Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 4)
— Что вы собрались делать с этим?
Таня не оценила его иронии. Зря он недооценивает садовые принадлежности. Вот как даст ему промеж рогов, да так, что мало не покажется!
— Суп варить?
Взглянула на инструменты еще раз, она увидела, что ей каким-то чудом удалось подцепить жертву острых когтей Яськи и вновь покраснела, представив, как смешно выглядит в глазах незнакомца, но тут же встряхнулась.
— Или все-таки хоронить?
Два смущения подряд — это много, ну, а третьему, Таня решила, что не бывать. Оставив добычу кота на прежнем месте, она поинтересовалась, напустив в голос весь холод, который только имела.
— Что вы здесь делаете? Спрашиваю еще раз.
— Я задаюсь тем же вопросом.
Татьяна усмехнулась и не стала сдерживать себя в сарказме.
— А вы не задавайтесь! Возвращайтесь на свою вечеринку. Москва — там!
Она показала в сторону выхода, тем не менее мучаясь любопытством. Зачем он пожаловал? Неужели извиниться? И почему он босиком? Точно проснулся в кустах, после того как приятели забыли его на обочине!
— Вообще-то юг там, — живой «компас» показал ей в сторону калитки, обвитой диким огурцом. — А там…
Кутила в дорогущей рубашке и таких же не менее дешевых брюках остался невозмутим, кивнув себе за спину.
— Дмитров.
— Выход — там, — выкрутилась она, подавив волну раздражения. — Уходите.
Мужчина помедлил с ответом, вытащив из кармана телефон, и протянул его ей.
— Читайте!
Он велел это таким тоном, как будто даже не сомневался в том, что она сделает и не отпихнет его руку. Таню даже оторопь взяла.
— Первое сообщение.
Отложив инструменты, она приняла прямоугольник из пластика и стекла, вчитавшись в сообщение в котором некий Роман писал о том, что вышла накладка и что мать, несмотря на его увещевания, что он позаботится о безопасности участка все равно сделала по-своему, поселив в доме свою знакомую.
«Мама говорит, что она нормальная, ответственная и адекватная.»
Танька только покривила губами, прочитав это. Ей стало неприятно. Но в том не было ничего удивительного. Так происходило всегда, когда она узнавала, что ее обсуждают незнакомые ей люди. Она не нормальная, а странная! Спрашивается: какое ей дело до мнения посторонних для нее людей?! Почему с Викой и Алиной все было иначе и ей польстила эта характеристика?
«Несмотря на вздорный характер матушки, я верю в это.»
Она читала, а сама краем глаз следила за незнакомцем. Тот сел на последнюю ступеньку, потянулся к пачке сигарет, покрутил ее, да и закурил, выпустив сизое облачко дыма. Заметив ее приподнятую бровь, Олег (еще один!) оглядел ее, задержавшись на нижней части тела, и заметил:
— Курить вредно, а вам еще рожать.
На этот раз Танька чувствовала, что побледнела, впервые испытав, как кровь отлила от лица, переместив весь жар куда-то в середину груди, однако, объяснять ему, что она не беременна не стала.
«Людей она подбирать умеет, как бы странно это ни звучало, так что попробуй договориться с ней. С твоим…»
Окинув того еще одним взглядом, Танька прикоснулась к экрану, чтобы прочитать продолжение, но Олег приподнялся и забрал у нее телефон, усевшись на место. Она озадачилась этим жестом. Почему он не дал ей дочитать? Ведь ясно же, что это касалось ее и никого другого.
— Роман Плотников — мой друг. Алина Плотникова — его мать. Это ее дом, и я действительно живу здесь.
Пояснил тот, взирая на нее со своего места. Сомнения Тани были развеяны окончательно, уступив место одному лишь интересу — как тот собирается договариваться с ней. А еще… Она совершенно точно знала, что еще четыре дня тому назад его тут не было. Вика показала ей все комнаты и помещения, а значит тут как в детском лагере: кто первый встал — того и тапки.
— Теперь, когда мы все выяснили у вас есть выбор — оставаться здесь или же…
Олег помедлил, закурив вторую сигарету, и было понятно, что его бы устроило этот второй вариант.
— Выметаться? — поинтересовалась Танька с улыбкой.
Таню позабавил этот момент. Ее выставляет из дома не муж, а какой-то непонятный олигофрен. А еще этот его очередной взгляд, оценивающий и цепкий, сдобренный какой-то насмешкой, добавили поленниц в костер ее нездоровой злости. Он словно на работу ее принимал. Что-то такое она уже видела на собеседованиях в некоторых ничего из себя не представляющих фирмочках.
— Теперь, когда вы убедились, что в ваших услугах не нуждаются вы можете уехать.
Внутри Тани как будто бы что-то разлилось. Оно было и горячее, и холодное одновременно. Эти его последние слова дали ей понять за кого конкретно он принимает ее — за прислугу, а также окончательно проявили то, к кому сорту людей он относится.
— А давайте иначе? Мм?..
Потянувшись к нему, она подобрала пачку любимых «DAVIDOFF», вытащила смолянистую палочку из его пальцев, сломала ее и отбросила в сторону, посмотрев ему в глаза.
— Я остаюсь, а вы убираетесь к черту, — она скрестила руки на груди и даже не заставила, а просто улыбнулась самой издевательской из своих улыбок. — Если вас не устраивает такое положение вещей, то я сейчас же позвоню в полицию…
Таня отмахнулась от кружащей возле лица бабочки, удивившись ее необыкновенной раскраске.
— Им вы покажете свое зеркальце, объясните кто такой Роман и, если надо позвоните ему.
Она воодушевилась сказанным. В его облике что-то изменилось и это подсказало ей, что такой вариант событий совсем-совсем не устраивает его.
— Я тем временем позвоню Алине Борисовне и расскажу ей о вас, сомнительной личности, кутиле и пьянице, который шарился среди ее вещей ночью, устроил погром и напугал меня до смерти.
С виду это только выглядело, как полная чушь, но, если не вдумываться и включить дуру, то все так и было. Что до Алины, то ей этого будет вполне достаточно, чтобы «найти ключи от вертолета» и двинуть в сторону Подмосковья на ближайшем рейсе.
— Я не забуду упомянуть об этом полиции.
Мужчина поднялся и придвинулся к ней, тут же подавив своим внушительным ростом. От него не пахло алкоголем. От него пахло автомобилем, мужчиной и каким-то очень хорошим парфюмом.
— Что вы несете?
— Я говорю, что останусь здесь, — сказала она, запрокинув голову. — Надеюсь, я ясно выразилась.
Не дожидаясь ответа, Таня обошла мужчину, взбежала по ступенькам и прошла в дом. Она не позволит обижать себя и обращаться, как с грязью. Достаточно!
Глава 4
На счастье Тани и на радость разбушевавшемуся сердцу, ей позвонил Матвей. Она подхватила телефон, едва он успел засветиться, едва ли сказала: «привет!», как смартфон, не без посторонней помощи, вылетел из ее рук, упал на пол и разлетелся на множество блестящих частей. Осколки экрана разметались под ногами, еще было слышно, как трубка сказала: «мама!», а затем затихла навсегда.
— Матвей!
Танька присела возле осколков, принялась поднимать их, соединять, а потом, поняв, что это напрасно, остановилась и бросила их обратно. Это ведь не крышка с батареей отвалились. Вещь уже не восстановить. Она поднялась, взглянув на того, кто выбил смартфон из ее рук.
— Пошел вон отсюда, — прошипела она с такой яростью, что напугала сама себя. — Убирайся или я за себя не отвечаю!
Ей не было жалко аппарат. Техника никогда не впечатляла Таню. Было все одно, что перед ней «Samsung» или «Apple», главное, чтобы работали. Она не поговорила с Матвеем, когда тот позвонил ей и неизвестно, когда сделает это теперь.
Средств на покупку гаджета у нее не было. Если только с рук покупать, но это всегда больше похоже на лотерею.
Но самое главное — ее теперь мучила мысль, а все ли в порядке с сыном и почему тот взял и позвонил ей средь белого дня? Они обычно созваниваются по вечерам и пусть Матвей уже совсем большой, но она желает ему спокойной ночи и читает сказки. Таков уж ритуал.
— Куда ты звонила?
Лицо олигофрена сначала занятое масками злобы и возмущения с каждой новой секундой превращалось в растерянное, если не сказать, что виноватое. Таня поняла, о чем он подумал — что она позвонила в полицию. Он тоже осознал свою ошибку, но ее затрясло от всего произошедшего и было плевать на все недоразумения. Он быть может преступник, вор или убийца!
— Кто такой Матвей?
— Это мой сын.
Таня влепила ему пощечину, звонкую и хлесткую. Она давно хотела сделать это, но не по отношению к нему, а к мужу. Получилось импульсивно, безрассудно и больно пальцам, но уж как есть. Оба заслуживали этого жеста. Тупые, самовлюбленные, заботящиеся лишь о себе су**** дети!
— Убирайся!
Если понадобится, то она отправится до отделения пешком, не взирая на свой внешний вид. Вместо того, чтобы дождаться его ухода, Таня сама покинула кухню, оттолкнув берсерка со своего пути, вышла на крыльцо, щелкнула зажигалкой, затянулась и пошла к калитке. Ей нужно было пройтись, а еще лучше взять и выполнить не прозвучавшую угрозу.
— Подожди!