Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 48)

— Их тоже заменили. Болтались на соплях, какие-то проржавели, амбарные замки тоже навесили новые, сейчас покажу, где ключи. Мы взяли на себя смелость и заменили кое-какую фурнитуру. Ничего выбрасывать не стали.

Услужливый рабочий одним ловким движением выудил из-под маленькой стремянки ящик со снятыми крючками для одежды, засовами, крючками для одежды, погнутыми задвижками и засаленными дверными ручками.

— Сами решайте сами, что выбрасывать, что оставлять, — проговорил тот, — но некоторые вещицы старше моей мамы.

С этими словами мужик вынул старинный крючок в виде задравшего морду дракона.

— Интересная вещь, — в глазах мужчины читался какой-то детский восторг. — Отнес бы его в чистку, а потом в ломбард или в ювелирный, наверняка, настоящее серебро.

Танька кивнула, до этого момента едва успевая поворачиваться, то в одну, то в другую сторону, заметила стоящего на отдали Волкова и решила поинтересоваться кого благодарить за чудесное избавление от головной боли в виде поездки в строительный магазин, совсем уж лишних трат, а также поисков тех кто мог бы выполнить весь этот нехилый фронт работ за умеренную, если ни сказать совсем уж за никакую цену.

— А кто?..

— Валерий, — представился работник, — Просто Валерий.

— Я не об этом.

— А вы вообще кто такой? — совершенно логичный вопрос Тани потонул в истерике неизвестного.

Просто Валерий и слова не мог сказать в ответ на поток вопросов вперемешку с ругательствами. Никто бы не смог.

— Так вроде все, — развел руками посеревший от этого концерта Просто Валерий.

Неизвестный продолжал орать и строить из себя умника, размахивая руками не хуже ветряка или темпераментных итальянцев.

— Где остальные?! Водку хлещут?! А потом потребуете почасовой оплаты?!

Свалив на пол уголки со старыми газетами, журналами и рекламными брошюрами, он разорался пуще прежнего, пнул стремянку, свалив с нее коробки со всякой мелочью, заставил их двоих отступить, а там и вовсе «выкатиться» из крохотного домика.

— Тихо!

Суперспособность затыкать рты, орущим, припадочным мужчинам обнаружилась у подоспевшего на этот цирк Волкова, после чего стало ясно, что компенсацию организовало не государство. Не благодарностей ждал силовик, следуя за ней следом, а чего-то другого. Чего именно? Ей предстояло узнать это.

— Что?! — взвыл явно еще бухой скандалист. — Ты вообще кто?!

Волкову ни тон, ни брошенный высокомерный взгляд не понравились.

— Пошел вон отсюда! Полный двор какой-то швали!

Надо было видеть, как преобразился его взгляд в это мгновение. Он стал злым и холодным одновременно, а потом «гестапо» сделал что-то. Что-то быстрое, едва уловимое глазу и действенное.

— Где остальные? — обратился неизвестный урод к просто Валере. — Заявил, что нужно еще трое, а работаешь один!

В следующее мгновение крикуна согнуло в две, а потом и в три погибели. Танька вскрикнула, и сама же закрыла себе рот, глядя на то, как Волков загреб в пятерню темные волосы, стонущего от боли дельца, наклонился и с самым невозмутимым видом поинтересовался:

— Первый вопрос: кто ты? — проговорил он таким мерзким тоном, что Таньку тут же стало воротить с души. — Второй вопрос: что ты, гнида, забыл в этом доме?

— Березин! — прохрипела высокомерная, страдающая похмельем «гнида» и все почти что встало на свои места. — Я его помощник!

— Ясь!..

Таня послушала бы его и дальше, желая услышать какого ляда тот гонит ее прочь, раз они с Березиным договорились о совместном проживании; мелькнула у нее мысль, что Олег на фоне всего происходящего решил пересмотреть их договоренности, но…

— Ясь!!!

Таня отбросила эти мысли прочь, во-первых, потому что это было свойственно Коврову, а всех мерить по нему никак не следовало, а во-вторых, послышался яростный кошачий рев, показалась разбитая кроссовка и чья волосатая щиколотка, а следом за криками кота мужская ругань.

— Тащи его! Тащи!

— Царапается гад!

Голоса были мужскими, но звучали на самый разный лад, образовав малый союз СНГ на территории отдельно взятой дачи.

— Рукавицы тебе на что?

— Так не ватные же! Продирает скотина!

— Что вы делаете?!

Таня остановилась, наткнувшись на небольшую группу рабочих, ползающих у основания дома и даже белую лапку своего милого Яськи. Рассерженные крики, торчащие мужские зады в яркой спецодежде и непрекращающиеся крики кота.

— Уйдите! Уберите руки!

Она растолкала на мгновение оглянувшихся на нее рабочих, и сама упала на колени, сунувшись под навес с коробками и рухлядью для костра.

— Яська! — кот в ответ на это встрепенулся, взглянул на нее светящимся зеленым взглядом, но подползти или броситься в объятия не спешил. — Рыжик!

Оба кота, найдя укромное место в не залитой части фундамента, выглядели помятыми, злыми и ужасно испуганными.

— Что они сделали вам?!

— Так сказано было поймать животных, — проговорили позади. — За отдельную плату!

— Не трогайте! Они — мои и к вам не пойдут!

Это что тоже Березин распорядился? Чем ему коты не угодили?!

— Ясь? Ясь, милый иди сюда! — она оглянулась назад, решив отогнать опасность в виде чужих для ее пушистеньких людей. — Уйдите! Они вас боятся!

Таня забрала валяющиеся тут же рукавицы и заползла еще глубже, рискуя повторить участь Винни-Пуха.

— Ясенька! Котень! Мой главный кот! Иди сюда!

Танька наконец подгребла кота, получила яростное шипение в ответ, взглянула на рукавицу, но не нашла на ней ничего — ни крови, ни колючек, а значит причина была в другом.

— Займитесь делами! — раздалось позади. — Бабы никогда не видели?

Голос принадлежал не злобному помощнику, а Волкову, но Танька, проверив по ощущениям что конкретно прикрывает юбка платья, продолжила шарить между балками, каким-то образом оказавшимся под домом пнем, мусором и ветками.

— Ясь, я прошу тебя, — Танька и не заметила, как начала реветь в ответ на полный боли ор животного, — потерпи, я сейчас вытащу тебя и все будет хорошо!

Хорошо не было — Ясь упирался, а когда был вызволен, завыл и вцепился ей в грудь, пытаясь спрятать свой раскрасневшийся нос в ее шее и распущенных волосах.

– Лапа распухла, — проговорил подоспевший со старым тулупом Волков. — Давай его ко мне, отвезем его в ветеринарку.

Таня вникала в сказанное всего секунду, а потом согласилась, помчавшись за гестапо прямо к его машине.

— Ты за этим остался? Чтобы проверить, говорила ли я правду по поводу кота?

— Я уже знал ее, — проговорил фсбэшник, передав ей драгоценную ношу, и закрепил ремень безопасности на мгновение оказавшись в опасной близости от ее лица. — Подумал, что тебе может понадобиться помощь.

Оборотень мог быть человеком и теперь демонстрировал это умение с каким-то странным, похожим на смущение видом.

— Как в воду глядел.

Ковалевская гладила мяукающего кота, прижав его к себе таким образом, чтобы тот не сумел и не попытался выбраться из своего ватного плена.

— Все хорошо, Ясин. Все хорошо, миленький.

— Ты так сильно любишь животных?

— Они в первую очередь мои друзья, — проговорила Таня, погладив сухой и такой горячий нос. — Потом члены семьи и уж в самую последнюю очередь — животные.

— Не обижайся.

Таня не обижалась. Она волновалась. Ветеринарки были ее «больным» местом. Крови на рабочей рукавице не было, а вот распухшая нога была. Смелость Яся обошлась «малой кровью», но Таня уже не первый раз, бывавшая в клиниках с Рыжиком знала, что вывих — это не повод для того, чтобы расслабляться. В свое время она намучилась со старшим котенем, узнав о врожденных и приобретенных вывихах все. Если совсем коротко, то те могли «срастись» неправильным образом, приобрести образования в виде сгустков крови и навредить мягким тканям образующих тот или иной поврежденный сустав. Все могло закончиться хирургией и этого Таня боялась больше всего. Все еще живо было воспоминание того, как она из-за ошибки ветеринара потеряла первую кошку — та уснула и больше в себя уже не пришла.

— Помощник Березина бухал всю ночь, — говорил Волков, тем самым отвлекая Таню от панических мыслей. — Тот сорвал его с вечеринки, завалил указаниями и оставил одного.