Евгения Мэйз – Дачница для сбежавшего олигарха (страница 32)
Взгляд у мужчины был такой, что хоть беги — полный холодной ярости.
— Ты издеваешься надо мной?
Интересная у них ситуация получилась, состоящая из противоречий. Он подозревает и обижается ни на что, а она вроде как издевается и играет роль стервы. Должно быть наоборот. Только он не прав. Таня всего-то не обязана догадываться, что у него на уме, а уж тем более бегать вокруг, причитая: «Что с тобой, Олежка?!» Этого добра в ее жизни было предостаточно, особенно с этим именем.
— Нет. У меня режим.
Грохнув блюдом об стол (хорошо, что не об пол!), Олег вышел из дома, не забыв добавить к уже имеющемуся шуму хлопнувшую дверь. Таня проводила его взглядом, поднялась из-за стола и побрела на крыльцо, выискивая взглядом пачку сигарет. Так давали знать о себе приобретенные рефлексы. Удивительно только как сердце не посадила после всего этого мракобесия с Ковровым и по пачке сигарет в день.
— Положи на место! — раздалось из темноты палубы, стоило ей только взяться за пачку.
Таня закрыла рот, чтобы не вскрикнуть.
— Не надо орать!
— Тебе уже было сказано по поводу сигарет?!
Березин с полотенцем на плече оказался рядом с ней в мгновение ока, навис грозовой тучей и даже перехватил руку, наверное, посчитав, что она собирается ударить его. Но Таня этого делать не собиралась, всего лишь испугалась и, как ни странно, прониклась, одномоментно решив, что даст ему второй шанс объяснить, с чего он вдруг взъелся на нее. Дотронуться до лица не удалось, а вот пальцам стало больно.
— Не смей, — проговорил тот голосом, лишенным теплых интонаций. — Одного раза вполне достаточно.
— Отпусти мою руку!
Она оттолкнула его свободной рукой, а точнее попыталась сделать это, а он словно корни пустил в это проклятое крыльцо.
— Отпусти меня! — слезы брызнули из глаз, да так что напугали ее саму. — Пожалуйста!
Танька в конце концов толкнула его, что есть силы в плечо.
— Не подходи ко мне!
Она развернулась и пошла в дом, но неожиданно вернулась.
— Чего ты бесишься, а, Березин?! — она не дала ему возможности ответить, ударив его в грудь. — Мне не нужны твои деньги, связи, возможности!..
Продолжая бить его в плечо и заливаться слезами, Таня наступала на него и выплевывала слова, еще не осознавая, что скатывается до бабьей истерики.
— Мне просто интересно с тобой, но ты, твою мать, злишься на это! Какого черта?! Давай, купи мне машину! Переспим еще раз и подари мне квартиру! Поцелую где-нибудь, и ты организуешь для меня цветочную империю!
— Ты хочешь этого всего?
Кажется, что он удивился. Таня вдруг поняла, что сходит с ума. Все выходило как в плохой комедии, превращаясь в трагедию.
— Нет! Ты совсем идиот? Ты просто нравишься мне!
Вот теперь она ушла, со всей силы приложившись дверью, а потом спохватившись и заперев ее. Ей, как любому нормальному человеку хотелось каких-то благ, но выторговывать их за что-то претило самолюбию Тани.
— Ковалевская!
В дверь постучали. Она «не слышала», выключив свет и потушив мерцающий экран ноутбука.
— Открывай!
Раздался звон разбитого стекла, а потом в комнату вполз Березин. Не вошел, а именно вполз. Окна кухни были огромными, а вот окна спальни маленькими.
— Какого черта ты творишь?
— Думаешь, буду спокойно курить на крыльце, зная, что ты плачешь?
Таня скрестила руки на груди. Только привели в дом порядок, как вновь начали разносить ее и бить стекла. Ей теперь спать в холодрыге и стекла заказывать!
— Я не плачу! Уходи!
— Конечно!
Он попытался обнять ее, но Таня попятилась.
— Меня бесит, что тебе ничего не нужно от меня, — начал говорить он и так тяжело, словно его пытали сделать это. — Я понимаю, что это странно слышать…
Она тоже все поняла по-своему. Он из тех мужчин, что привыкли давать что-то взамен, но не тот, кто готов дать ей чувства, потому его так коробит, что он не может «отблагодарить» ее привычным способом. С кем так обходятся? С содержанками.
«Ну и дура же ты, Ковалевская!» — проговорила темная часть «я», заговорив голосом Ритки.
Что она так уперлась? Многие так живут. Но она знала себя и, пожалуй, даже слишком хорошо. У нее обязательно родятся чувства и, что хуже всего, если он наплел ей про кольцо и просто-напросто женат, то она убьет его. Второй такой лжи она не выдержит. Вот поэтому ему надо что-то дать ей.
— Кому скажи, ведь не поверят, — проговорила она, не сумев сдержать потрясения.
— Иди сюда!
Березин перестал преследовать-гонять ее по спальне, наконец остановившись, затем повторил свою «просьбу», полную повелительных интонаций, но Таня осталась на месте.
— Отпусти меня! — зашипела она ему в грудь, попавшись в хитроумную ловушку.
— Я верю тебе!
— Да, неужели? — Таня дернулась. — А по лицу сказать такого нельзя было!
— Ты просто плохо знаешь мужчин!
Олег только сделал вид, что успокоился, а на самом деле дождался, когда она потеряет бдительность и схватил ее.
Коварный!
Нельзя верить мужикам! Они все такие и с самого зарождения мира! Отвернулась себе дикая дева, зазевалась, собирая ягодки, а ее дубинкой по голове и уже волокут в кусты!
— Я бешусь с того, что влюблен в тебя больше, чем ты в меня, понимаешь? — проговорил он ей в нос, стоило ей задрать к нем лицо. — По твоим словам у меня нет ничего, чем я смог бы притянуть тебя к себе.
До нее не сразу дошел смысл ее слов, а когда это произошло…
— Ущипни меня! — потребовала Таня, осознав, что у нее закружилась голова. — Повтори, что ты сказал, а потом сделай это еще раз.
Он нереальный! Просто нереальный! Разве бывают такие мужчины?
Глава 23
Просыпаться не хотелось уже который день подряд. Таня нежилась в постели, припоминая события ночи или же получала порцию утреннего к*екса, иногда, даже толком не проснувшись при этом. Березин баловал ее, демонстрируя горячий нрав и все никак не угасающую первую влюбленность.
«Страсть длится три-четыре месяца» — написала ей как-то Вика, но это совсем-совсем не касалось их пары.
Таня понимала это и без нее и признаться честно ждала (до испугано екавшего нечто внутри), когда закончатся эти первые дни, а теперь уже и недели влюбленности. Но они не проходили. Безумие страсти увлекало ее. Мир в такие минуты переставал быть на месте, вибрировал и делал «фокус» на Олеге. Кажется, что они только и делали все это время, что ели и занимались любовью. Прочие занятия казались незначительными и совсем уж короткими. Она даже работать умудрялась, но иногда с ужасом понимала, что совсем не помнит, о чем именно писала.
— Быть может этот день будет исключением? — проговорила Таня, оторвавшись от подушки и перестав глупо, но невероятно счастливо улыбаться в нее.
Слова Олега о том, что он влюблен в нее звучали в ее голове ничуть не тише, чем в день его признания. Свои собственные крики, с просьбами, чаще переходящими в мольбы: «пожалуйста, еще!» звучали еще громче и, что классно — Березин не отказывал ей в этих капризах, доводил до исступления и продолжал смотреть полным обожания взглядом.
— Олег?
В ответ никто не откликнулся. Таня поднялась с кровати, уже привычно натянула любимую домашнюю накидку и вышла на крыльцо. Солнце и нагретый воздух мгновенно захватили ее в свои объятия. Лето окончательно вступило в свои права, наполнив теплолюбивое существо Таньки какой-то особенной радостью и давно не ощущаемым чувством дома.
— Олег?!
Его не было ни в саду, ни в домике, ни в душе. На кухонном столе рядом с включенным ноутбуком лежал смартфон. Таня подняла его, разблокировав, пробежалась по списку не отвеченных вызовов, отметив несколько пропущенных звонков с именем «Лерка». Ей стало не по себе, но пальцы сами забегали по значкам полупустой галереи, а потом и «What’s App», найдя знакомый диалог. Таня прочитала так и не дочитанную переписку с сыном Алины, сглотнула, вышла в главное меню и нажала на сообщения, а там и вовсе отбросила смартфон в сторону, прямо к красной сим-карте.
Совершенно напрасно она это сделала.
У Коврова в сообщениях не копалась, было достаточно того, что прочитала единственную переписку с его «госпожой», изобилующую личными, а от того и какими-то особенно грязными сообщениями.
А что тут?