Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 5)

Она выдернула руку из его пальцев, с поразительным спокойствием бросив:

— Отстань.

Движения (а муж называл это метаниями) успокаивали ее и помогали прийти к чему-то. О том, чтобы бежать не было и речи. Вон как реагирует этот психованный на вполне обыкновенный звонок ребенка и не резкие, лишенные порывистости движения! Лишенные… И это она говорит после пощечины?!

— Татьяна? — окликнул он ее, стоило ей навернуть несколько десятков маленьких кругов, вокруг яблонь, огородика и нового дома. — Да остановитесь же ты!

Козел в остатках дорого костюма ухватил ее за руку, но Танька вырвалась, вновь ударила его, но теперь уже по пальцам и все же замерла, скрестив руки на груди. Что ему надо теперь, привязать ее к батарее только бы не делась никуда?

— Вот держите, — он, вновь перешел на «вы», протягивая ей что-то и глядя при этом в глаза. — Мне он не понадобится какое-то время, а вы позвоните сыну.

Таня смотрела не на его руки, а на лицо, вновь ощутив подступившую к горлу злость. Ей не нужен его аппарат. Ей необходим свой, хотя и тот был б/у.

Олег отдал свой старенький, зная ее холодность к бесконечно появляющимся на рынке «игрушкам». Теперь и это бесило ее: как же низко она пала, растоптала себя, что готова была принимать вот такие подарки?!

Но сейчас главным было то, что там были все ее контакты, и она не помнит, чтобы синхронизировала их с Google, а это значит, что могло не сохраниться ничего.

— Мне не нужен ваш, — она отпихнула его руку, где-то на задворках сознания удивляясь не утихшей эмоции. — Верните мне тот, что разбили.

Скулы его выделились, сделав лицо жестоким, светлые глаза потемнели еще больше, и он кивнул чему-то, но вместо согласия сказал:

— Вы же знаете, что это невозможно.

Ей вспомнились слова из любимого мультипликационного фильма: «Починить? Как? Он испепелен! Его, по определению, невозможно починить![1]»

— А я думала такие, как вы могут все, — проговорила она, смерив оценивающим взглядом, — не только орать и обращаться, как с мусором.

_______

[1] Слова мультипликационного персонажа Грю из мультфильма «Гадкий я»

Олег

Хоть она и не сказала, какие именно «вы», но продолжение напрашивалось самой собой. Щека еще горела после хлесткой и такой неожиданной пощечины. Олег не потер ее. Боль несколько отрезвила его и спустила на грешную землю.

— Я… — он оборвал себя.

Ему только не хватало скатиться до невнятных оправданий. Завелся ни с того ни с сего, считай из-за пустяка, сам виноват и точка.

Перемазанная землей женщина наградила его негодующим взглядом малахитовых глаз и, развернувшись, оставила в одиночестве, среди старых вещей, еще не улегшегося возмущения и потрясения от собственного поведения.

— Вот ведь идиот, — проговорил он себе под нос, поглядев ей вслед и еще раз отметив про себя женственность ее походки.

Она не крутила задницей, чтобы привлечь его внимание, как бывало с остальными его знакомыми.

Те женщины тоже говорили ерунду, несли чушь, другие выдавали умные вещи, но их тела говорили еще кое-что. Олег Березин умел читать язык жестов и тела. Не обучался этому специально, однако, жизнь, прожитые и природная наблюдательность сделали свое дело.

Эта же женщина просто шла, двигалась и делала это с каким-то абсолютным магнетизмом.

Березин заметил это за те несколько минут пока стоял на крыльце и перед этим, пока подпирал старенький подоконник, усеянный разнообразной мелочью, пытаясь справиться с появившимся утренним дискомфортом в штанах.

— Возьмите, — он положил смартфон на край стола, чтобы она не смогла отпихнуть руку. — Мне действительно жаль.

Три дня беспробудного сна, после череды всех неприятностей, свалившихся на его голову, оказались недостаточными для отдыха раз он заглядывался на эту аппетитную селянку, глядящую невидящим взором в экран раскрытого ноутбука.

— Вы не слышали, что я вам сказала?..

— Чем вам так дорога эта штука? — он остановился рядом, глядя на то, как тонкие, уже чистые пальцы женщины, много-много раз нажимают на одну и ту же кнопку съемной клавиатуры. — Все рано или поздно ломается иногда случайно, а иногда с чьей-то помощью.

— Я сказала вам оставить меня в покое.

Не помнил Олег за собой такого ранее, чтобы его гнали, а он оставался на месте и говорил после хоть что-то. Березин уходил и больше не возвращался, а тут все произошло уже дважды, и он мало того, что на месте, так еще и разговаривает с ней, пытаясь добиться своего. Чего?

— Извините меня.

Девушка, обведя указательным пальцем ворот футболки с глубоким декольте, повернулась к нему, вскинув глаза с отразившимся в них испугом.

— Что? — переспросила она, севшим голосом.

Олег понял, что происходящее здесь в новинку не только для него, но и для нее, однако, его заняло другое.

— Я прошу прощения, что напугал вас той ночью и за все сказанные мной слова.

Он усилием воли заставил себя смотреть ей в глаза, а не на тронутые солнцем полушария груди. Быть может дело было в позе или в белье, но сквозь горловину полосатой одежды они выглядели идеально, словно бильярдные шары, выложенные на сукно, но только они, наверняка, были мягкими или упругими, теплыми и… О чем он думает, черт побери?

— Я решил, что вы не надежная.

— Я проблематичная, — откликнулась она, — и та еще болтушка, язык без костей..

Олег нахмурился. Этого он и опасался. Ему не нужны сплетни на завалинке. Как говорится: «слухами мир полнится». Ему этого не надо было. Дачный поселок считай, что в шаговой доступности от столицы.

— И взбалмошная.

— Я истеричка, — тут же ответила она, подперев подбородок ладошкой. — Ударяюсь в слезы по поводу и без.

Дачница издевалась над ним. Олег понял, что плохое настроение стремительно покидает его, гадая, как далеко зайдет она, соглашаясь с ним в выдвигаемых предположениях и тут же перебирая в уме тот вариант, на котором она возьмет и споткнется, ляпнув что-нибудь не то.

— Станете путаться под ногами…

— Вы правы, я назойливая.

— Вешаться на меня.

— А вот тут вы ошиблись.

Все закончилось, едва ли достигнув границы флирта. Блеск в глазах женщины исчез, уступив место чему-то другому. Чему конкретно он понять так и не смог — она отвернулась.

— Не будет продолжения и заверений в собственной уникальности?

Она не ответила, продолжая нажимать «точку». Это подняло новую волну неудовольствия. Олег Березин — владелец телекоммуникационного холдинга привык к совершенно другому. Он задавал вопрос — ему отвечали. Он отдавал приказы — их выполняли и им подчинялись. Он говорил что-то, ему «заглядывали в рот». Так было всегда и во всем. Исключения, разумеется, были, но то было давно. Катя, первая жена, не вынесла претерпевающего изменения Олега и ушла от него. Сносить его «царские замашки», как она выразилась, она больше не могла.

— Там были важные для меня контакты, — проговорила наконец Татьяна, глянув на него зелеными глазами с затаившейся в них томной поволокой. — Не все из них я помню наизусть.

Не страшно. У нее есть знакомые, друзья и даже муж. Позвонят. Все рано или поздно восстановится.

— Позвоните супругу, — посоветовал он. — Тот вышлет потерянное.

Она покачала головой, закрыла ноутбук и, поднявшись с места, вышла из кухни, забрав с собой отобранные сигареты. Олег посмотрел ей вслед, проиграв в воображении то, что увидел меньше секунды тому назад. Тут было что-то не так. Почему она не хочет звонить мужу? Поссорились?

— Предлагаю обмен.

Прошло всего пару минут, как Олег присел рядом с ней, крутанув смартфон между пальцев. Он решил пойти на хитрость, решив добиться своего другим способом. Олег Березин не привык отступать вот так просто.

— Что?

Она повернулась к нему, перед этим разглядывая пальцы ног с малиновым лаком на ногтях.

— О чем вы?

— Хорошая новость в обмен на палочку табака?

Женщина пожала плечами и протянула ему пачку. Сделала она это легко, так что Березин понял, что означает выражение «отнять победу». Та далась ему слишком легко. Он с таким же успехом мог просто попросить ее.

— Говорите.

Он не отвечал, щелкая зажигалкой и делая первую затяжку. Тем временем Татьяна поднялась, отошла от него и, оперевшись бедром об уличную, заваленную горшками мойку, скрестила руки на груди.

— Кое-какие контакты сохранились на сим-карте.