Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 47)

— Куда мы?

— К Дмитровскому шоссе.

Ковалевская ощутила шок. Не зря она оставила Никиту на проводе и, наверное, если что смогла бы дать ему знать, где она.

— А до этого мы куда ехали?

— Хотел заехать и накормить тебя завтраком, наверняка, у тебя, как и у меня не было и маковой росинки во рту.

В этом он был не прав. В Тане кувыркался, аж целый рисовый хлебец с остатками апельсинового джема, щедро, но вымоченный в залитой сверху чашке черного кофе. Не густо, но все же. Холодильник пришлось разгрузить, разморозить и выключить. Старенький «Rosenlew» мог вытворить за время отсутствия домочадцев всякое — отключиться, потечь, а потом вновь включиться, заморозив испорченную еду и доводя до состояния kevätkala[1].

— С чего вы это взяли?

— Я знаю, что тебя нет дома вот уже две с половиной недели, — проговорил Волков, тормозя и вновь сворачивая, — ночью ты в магазин не ходила.

— Следили за мной?!

Несмотря что когда-то нечто подобное вытворял муж, Таня вновь ощутила состояние близкое к шоку. Хорошо, что она вырубилась ночью, а не стала бродить, как это бывало обычно по часу перед сном. Ее бы удар хватил! Она бы очень испугалась, если бы увидела его под окнами.

— Позорили меня перед соседями?

Ей достался взгляд сбоку и такой, что Танька отвернулась. Волкову вновь что-то показалось смешным, от того изменилось «состояние» его глаз — они заискрились, став невероятно яркими.

— Это моя работа и извиняться мне не за что.

— А стоять у меня под окнами после? Преследовать? Хватать? Затыкать рот?

— Это моя природа, — откликнулся он лаконично. — Слышала о пещерных повадках?

Таня покачала головой, но не потому, что была не в курсе, а осознав, что у того на все есть ответ и такой, что все сходит с рук или соскальзывает на заигрывания. Никитос вновь «расцвел» пышным цветом, став испускать благоухающие, то есть восторженные речи в пользу этого «обаяшки».

— Ковалевская, ты нравишься ему!

Друга нельзя было обвинить в двуличности, а вот во влюбчивости — обязательно. Она немного позже скажет ему о том, что это пыль в глаза, а ему пора завести отношения и начать с сайта знакомств.

— Извиниться собирался поступками, но значит, свожу тебя в кофейню в какой-нибудь другой раз.

Ковалевская сомневалась, что подобное случится, если — это действительно истинная причина. Людям не свойственно такое поведение — постоянные и непрекращающиеся извинения. Они спешат избежать любого дискомфорта, в том числе чувства вины. Психологи говорят, что так было всегда, а не только в эти «О времена! О нравы!»

— Зачем вы пытали меня раз знали, что я совершенно не причем?

— Я не пытал и никогда бы не смог сделать это с такой красавицей.

— Перестаньте юлить и пытаться очаровать меня. Вы, Волков Роман Георгиевич, прекрасно поняли, о чем я.

Мужчина долго не отвечал ей, следя за дорогой, играл желваками, поджимал губы и даже раздувал ноздри.

— Я не первый день наблюдаю за работой компании Березина, — начал он, не отрывая взгляд от дороги. — Мы и сами пользуемся ее услугами, но есть среди его клиентов и те чья деятельность вызывает большие вопросы.

Дело касалось наркотиков, оружия, связи с опасными формированиями, причастными к емкому слову «терроризм».

— Закройте их.

— Не могу, — Волков повернулся к ней на мгновение. — Их предупреждает кто-то и по зарегистрированным адресам мы находим или никого, или совсем не тех, кого искали.

— Вы думали, что я связана с этими людьми?

Таня проглотила обвинение в том, что сначала он подозревал ее в похищении, вспомнив, что он заранее знал правду. Волков все-таки поражал ее степенью своего идиотизма. Он стал капитаном по блату? Потому что поцеловал кого-то в темноте?

— С ними или с ним, — откликнулся оборотень меж тем.

Тане на осознание сказанного понадобилось секунд двадцать.

— Березин? Зачем это ему?

Ее изумление было слишком велико. Она даже рассмеялась этой догадке.

— Считаете ему не хватает его миллионов?

— Он не такой белый и пушистый, Татьяна, как тебе могло показаться.

Таня на мгновение закрыла глаза, быстро качнув головой.

— За его империей стоит кровь и такие люди, с которыми не связывается даже ФСБ, получая приказы не трогать, забыть и сжечь.

— Черт с ними! — проговорила оа, ощутив некий сумасшедший кураж. — А что ты хотел от меня?

— Хотел вынудить сотрудничать с нами.

Волков повернулся к ней, не дождавшись какой-то реакции, но именно этого жеста и ждала Таня, сказав ему:

— Придурок!

________

[1] Рыба с душком, национальное блюдо карелов

Глава 32

— Придурок?

— Да.

— Совсем не боишься меня и того, что я могу испортить тебе жизнь?

Танька боялась, но показывать этого не собиралась, решив отвечать спокойно и в этот раз без резюмирования его умственного состояния.

— Станете преследовать ночами, кашлять в след и ускорять поступь лишь бы я побежала? Подсылать людей, чтобы звонили и стучали мне в дверь? Следить за моей карьерой и предупреждать потенциальных работодателей, чтобы те не брали меня на работу? Все только потому, что я назвала вас придурком, после всего, что вы наговорили мне и сделали?

Фсбэшник играл желваками, глядя перед собой, сжимал зубы, губы, но не отвечал, а продолжал слушать ее нескончаемый поток вопросов.

— А чтобы сказал ты, если бы оказался на моем месте? — распалившись, она все же перешла на «ты». — Стал бы извиняться и руки целовать?

Волков оказался придурком, психом, а еще весьма обидчивым малым. Оставшуюся часть дороги, после он предпочел преодолеть молча. Чему Таня была только рада. Желания общаться после всего сделанного и сказанного не было еще вчера, улыбаться и кокетничать, как того советовал Никитка тем более.

— Кофе Гранд, «Шримп Ролл», — начал перечислять заехавший в МакАвто Волков, затем взглянул на нее вопрошающим взглядом и, поймав отрицательный жест, продолжил. — Холодный чай, обычный.

Не смотря на ее отказ брать что-либо в некогда любимом кафе быстрого питания Тане достался холодный чай, и он был кстати — солнце пекло нещадно, даже не смотря на работающий в салоне кондиционер.

— Спасибо.

На том и закончили бы. Таня вышла из авто, сказала короткое «спасибо» без всяких там «увидимся как-нибудь!», открыла калитку и, молясь всем богам сразу, пошла по тропинке, усыпанной старыми шляпками от желудей, да нападавшими ветками. В конце концов она прибавила шагу, вбежав в гостевой домик с окнами под самым потолком, натолкнулась на «джамшута», то есть на мужчину с ярким поясом для инструментов и чуть было не свалила его, себя, наткнулась взглядом на еще одного «марио» и крутанулась на пятках.

— А вы кто? — Танька отпрянула обратно, распахнув дверь на всякий случай.

Наверное, его руки в перчатках она успела заметить, прежде чем они исчезли внутри.

— «Рубанов и компания», — проговорил круглолицый мужик, показав на свою спецовку с вышитым на ней логотипом. — А вы хозяйка стало быть?

— Да! — без раздумий ответила Таня.

— Тогда принимайте! — широко улыбнулся тот, но с мгновенно ставшими хитрыми глазами. — Стекла поменяли, разбитые собрали до осколочка и пропылесосили, даже на улице, рамы утеплили…

Таня прошлась по еще незнакомому для нее дому, оценив скандинавский стиль обстановки, и пожалела, что не зашла сюда раньше. Теперь нельзя было понять все ли на месте и не лишились ли она чего-то после чужих и возможно шаловливых рук.

— Везде! Во всех трех домах!

Мужчина продолжал идти вперед, вышел на улицу, прошел по палубе указав на новехонькие, начищенные до кристального блеска стеклышки, потом кивнул на замененные щеколды и шпингалеты.