Евгения Мэйз – Дочь кучера. Мезальянс (страница 122)

Всего одно движение между нежных и таких разгоряченных бедер заставило ее дернуться, вскликнуть и тут же заглушить вскрик боли, закушенной до бела губой. Эверт ждал, когда боль наконец выпустит ее из своих оков, понимая, что это то еще испытание.

– Ты сводишь меня с ума, Вишневецкая, – проговорил он, сначала дотронувшись до ее губ. – Как можно быть такой соблазнительной и невинной одновременно?

Эверт коснулся мягких губ, смял их, затем поцеловал аккуратный подбородок, заставил ее приподнять его, чтобы поцеловать шею, спуститься к ключицам, а потом и к полным грудям, с такими соблазнительными ореолами карамельно-розовых сосков.

– Объясни мне это, – проговорил он, прежде чем вобрать их в рот, потянуть, а потом сжать губами.                                                                                                                                        

Ее пальцы еще врезались в его плечи, по нежному телу женщины промчался очередной озноб; тело откликнулось на его ласку, заключив в свой тесный плен, ярко-алый, словно спелая клубника язык прошелся по пересохшим губам, чтобы те через мгновение открылись и проговорили:

– Просто у меня хорошая фантазия.

Кажется, что он улыбнулся в ответ на это, но вновь поцеловал, не в силах сдержаться. Эверт поддался вперед, чтобы заполнить ее полностью, вжать в эти чертовы подушки, чтобы через некоторое время, после всей этой сладкой борьбы и противостояния получить протяжный стон и сладкое, десятки раз произнесенное: «Эверт!»

Глава 67

– Ты ненасытный, – проговорила Лира ему в губы, прижимая его лицо к своему. – Откуда столько энергии?

Эверт придвинул ее к себе еще раз, впившись в эти сладкие и одновременно соленые губы долгим поцелуем.

– Я копил силы, – проговорил он в той же манере, что и она когда-то, очерчивая ее бедра и талию ладонями. – Практиковал воздержание, одно время постился и конечно же медитировал.

– Ну конечно же!

Она улыбалась, мгновенно переборов этой эмоцией всю прежнюю усталость.

– А мне почему-то кажется, что все дело в том, что ты чародей.

– Колдун! – передразнил он ее, вспомнив однажды данное ей прозвище.

– Именно.

Лира кивнула, уперлась ему плечо лбом, но перед эти укусила его. Пахнущие розой и солью кудряшки щекотали лицо, спутавшись от его и ее пальцев, прежде то и дело тянущих, наматывающих или зарывающихся в них, чтобы остановить, приблизить или вызвать волну дополнительных ощущений. Этой женщине нравилось, когда Эверт был груб с ней. Ей вообще нравился секс в самых разнообразных его вариациях, не вызывая недоумения, смущения и всегда видимого Эвертом отчуждения.

– Я ведь права?

– Да.

Она права. Ему не хватает самой малости, выпустить энергию, чтобы она попала в нее, прошила насквозь, закружилась и быть может вернулась к нему.

– Расскажи мне об этом?

Ее сердце затихало, с каждым новым ударом сбрасывая бешенный темп.

– Почему не хочешь расслабиться со мной окончательно и бесповоротно?

Эверт все-таки уложил ее на подушки, нависнув сверху, разглядывая ее румяные покрытой мелкой испариной щеки, заглядывая глаза, еще сверкающие лихорадочным блеском, дотрагиваясь до ярких губ.

– Не хочу в определенный момент оказаться в кровати с Мартой. Не обрекай меня на это.

Она нахмурилась.

– Здесь нет животных и нет совершенно никакой уверенности в том, что Марта занимается тем же самым. Да и не с кем, собственно говоря.

– А как же Вадим?

Ревность – разрушающее чувство. Эверт много раз думал о том, чем же занимается его супруга на той стороне моря Вселенной, но в конце концов решил, что самым лучшим во всей этой ситуации будет поверить в то, что его чувство взаимно и то, что Лира требовала от него не будет в одностороннем порядке.

– Я была против возобновления отношений и постаралась отвадить его, – откликнулась девушка, запустив в его челку пальцы и зачесала таким образом назад. – Но даже если Марта вновь приблизит его к себе, то все случится далеко не сегодня.

Эверт с интересом выслушал ее размышления об осторожности Марты, мысленно согласился с этим, добавив к этому ее отстраненность, а потом узнал, что в мире Лиры для нее прошло всего полгода, тогда как в его – целый год. Он вознес короткую молитву проведению за очередное препятствие для ее возвращения, а потом поинтересовался:

– А причем здесь животные?

– Во всех случаях переноса у меня шла кровь, ты колдовал и рядом со мной была лошадь.

– Еще был треснувший кристалл.

Он задумался, вспомнив сколько раз ругал себя за собственное легкомыслие.

– Возможно, он тоже был условием, – согласилась Лира, подавив короткий зевок. – В любом случае вряд ли случится еще одно такое совпадение.

Все-таки они были и он, хоть убей, но больше не хотел повторений.

– Это уже закономерность, – проговорил он медленно. – Но ты сделала все, что хотела?

– Наверное. Оказалось, что все не так страшно, но я оставила кое-что для Марты.

– Что?

– Возможность быть независимой и тетю Олю. Она знает все и, если что поможет ей.

Эверт перелег на кровать, притянув ее на свое плечо. Ей и правда надо отдохнуть. Это ему все ни по чем, потому что сил вдвое больше, чем у нее, а вот ей после небольшого, но все-таки марафона требуется отдых.

– Хочешь я тоже поделюсь с тобой открытием?

– Конечно.

По словам Лиры выходило, что миры охотнее всего меняются «бракованными» или «сломанными» существами, устраняя несовершенства по их прибытию.

– Такие люди всегда ближе к природе и охотнее идут на контакт с животными. Последние не требуют ничего и не удивляются их странностям. Жаль, что я так и не нашла Берга.

Эверт поцеловал ее макушку, слыша, как тягуч и тих становится ее голос.

– Это было бы неправильно менять души в момент смерти. Ты так не считаешь? Разве заслужил смерть Гвен?

– Нет. Но я все равно подумала об этом.

Лира не ответила ему, обняла всем телом: обняв и закинув на него ногу. А Эверт думал, как ему быть отныне. Он – маг и возвращение на службу грозит появлением в их жизни сумасшедших подобных Софии или же пришедших в отчаяние горцев.

– Эверт!

– Еще? – откликнулся он лениво на этот возмущенный возглас, но гладить по бедру не перестал.

Проснувшаяся женщина в его объятиях покачала головой, но, противореча самой себе, потянулась и поцеловала его грудь.

– Пока нет.

Простое прикосновение смешало только-только пришедшие в покой мысли, всколыхнуло еще не остывшую в кровь и заставило думать о ней, разгоряченной и кричащей. Лира как будто угадала его мысли: потянулась вперед, но вместо того, чтобы слезть с кровати и принять душ, о котором мечтала три иступленных крика тому назад, уселась сверху и погрозила ему пальцем.

– Иначе, мы так никогда не выйдем отсюда!

Эверт подтянулся повыше, подпер спиной мягкое изголовье и, оглядев обнаженную женщину перед собой, усмехнулся. Его намерения поменялись несколько часов тому назад. Он не планирует покидать спальню как минимум неделю.

– А так выйдем? – он прикоснулся к чувствительной вершинке соблазнительной женской груди, вздернув ее в «легкомысленном» и коротком жесте.

Девушка наградила его чересчур внимательным взглядом и перевела взгляд на его грудь. Он знал о чем думает Лира в данную секунду – наверняка его чертовка сожалеет о том, что не может превратить его в кого-то. Год тому назад она просто сдернула с его груди амулет, сделав беззащитным перед ее заслуживающей внимания магией. В этот раз он подстраховался и нет, не навесил на себя гроздь зачарованных побрякушек, а добавил несколько символов в круги защиты, контроля и энергии. Процедура была болезненной, но стоила того на все сто процентов. Не хватало только поссориться с ней, а потом кусать локти, если не приведи Боги с ней вдруг случится что-то.

– Я понимаю, что могут подождать вопросы, но, – она потянулась к нему, коснулась губ и проговорила в них, – я голодна и не отказалась бы от чего-нибудь ужасно калорийного, вкусного, не требующего многочисленных приборов и обязательного присутствия в нашей столовой.

Она тяжело вздохнула и посетовала на то, что так и не научила Кики готовить какую-то пиццу. Эверту же очень понравилось слово «наше». Простое слово дало ощущение куда большей близости, чем все признание в любви вместе взятые.

– Жаль, что здесь доставляют на дом только дурацкие пирожные. Как можно наесться сладким?

Эверт кивнул. Действительно, очень жаль. Магическое послание сложилось в голове в считанные секунды и отправилось в Инкэмос[1], в одну очень популярную пекарню с деятельным и очень хитрым поваром. Маг средней руки предпочел заниматься шедеврами кулинарии, нежели создавать энергетические образы во благо чего или кого-либо.

– Эверт? – она погладила его по щеке, тем самым вернув внимание к себе. – Та, что это за общее благо?

Он проследил за женщиной, которая воспользовалась его задумчивостью и выскользнула из «объятий» кровати, покинув его бедра. На ней красовался уже знакомый халатик с птичками, внезапно поразив его воображение своей длинной, таким эффектным видом стройных ног и тем как красиво лежит ткань на ее подтянутой попке. Эверт даже порадовался тому, что только он и только он может видеть все это, тогда как другие могут лицезреть лишь ее юбки.