Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 74)

Лира отступила, а потом, наплевав на все в том числе на то, как это выглядит, двинулась в обратную от него сторону.

– Что это вы делаете?

Лира пожала плечами. Пусть думает о ней все что хочет. Ей не нужно близости с ним. Нет-нет!

– Будете бегать от меня?

– Вы ведь устали! – воскликнула она, не зная, то ли веселится от происходящего, то ли сердиться, дуться и орать на него. – Идите спать!

В начале догонялок вид у Эверта был сначала сердитый, потом непонимающий, а потом как сейчас развеселившийся.

– А как же вопросы?

– Подожду до вечера, – ответила Лира, продолжая переходить от одной резной спинке стула к другой. – Я не тороплюсь.

Эверт остановился, скривил губы, а дальше Лира не стала смотреть, а села за стол, наплевав на весь этикет всех миров вместе взятый. Она сама себе стул отодвинет, справлялась же как-то раньше!

– Я очень надеюсь, что это не так и все произошедшее лишь досадное недоразумение, – Эверт Дельвиг разместился прямо напротив нее. – Но если так, то ради вашего же блага, я буду просить вас не распространяться об этом.

Лира кивнула. Она, кажется, поняла в чем смысл его беспокойства – зависть. Не надо ходить очень уж далеко, чтобы понять, что будет именно так.

– Даже королю?

– Ему тем более. Вы ведь уже заметили, как он наивен и доверчив, если дело касается его сестры?

Катарина только успокоилась и убедилась в том, что сэгхарт не успел передать ей что-либо и они вроде как «на равных».

– Герцогиню Катарину Хайд просто разорвет на части.

Лира даже не представляет, что случится с остальными, но ее даже не девы, как таковые беспокоят, а мужи. Такие, как мэтр Асель. Что они потребуют, чтобы уберечь общество от взбалмошных и тупоголовых чар?

– А как же Генрих?

Эверту такое обращение к другу не понравилось – его глаза потемнели, на гладко выбритых скулах выступили желваки, но он не поправил ее и никак не прокомментировал этот момент. Лиру это позабавило, но она тоже предпочла отмолчаться на сей счет.

– Он – человек короля.

– Ни один, ни второй не желают мне зла.

Она прикусила язык, вспомнив утреннее происшествие. Король слил ее при первом удобном случае. Гад! Ползучий!

– Вдобавок ко всему, – продолжил Эверт, помолчав немного и дав ей время осознать все. – Нанесение на кожу руны контроля не такая уж и безболезненная процедура. Мне бы не хотелось…

Что там ему не хотелось Лира так и не узнала, хотя и догадывалась о продолжении. В столовую вплыла Кики, Северик и Дэн, юный слуга которого приставили в помощь к Кики. Они вносили подносы, расставляли блюда с теплой выпечкой, джемами, медом и засахаренными фруктами, дымящимся чайником, аккуратными чашками и серебряными ложками. Кики выглядела очень уж довольной, все посматривала то на нее, то на Эверта, но от своих замечаний и возгласов, как это бывало обычно воздержалась.

– Почему вы не отказались от бала? Лайнелл ваш друг и он бы понял, если бы денек-другой вы бы побыли дома.

– Я не захотел этого.

Лира подняла на него глаза, уж было принялась качать головой, но одумалась. Он трудоголик? Это приговор.

– Почему?

– Хотел развеять все слухи и сплетни.

Лира выругалась про себя, так грязно, как только умела, да и решила сменить тему разговора. Она все поняла и уже придумала, что скажется больной, уставшей и какой-нибудь еще, чтобы только не идти на это представление. Сэгхарт не себя пойдет показывать, а их двоих. Зачем показываться в качестве мужа и жены, а потом обсуждать развод? Если же она о себе слишком высокого мнения и это не так, то не случится ничего страшного. У нее будет время подготовиться к отъезду.

– Не думаю, что смогу составить вам компанию, милорд, – проговорила она, намазывая лимонный джем на тонкую ржаную галету. – Буду не в состоянии провести столько времени на ногах.

Он ничего не отвечал на это, пронзая Лиру мрачным взглядом. Это она поняла, когда все-таки подняла глаза на него.

– Вы только что бегали от меня, – проговорил он, дернув подбородком в сторону, – заставляя гоняться за собой по всей столовой.

Лира не поняла, что значит эта эмоция, то ли нервический тик, то ли еще что-то.

– Это, к счастью, продолжалось не несколько часов, – заметила она, стараясь быть очень милой при этом.

Эверт откинулся на спинку стула, не сводя с нее испытывающего взгляда. Лире вновь стало неуютно, но она продолжила пить чай и создавать небольшие пирожные, понимая, что не съест столько ни за что и никогда! Этот мужчина помимо своей внешности и умения бросать пыль в глаза наделен умом и проницательностью. Это привлекло ее в нем когда-то. Мозги и чувство юмора – вот что сексуально и в нем это было, вдосталь.

– Значит заглянем на часик.

– Боюсь, что не выдержу и этого, – Лира отложила лимонную пластинку в сторону. – Эти женские дни. Они такие… Вам не понять.

– Вызовем лекаря пусть приготовит вам микстуру.

– Все что угодно, чтобы было по-вашему?

– Очень жаль, что и на этот раз вы не сможете подарить мне танец, – откликнулся Эверт ровным голосом. – Я сожалею лишь об этом.

Дальше продолжили есть в молчании. Лира размышляла, а не поторопилась ли она со своим отказом, то и дело ловя на себе какой-то задумчивый взгляд Эверта, и вздохнула с огромным облегчением, когда в столовой появился Северик и доложил о том, что его сиятельство граф Карл Густав Дельвиг готов для прогулки по парку. Она смогла сбежать от проницательных глаз Эверта, с трудом сдержав себя от того, чтобы не начать расспрашивать еще о чем-то. Она была уверена, что ей будет интересно и что разговор увлечет ее, но еще больше страшилась того, что вновь очаруется этим мужчиной.

Если бы она только знала, что это было одним из худших ее решений.

***

Карл удивил ее этим днем. Обычно он молчал, с равнодушием созерцая на пробегающий пейзаж, а сегодня вел себя беспокойнее прежнего, вдобавок ко всему сжав ее пальцы.

– Милорд? – Лира забеспокоилась. – Вам плохо?

Он качал головой, шевелил обескровленными губами и наконец выговорил: «Эверт! Не надо!»

– Все в порядке, ваша светлость, – постаралась успокоить его Лира. – Эверт дома.

– Не надо, – прохрипел тот, откидываясь на спинку. – Останьтесь.

Лира сжала его руку в ответ, слабо улыбнулась, а потом попросила Мерта остановить коляску, чтобы сойти с нее и пройтись по белым аллеям. День был все еще хорош. Очень снежный, совсем такой какой она любила. Лира никогда не сможет наесться такой зимой – не теплой, не слякотной, не удручающе пасмурной с коричневым фоном, а нормальной, морозной с огромными сугробами и пушистыми хлопьями, изредка сыплющимися с серого неба и прилетающих с громады не таких уж и далеких гор.

– Все будет хорошо.

Оставалось только догадываться откуда Карл догадался что у нее на уме. Он, конечно, видел ее каждый день, и она разговаривала с ним, но не до душещипательных подробностей. Обвешанный титулами и наградами граф даже в таком состоянии оказался не так прост, как казалось, на первый взгляд.

– Не надо!

Слова старика еще долго звучали в ее голове, навевая грусть и чувство вины за уже принятое решение. Потому после прогулки она отправилась в мастерскую, чтобы быть как можно дальше от тех, к кому успела привязаться.

– Миледи, уже поздно.

Высиживание в лавке не помогло ей. Просто удивительно, как порой быстро решаются даже самые скучные дела и как нечем занять себя, когда тебя гложет что-то. Наброски и те не удавались ей. Выходила какая-то старомодная и местами пошлая ерунда. Все ее существо стремилось домой, хотя, умом она понимала, что будет только хуже.

– Его светлость дома? – первое, что она спросила, вернувшись в дом. – Добрый вечер, Северик.

Старый слуга принял ее вещи и ответил сначала короткое «да», а потом:

– Изволит собираться.

Лира несколько долгих секунд вглядывалась в лестницу, с неким интересом отмечая, что дом стал другим с возвращением Эверта. В нем и раньше постоянно происходило что-то, но теперь он как будто наполнился светом, дополнительной порцией жизни. Ей нравились эти изменения, но было бы хорошо, чтобы изменился ее статус здесь. Она согласна быть гостей, дальней родственницей, приходить каждый день, но…

– Миледи, желает чего-нибудь?

Лира покачала головой. Сегодня она избавит слуг от ухаживания за собой. Есть Эверт и Карл, а ей бы не помешало побыть впервые за долгое время хоть в каком-то подобии покоя.

– Прикажи подать ужин к семи.

Она бы и сейчас съела слона, но настраивала себя на целый размеренный ритуал, чтобы только унять все непроходящую нервозность. Лира не понимала в чем причина такого состояния, но продолжала действовать размеренно – раздеваться, раскладывать по местам вещи и одежду, принимать ванну, выбирать платье к ужину, затем крутиться у зеркала, сооружая из волос какое-то подобие прически. Кто-то советовал ей нанять камеристку, но она так и не решилась на то, чтобы нанять кого-то нового, кто не был бы связанным магическим контрактом, как остальные слуги.

– Что происходит, а Лир? – спросила она у своего отражения, наклонившись к нему и шкатулке с украшениями для волос. – Ты чего?

На деле все это выглядело не так неторопливо и спокойно, как ей бы хотелось. Она не высидела в ванной и десяти минут, выскочила из нее, принявшись метаться по комнате, накидывая одну вещь за другой, принялась закалывать едва просохшие пряди, опрокинула шкатулку и едва собрала все шпильки.