Евгения Максимова – Охотница за насекомыми (страница 8)
Но семейное положение директора не мешало и Анжеле. Такие девушки (как звёзды) идут в подобных случаях напролом, невзирая на семейные статусы и прочие неважные для них вещи.
И, конечно же, статус семейного человека не мешал и самому Станиславу Викторовичу, который был вполне лоялен к вопросу заведения любовницы из числа недавно выпустившихся студенток. Уля его привлекала. Но его привлекала и Анжела. Сначала кроме Ули привлекательных фигур на вверенном ему предприятии не наблюдалось, потому ему хотелось преодолеть её нелепое сопротивление и проблемы, возникшие от вынужденного её алкогольного воздержания. Но с появлением Анжелы он решил, что гораздо проще будет именно с этой девушкой. В ее глазах читалась совершенно ясная жизненная программа, куда Станислав Викторович с легкостью и со всем доступным ему изяществом мог войти практически без трения. А в Ульянином взгляде, увы, не было никакой ясности, никакой четкой программы, и понять, что она хочет, к чему она готова и как с ней быть, господину Баркову было сложно и возиться с этим директору расхотелось сразу же, как появилась Анжела.
К приезду Ули Барков отнёсся равнодушно. Про театр не напоминал.
– А, приехали. Займитесь, пожалуйста, препаратом (таким-то), у нас сдача послезавтра, а ещё минимум сотня не готова.
Анжела же улыбалась и крутила хвостом, и директор улыбался ей в ответ.
Стол Анжелки был в соседнем ряду через маркизу. Уля смотрела ей в спину и ненавидела ее. Это было не чувство, это было действие, она не чувствовала ненависть, она её вы-ра-ба-ты-ва-ла.
Через несколько рабочих дней, когда в спине Анжелки уже зияла сквозная дыра, просверленная злым Улькиным взглядом, они вышли вместе, Уля решила прогуляться до остановки, откуда уезжала домой Анжела, сказав, что ей нужно в один магазин по пути. Они сели на одно сиденье, и Улю понесло. Впоследствии она очень жалела о сказанном тогда, явно лишнего наговорила она из-за страха и опасений за свои дальнейшие отношения с начальством, в которые так подло и внезапно вмешалась судьба в лице дурацкой симпатичной сокурсницы… Она стала рассказывать, как Барков в нее влюблен, как он за ней бегает и что он у нее “вот здесь” – она показала Анжеле свой немаленький кулак. Чтобы та не мечтала и не открывала рот на то, что ей не принадлежит.
– И вообще он меня слушается.
– Странно, я не заметила, чтобы он к тебе как-то неровно дышал.
– Когда тебе это замечать, ты всего пару дней тут сидишь. И я его отшила пока. Слишком нетерпеливый мэн.
– Ну если отшила, то чего теперь хочешь?
Вопрос поставил Улю в тупик. Чего она теперь хочет? Хочет, чтобы всё было по-прежнему. Замерло в точке наивысшего момента развития. На пике, так сказать. Но, похоже, судьба везёт ее вниз.
Анжела пожала плечами и засобиралась к выходу.
– Ну пока, до завтра.
Уля только кивнула.
***
А завтра был кошмар.
Вызвал ее к себе директор, не успела куртку снять. Красное лицо его не предвещало ничего хорошего.
– Скибонова, что вы себе позволяете! Я за вами бегаю?! Как вы … – он задохнулся, – Как вы смеете такое!!
Уля молчала. Испуга не было почему-то. Он бегал, но не за ней, а туда-сюда по своему кабинету, потом остановился против нее, нависнув над ее головой.
– Я у вас где? Вот здесь вот? – он показал кулак, намного мощнее того, который показывала Уля Анжеле.
Уля смотрела в трясущийся кадык, безразлично и с каким-то странным ожиданием. Как будто сейчас происходит что-то важное и приятное для нее, и это ощущение было забавным. Она знала, что люди в таких ситуациях теряются, переживают, может быть плачут, но должны как-то спасать положение и оправдываться. Уля наслаждалась.
” Как он орал! Как он орал!” – рассказывала в дальнейшем Уля эту историю подругам, мечтательно закатывая глаза. Это было классно. Потому что кто-то – не просто кто-то неважный, а большой серьезный человек – страдает и истерит из-за НЕЁ! Она – источник всей этой эмоциональной бури, она, только она.
Уля повернулась и с тем же равнодушным лицом вышла из кабинета. Почему-то ни оправдываться, ни объяснять ничего не хотелось. Хотелось только сохранить это странное и приятное состояние, она словно наполнилась чем-то важным и перестала быть пустой и звенящей внутри, что порой невыносимо ее раздражало. Ей почему сразу стало все равно, что будет с ней дальше, вдруг совершенно далекими и нелепыми стали её мечты об отношениях с директором, и все окружающие ей тоже стали вмиг безразличны, ей показалось, что она тут вообще никого не знает, какие-то чужие незнакомые люди. Сначала она хотела просто уйти, совсем уйти отсюда, но вспомнила, что это как бы работа, что с работы просто так не уходят, а как уходят – она толком еще не знала, потому что работала первый раз. Идти обратно к директору и интересоваться процессом увольнения ей не хотелось. Она просто написала своими словами заявление об уходе, собрала свои немногие личные вещи со своего бывшего рабочего стола, с удивлением посмотрела на ту ручку, которую не взял директор в качестве "взятки", положила её на середину своего стола поверх листа бумаги с заявлением, никому ничего не сказала, оделась и поехала на квартиру, чтобы собрать вещи для отъезда к себе во Владимир.
***
Потом, много лет спустя, Уля рассказывала желающим печальную историю Анжелы, предавшей ее дружбу и доверие, как заслуженно наказала её судьба. И про глупого директора, который отказался от неё, предпочтя хорошему порядочному человеку, который бы с удовольствием, а главное, честно, вел бы его дела в любом городе, какую-то воровайскую вертихвостку.
Анжела стала любовницей Баркова. Тот сначала просто ей хорошо платил, а затем поставил заведующей в филиале, который создал, расширяя свой процветающий бизнес. Почему Уле это известно?.. Да потому что филиал в ее городе открылся, Анжелка-то тоже отсюда родом. Любит директор владимирских девчат, ха-ха. Вернее, любил. Потому что Анжелка во Владимире, а он сам-то в Нижнем Новгороде. Ну, встречались какое-то время, я не знаю… Но ты слушай! Анжелика обнаглела, притащила в фирму своих каких-то родственников, и они всей толпой стали жадно грабить доверчивого директора. Да так, что обанкротили фирму, а саму ее (Анжелу) под суд отдали, так наворовали. Он приезжал сюда, да, суд был. Да откуда я знаю, на сколько ее осудили! Ты слушай! Да, я с ним встречалась. Ну что говорил.
– Как жалко, говорит, что у нас с тобой не сложилось. Я уж понял, что эта тебя оклеветала. Но поздно. Поезд ушел.
– Да, Уля, правда, какая жалость! Сейчас бы ты была заведующей, считай, свой бизнес. Если бы тогда…
– История не знает сослагательного наклонения.
***
Позже болезни. С надеждой смотря вокруг,
Преданным взглядом, искала, ну где тот друг,
Принц, целитель, гуру или святой,
Кто мне поможет справиться с пустотой. *
Ася дружила с Ульяной, потому что нуждалась в людях, которые её любили бы и были близки, и взяла бы в друзья любого, кто оказал бы ей немного внимания, приблизился бы на расстояние, на котором различимы становятся черты лица и продемонстрировал свой интерес к поддержанию отношений, неважно, искренний или показной. Ася мало разбиралась в людях, вернее, совсем не разбиралась, её представления о человеческой психологии были поверхностны, а все мотивы поведения сводились к своему, единственному мотиву – человек нуждается в другом человеке и ищет общения, дружбы и любви. Больше ничего людям друг от друга не надо.
Она нужна была подруге, пока шли годы учебы. Посему Уля со своими способностями находить нужных людей и входить к ним в доверие, поддерживала хорошие отношения, всяческое расположение, в нужные моменты оказывала поддержку, в общем, как могла, проявляла известные ей качества настоящего друга. Ася со временем стала считать её своей лучшей подругой. Никто более неё не интересовался Аськиной жизнью, не проникался её интересами.
Потом закончились годы учебные, Аська разочаровала подругу своим нелепым бесперспективным замужеством, но поскольку та оставалась ещё в городе, где они учились, а Ася жила, Уля не спешила демонстрировать своё новое презрительное отношение. Аська же ничего не замечала, ни нового снисходительного взгляда сверху, ни холода в отношениях, ни отсутствия откровенности. Сама продолжала дружить за двоих, наполнять отношения своей энергией, делиться и откровенничать по-старому. Потом Уля уехала, и пропала с радаров на несколько лет. Асе тоже было не до нее. Девяностые начались для нее чередой проблем не только в стране. Замужество, рождение ребенка. Перестройка привела их молодую семью к обнищанию. Обычное сливочное масло стало стоить ползарплаты. Зарплаты тоже пока не было, муж прибежал из соседней республики, в которой уже вовсю шли митинги, забастовки и русских просили на выход, без большинства документов, кроме паспорта, это всё нужно было восстанавливать и искать способы заработка. Асина мама заболела после рождения внука, слегла и умерла, не успели опомниться. Потом муж работал на строительстве московского метрополитена, уезжал на вахту раз в месяц, слава Богу, стало на что жить. Ася устроилась преподавателем в школу.