Евгения Малинкина – Который кот подряд (страница 15)
– Ну, не все, конечно, а местные, у кого живность есть. Знаешь, пойдём направо, там меньше людей, а то тут как на Невском.
По едва заметной в траве тропинке они поднялись наверх и очутились в забытой части парка. В тишине старых лип пряталось солнце, где-то вдали играла музыка.
– Ты знаешь здесь все закоулки?
– Без исключения! Моя мама когда-то работала экскурсоводом. Павловск, Пушкин, пригороды Ленинграда, а я всё лето жил у бабушки в Павловске.
– Интересно, наверное, она тебе много рассказывала.
– Так, иногда. Обычно она так уставала, что даже просто говорить не могла, не то что рассказывать.
– А сейчас твоя мама где?
– С внуками сидит.
Филипп поймал Дашин взгляд.
– Моя младшая сестра родила сразу двоих.
– Здорово.
– Отец влюбился в маму, когда она вела экскурсию. Увидел – и всё, понял, что это она.
Филипп пристально посмотрел на Дашу.
– Потом начались всякие сложности, из комсомола выгнали, хоть ГДР нам и дружественная страна. Мама туда уезжать наотрез отказалась. Отец остался здесь. А из экскурсоводов мама давно ушла. Представляешь, поймала себя на том, что, выходя из городского автобуса, поклонилась и поставленным голосом попросила задавать вопросы по экскурсии, пригласила приезжать в Павловск, сказала, что нет ничего правильней и приятней, чем прогулка по Павловскому парку. Вышла и побоялась оборачиваться, представила, как весь автобус прилип к окнам и провожает её тревожными взглядами. В общем, зарапортовалась и ушла в научные сотрудники. А я все каникулы напролёт бегал по парку с приятелями. В войнушку играли, прятались, клады искали. Я тут каждый пригорок знаю. А чем ты занималась в детстве?
– Тоже бегала.
– Спортом занималась?
– Нет, с подружками. Я и спорт – вещи несовместимые.
– Почему же?
– В школе, конечно, пробовала заниматься спортом, лёгкой атлетикой. Я была выше всех одноклассников и тренера тоже переросла. Мы по очереди прыгали через козла, а тренер страховал нас. То есть, понимаешь, принимал в полёте.
Филипп кивнул.
– Так вот, когда через козла летела я, тренер едва заметно приседал и прищуривался, но руки мужественно подставлял. Пару раз я сбивала его напрочь. В общем, спорт так и не вошёл в мою жизнь, хотя козлов было достаточно! – Даша ойкнула: вечно сболтнёт лишнее, а потом переживает. Она посмотрела на Филиппа. Но тому было весело.
– А я занимался волейболом, даже в спортивный лагерь ездил. Да и вообще, чем только ни занимался, записывался во все кружки, названия которых нравились, например юных ихтиологов. Я тогда и не подозревал, что ветеринаром стану. Ходил в дом пионеров, конспектировал названия рыбок и кто кого из них может съесть. В кружке юных следопытов, например, места боёв изучали. Ты знала, что во время войны Павловск был не Павловском, а Слуцком?
– Нет, я об этом не знала.
У Филиппа зазвонил телефон. Он посмотрел на экран.
– Я сейчас. – Он отошёл в сторону и только тогда ответил.
Даша спустилась к мостику и вышла на дорожку, ведущую из парка. Не хочет, чтобы его слышали, – не нужно, она не собирается подслушивать. Филипп догнал её у поворота в аллею.
– Извини, но мне пора. Под конец дня народу набежало. Аня без меня не справляется.
– Конечно, иди. Я ещё погуляю.
– Тогда увидимся! – Филипп дотронулся до плеча Даши и поспешил к выходу из парка.
– Беги. Анечка, ради тебя ещё одну корову уговорит родить, – пробормотала ему в спину Даша, вздохнула и побрела в противоположную от выхода сторону.
Спустившись к реке, она распугала целое семейство уток. Смешные серые подростки заскользили по воде вслед за мамой, крякавшей настолько выразительно, что перевода не требовалось: Даша вторглась на чужую территорию, а должна гулять по дорожкам, поближе к дворцу и наглым жирным белкам. Впору устраиваться к Филиппу в контору переводчиком: и брала она ежей, и разговаривала с ними…
Даша опустилась на траву. Утки потихоньку угомонились, стал слышен стрёкот кузнечиков. По руке тут же побежали муравьи, лень стряхивать. Тихо и хорошо. И даже мухи жужжат медленно, неохотно. Дз, дз, дз… Сколько можно жужжать? Даша вскочила, кажется, она уснула. Звонил Филипп.
– Я уже освободился. Можно к тебе зайти?
– Куда? В парк?
– Ты ещё в парке? Скажи где, я приду.
– Не знаю. Тут муравьи и утки.
– Это сужает поиски. А ещё что-нибудь приметное есть?
– Есть мост, но он далеко.
Филипп пришёл спустя двадцать минут.
– Привет!
Он опустился рядом.
– Чем ты без меня занималась? Не замёрзла сидеть на земле?
– Нет, но я уже собиралась домой.
Даша дулась на Филиппа за внезапный побег, вскочив на ноги, она принялась натягивать сандалии. Он тоже поднялся и, смеясь, выудил из Дашиных волос травинку.
– Нам опять котят подбросили. Четырёх. Все парнишки, представляешь. Я уходил – никакой коробки не видел. Аня вышла и наткнулась.
– Маленькие, сколько им?
Они поднимались по речному берегу, трава скользила под ногами, Филипп взял Дашу за руку; наверное, она всё-таки замёрзла, от его руки шло волшебное тепло.
– Месяца полтора. Мы их на ночлег пристроили, завтра сфотографируем – надеюсь, разберут.
– Зачем фотографировать? На паспорт?
Филипп рассмеялся.
– В соцсеть фото выложим. Надо только имена придумать, так лучше берут.
– Кот Мурзик, характер нордический.
– Не женат.
– Слушай, я знаю, как их нужно назвать! Атос, Портос, Арамис и Д’Артаньян!
– Один за всех, и все за одного. А что, это идея! Нужно будет Ане рассказать.
Даша помрачнела. Филипп невероятным образом сразу уловил это.
– Хочешь, я покажу тебе беличий дворец?
– Хочу.
– Тогда идём, здесь недалеко.
Они пошли. Сначала через поляну, на которой Даша то и дело спотыкалась о кочки, а Филипп только сильнее держал её за руку. Потом мимо вековых елей, настолько высоких, что макушек совсем не было видно. Потом опять через поляну. Даше было всё равно, куда они идут, смотреть на беличий дворец или медвежью берлогу. Главное, Филипп рядом. Ни за что на свете она не хотела, чтобы он отпустил её руку. Пусть никогда не отпускает. Она и не подозревала, что может быть так мучительно сладко держаться с кем-то за руку. Просто держаться за руку. Как подростки, подумала она и хихикнула.
– Тсс-с, пришли. Видишь?
Филипп отодвинул еловую лапу, и Даша увидела резной домик, примостившийся между двух елей в нескольких метрах над землёй. Резные ставни были открыты. Оттуда показался любопытный нос белки.
– Здесь всегда кто-нибудь есть.
Белка выбралась из домика и устроилась на крыше, нюхая носом воздух.
– Красота какая!