Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 83)

– Вы разбираетесь и в этом?

Лира вздыхает, несколько раз проговорив про себя «тупица-тупица-тупица!» Ей не показалось. Она услышала едва ощутимое, но все-таки раздражение. Каким бы прогрессивным и открытым новому ни был мужчина, его всегда будет раздражать тот момент, когда лезут в дела, в которых он разбирается лучше всех.

– Общей курс психологии в университете и один сезон «Мыслить, как преступник», – отозвалась она немедленно и тут же поспешно добавила, – Я всего лишь беспокоюсь.

– Я понял это, но слишком поздно.

Генрих даже не думает переспрашивать, о чем она. Лира во время одной из тренировок рассказывала ему о кино и телесериалах.

– Пытался воззвать к твоему рассудку, – его голос стал совсем близко, – но потом вспомнил, что ты женщина.

Лира растягивает губы в слабой улыбке. Ох уж эти сексисткие высказывания! Вот об этом ей точно не стоило рассказывать ему. Генрих теперь «кусает» ее этим при каждом удобном случае только бы разозлить и, чтобы она перестала распускать нюни.

– Теперь, когда ты знаешь, что с ней все в порядке…

Вот только Эверту не нравится их общение и взаимопонимание.

–  День был тяжелым и полным впечатлений.

Впервые Лира видела, как стушевался этот обычно невозмутимый мужчина.

– Держи меня в курсе всех дел.

– Нас, – поправила она Эверта. – Его сиятельство все никак не привыкнет к тому, что мы женаты.

Генрих кивнул, блеснув смеющимся взглядом напоследок.

– Пока мы провожаем вас до двери может расскажете, как так получилось, что вы обнаружили экипаж и узнали о билете?

Все оказалось до обидного просто. Не все люди Траубе оказались заняты тем, что приглядывали за Лирой, ее домом и мастерской, но все они знали кто она такая, а также всех членов ее семьи и окружения.

– Раз в месяц участки меняются и те, кто сегодня приглядывал за вокзалом, завтра будут прогуливаться по площади, изображавшие дворников, станут контролерами, кассирами и торговцами снедью. Они просто заметили знакомое лицо и проявили бдительность. За что конечно же получат небольшую прибавку к жалованию.

– С каретой произошло тоже самое?

Лира выругалась про себя, обозвав его: «собака ты лысая, страшная и безобразная!»

– Лира!..

– Что? Это не я!..

Траубе превратился в бульдога со множеством складок, понюхал зад, вильнул хвостом и вновь принял свой прежний вид, едва ли обратив внимание на случившуюся с ним метаморфозу.

– О чем вы думали, Лира? Особенно после моих предупреждений!

Лира еще не отошла от шока. Все произошло так внезапно, что могло бы сойти за глюк.

– Тот случай мог бы и не касаться меня, – возразила она осторожно и отчасти была права, – может он просто был шпионом?

Эверт перестал злиться и изображать из себя «Отелло». Она видела, как тот пытается не улыбнуться, если не сказать, что не «заржать». Ну-да, ну-да любовников в пёселей не превращают!

– В кустах и недалеко от вашего дома?

– Это может продолжаться бесконечно, Генрих, ты будешь говорить, а она будет возражать, – оборвал едва завязавшийся спор Эверт. – Тебе и в самом деле пора.

Начальник сыска подтянулся, вновь блеснул извиняющейся улыбкой и оглянулся на дверь. Лира хихикнула. Ей показалось, что он искал хвост.

– С визитами в мастерскую надо бы повременить.

– Найди их, Генрих! – проговорила Лира, взяв его за отвороты пальто и тут же отпустила их. – Найди до того, как с ними случится что-то!

Иначе, она превратит его в блоху и даже рычащий позади Эверт не сможет помочь ему.

– Я прошу тебя!

– Доброй ночи, Дельвиги.

Попрощавшись таким вот хамским образом Генрих Траубе, наконец оставил их одних, тихонько затворив дверью за собою.

– Ты видел? – накинулась на Эверта Лира, не выдержав и забыв о похищении. – Видел?! Видел?!

– Да! Ты превратила его в собаку!

Их переглядывания не продлились очень долго. Дельвиги, несмотря на произошедшее со слугами, дружно расхохотались.

– Так нельзя!.. – Эверт наконец разогнулся, перестав покатываться со смеху. – В самом-то деле!

– Ну почему же? – Лира присела на банкетку. – Очень даже подходит к прозвищу «ищейка».

– А если бы он лизнул себя под хвостом?

Лира вновь рассмеялась, подумав, что эта собачья гигиеническая процедура смогла уравнять их неравный счет.

– В этом случае, – Она смахнула выступившие слезы, – я бы забыла и простила ему свое пребывание в камерах.

– А вот он бы нет! – Эверт еще смеялся, подперев входную дверь спиною. – Расскажи мне, что ты почувствовала, за мгновение до произошедшего?

Веселье Дельвига сошло на нет, уступив место заинтересованности. Его глаза засветились ярче прежнего, а взгляд стал перемещаться по ее лицу, от него к груди, рукам и ниже.

– Возмущение! Вы обложили меня со всех сторон! Со всех!..

Лира замолчала, вспоминая все, что ощущала в течение этих недолгих секунд. Она была расстроена и возмущена одновременно. Раздосадована. Вот как!

– А потом?

– Я обозвала его.

– Это так по-детски.

Лицо Эверта осветила очередная улыбка, сделав его образ еще более зловещим. Он мало походил на человека теперь, скорее на какого-то робота с диодами вместо глаз, «чужого», заключенного в плен хрупкого тела.

– У себя в голове я могу делать все, что мне ни заблагорассудится! Даже бить вас!

Взгляд Эверта потух.

– Это все странно, Лира. Ни я, ни Генрих не увидели и не ощутили магии. Он ведь тоже маг и, кстати говоря, неплохой.

Лире было глубоко параллельно на академические изыскания. Она хотела понять почему с одними магия действует, а с другими нет? Ей просто необходимо понять механизм, чтобы начать тренировки.

– Почему превратился он? Почему? Почему не вы? Поверьте, вчера я была злее, чем сейчас.

– Потому что я подумал об этом и предпринял кое-что для своей безопасности.

Несколько ловких движений, расстегнутый ворот сорочки и вот он демонстрирует ей какую-то странную подвеску на груди рядом с ярко-сверкающим хинном.

– Красивая, – протянула Лира, даже не скрывая разочарования. – Сами делали? Из чего? Из куриных косточек?

Лира почувствовала себя смущенной и глубоко раздосадованной, а еще наивной. Нашла с кем тягаться! С магами!

– Из заячьих! – беззлобно огрызнулся Эверт. – Перестаньте ерничать.

– То есть у Траубе нет ничего подобного? Я не поверю! С его-то самой безопасной профессией в мире, где врагов больше, чем друзей? А мэтр Асэль? Да его проклинают каждую свободную минуту!

Лира замолчала, наблюдая за тем, как к человеку приходит озарение. Лицо Эверта прояснилось и на нем родилось что-то вроде восторга, такого чистого и незамутненного, что она на мгновение увидела в нем Джонатана. Тот же юношеский восторг.

– Я кажется понял в чем дело. Как это происходит!

Он вновь улыбнулся.