохнула и даже выпрямилась. Хотя, осанка у нее и так была идеальной.

— Леонид попросил связаться с ним этим утром и пока оставить Аделаиду в покое. Я позвонила Андрею, и он сказал, что переведет звонки на себя.

Я покусала нижнюю губку, размышляя.

— Марина, я хотела бы поговорить с адвокатом и узнать обо всем.

— Но, — замялась эта красивая женщина.

— Он мой папа и я хочу знать, что происходит сейчас и не ждать, что скажет ваш Андрей.

Глава 9

Глава 9

— Это, кстати, тебе, — сказала Марина, вручив мне коробку с черным прямоугольником из стекла, пластика и микросхем. — Больше тебе не придется просить его ни у кого.

— Я не могу принять это, — сказала я, смутившись жесту.

— А я не принимаю отказов, — сказала Марина и сделала такое смешное, сморщив губы, нос и надув щеки. — Позволь сделать что-то для тебя.

— Ну…

Принять подарок хотелось еще больше, чем просить ее дать мне вещь, чтобы в очередной раз поговорить с адвокатом и его помощницей Ириной.

— Пожааалуйста! — протянула Марина и сделала умильный вид, напомнивший мне котика из «Шрека».

У нее очень хорошо получалось это. Как и быть милой в целом. Мне кажется, что перед Марининым обаянием вкупе с внешностью не мог устоять никто.

— Спасибо, Марина.

— Я позволила себе выбрать номер и вставить карточку в аппарат. Так что можешь звонить уже сейчас.

— Хорошо, — промямлила я, не зная, что делать с непослушными губами, которые задрожали не то от слез, не то от улыбки. — Спасибо.

Подарок пленил, ведь я не могла мечтать о нем до самого дня рождения. Папа обещал, но я бы не обиделась, если бы обстоятельства изменились. Я мечтала не только поступить в ВУЗ, но и найти настоящую подработку. Выгул собак за работу не считался. А вот репетиторство очень даже как.

— Сейчас вернусь! — сказала она, сорвавшись с места.

Мои щеки алели, когда Марина оставила меня одну. Болтушка и красавица тетка поняла, что мне нужно дать время побыть одной, с подаренным день назад смартфоном.

«Все в порядке, Ида. Сейчас поветрие такое.»

Вчера она пыталась меня успокоить, а сегодня решила проблему по-своему.

«В Англии, например родители специально устанавливают родительский контроль и время, которым дети могут пользоваться смартфоном.»

Все так. Но только у тех детей он был, а у меня его не было от пяти слов «не можем позволить себе это».

— В семнадцать лет, — сказала я, глядя на засветившийся экран чудо-техники. — И даже не на день рождения.

Я пролистнула меню, нашла значок контактов, среди которых уже была она, Андрей, захворавшая бабушка и адвокат со своей милой помощницей Ириной.

— Тебе правда нравится? — спросила Марина, зацепившись за дверной косяк. — Дождись меня, я сейчас!

— Очень! — заверила я уже в который раз.

Марина просияла.

— Я рада.

Она ушла, но я не спешила набирать номер. Мне нужно было собраться с духом и с мыслями. Потому я отправилась умываться, перезаплела волосы и посмотрела в зеркало. Выглядела я и правда испуганно. Ничего не изменилось со вчерашнего и позавчерашнего дня.

— Все будет хорошо, — сказала я своему отражению. — Сейчас позвоню и он скажет, что все хорошо.

Но пока выходило так, что после смерти мамы становилось только хуже. Наверное, так должно было быть. Однако, все равно хотелось верить в ее последние слова, что все наладится и жизнь придет в норму. Три года назад я плакала, а потом стала часто-часто вспоминать ее. Потому что она всегда хотела этого — чтобы все было хорошо.

— Слушаю!

— Здравствуйте, Артем Максимович, — сказала я в трубку после того, как услышала в ней короткое и хлесткое слово. — Это Артемида Карамзина.

— Я узнал вас, Артемида, — ответил мужчина участливо. — Как вы?

Со мной все было более чем хорошо.

— Расскажите, как папа, пожалуйста, — попросила я вместо ответа.

За два дня не могло измениться ничего, каким бы классным ни был адвокат. Потому что папа напал ни на какого-то местного «царька», а на прокурора Московской области. Бабушка ошиблась в этом. Но облегченно выдохнула, прошептав, что у страха глаза велики. Она еще не поднималась с постели, но ей точно стало лучше, потому что я, проснувшись сегодня, слышала, как она бранит громкоголосого петуха.

— Мы ищем очевидцев произошедшего, но мне пока нечем обрадовать ни себя, ни вас. Время было позднее и как водится никто и ничего не знает. Слово прокурора весит больше, чем показания соседей, коллег и кого бы то ни было еще.

— Но вы виделись с ним? Что он сказал?

Я напряглась, ожидая услышать то, что все произошло из-за меня. Но адвокат сказал другое.

— Сказал, что был не в себе и цитирую «в голове все как помутилось».

Легче мне не стало. Отец выгораживал меня.

— Но ведь он ничего не сделал ему?

— Тут все очень сложно, Артемида, — замялся юрист. — Прокурор говорит о том, что у вашего отца был нож, Павел Сергеевич отрицает это и говорит, что пришел все выяснить на словах. Но как говорилось про слово прокурора…

Я не верила в то, что папа оказался настолько безумен.

— Когда он уходил он просто запер меня, — сказала я, постаравшись вспомнить все, что видела и слышала в тот вечер. — Он не брал нож.