Евгения Малинкина – Который кот подряд (страница 23)
– Хорошо, что перезвонила. Если помнишь, я теперь руковожу другим изданием. Набираю команду. Тебя новый отправил в отпуск? У него всё плохо. Обратно не возьмёт, так что приходи ко мне. Милости просим.
– Спасибо, Анатолий Маркович, я подумаю.
– Подумай, подумай! Но недолго. Будешь писать репортажи. Ты же хотела? Вот. Есть шанс.
– О чём?
– Недвижимость, девочка моя.
– Но я об этом ничего не знаю.
– Думаешь, я что-то знаю? – хохотнул шеф. – Решай, Оленева. Но недолго. После праздников сообщишь.
– Каких праздников?
– Э-э-эх, Оленева. Стыдно.
Шеф отключился.
Филипп. «Сам перезвонит. А я не отвечу».
В дверь позвонили. Кот запрыгнул на подоконник и прижал нос к стеклу.
– Явился не запылился. Что-то давно его не было.
– Кто там?
– Доктор.
– Филипп?
– У тебя много в Тярлево знакомых докторов?
– Два.
– Ничего себе. Ты времени даром не теряла.
В дверь снова позвонили.
– Иди открывай. Вдруг он корм захватил?
Даша нехотя поплелась к двери, даже не взглянув в зеркало. Пусть увидит её во всей красе, разочаруется и больше не приходит.
– Дарья, Даша! Извини, что без предупреждения. Я не вовремя?
– Нет, почему же? Мы как раз с котом завтракать собираемся.
– Завтракать? Но уже полчетвёртого!
– Да? Надо же.
– Мне Аня всё рассказала, нам нужно поговорить!
Даша посторонилась, приглашая войти. Кот шмыгнул под стол. Даша плюхнулась в кресло. Гость сдвинул уютно свитое гнездо из подушек и пледа и устроился напротив на диване.
– Анечка мне всё рассказала! – повторил он.
Даша хмыкнула.
– Тебе нужна помощь!
– И что же рассказала Анечка? – хриплым голосом поинтересовалась Даша.
– Я знаю хорошую клинику, в которой выводят из такого состояния. Правда, удовольствие недешёвое, но я знаю, с кем поговорить.
– Так, стоп! – У Даши прорезался голос. – Из какого состояния? Что тебе сказала твоя прекрасная Анечка?
– Во-первых, она не моя. Во-вторых, не стоит говорить в таком тоне о человеке, который спас тебе жизнь!
– Однако… уже интересно.
– Аня мне рассказала всё. И как ты вчера пыталась броситься под поезд, а она тебя вытащила, и как заставляла её пить с тобой водку, и о бреде, который ты потом несла.
– Вот так, значит? – Даша вскочила с кресла и заметалась по гостиной.
– Успокойся, всё решаемо.
– Что именно?
– Анечка говорит, что ты напала на Родиона Игоревича. Это агрессия на почве алкоголя. Тебе кажется, что Родион убил Николая, ты бредишь, считаешь, что произошло то, чего не могло произойти, – виной тому та же пагубная привычка. Что тебя ждёт? Ты же молодая девушка!
– Нет у меня никаких пагубных привычек! Ты не думаешь, что твоя Анечка врёт?
– Не кричи, говори спокойно, сядь рядом.
Больше всего на свете Даше хотелось запустить в этого напыщенного болвана чем-нибудь тяжёлым. Она с трудом сдерживалась.
Филипп похлопал рукой по дивану, словно она собачка и должна запрыгнуть рядом.
– Ты сама мне говорила, что подружилась с дедом Николаем и он отдал тебе дневники. Наверное, выпивали вместе? Тебе нужно перестать сочинять небылицы.
– Пошёл вон! – прорычала Даша и сверкнула глазами. Неведомым образом торшер, стоявший возле дивана, рухнул как подкошенный. Филипп едва успел отскочить.
– Кот, – развела руками Даша.
– Конечно, – хмыкнул кот из-под стола.
– Отдай мне бумаги Николая. Они не доведут тебя до добра.
– Нет у меня никаких бумаг!
– Аня сказала, что они лежат у тебя в сумке, ты вчера их показывала и даже зачитывала вслух.
– У меня их нет.
– Где же они?
– Я отдала их почитать одному человеку.
– Когда же ты успела?
– Он приезжал сегодня утром. Это Кирилл, он мой близкий друг. – Даша посмотрела на Филиппа.
– Ты не говорила мне, что у тебя есть друг.
– Почему я должна была об этом сообщать? Ты мне кто?
Даша подошла к двери.
– Уходи.
– Ладно, я сейчас уйду. Но ты подумай, если вовремя взяться за лечение, то ещё не поздно всё исправить. – Он попытался дотронуться до её ладони, но Даша отдёрнула руку и смерила его ледяным взглядом.
Филипп вышел, она с силой захлопнула за ним дверь. Подкова, висевшая над дверью, шлёпнулась на пол.
– Ничего себе страсти! У тебя такой вид, не хватает только маракасов.
– Отстань.