Евгения Ляшко – Приключения ДД. Стрела Амура (страница 53)

Тамара Порфирьевна холодно улыбнулась и загадочно произнесла:

— Я угощу вас кофе, присаживайтесь. И пока вы будите пить, я потолкую кое с кем.

Хозяйка квартиры пошла с чайником на кухню. Юрец отказавшись от напитка, забился в угол дивана и как щитом прикрылся подушкой Соломона. Кот уселся рядом с ним с недовольной мордой, но требовать имущество обратно не стал. А Омелия плюхнулась на стул, который тут же заскрипел от дерганых движений миссис Далтон.

Поставив чайник с кипятком как бы случайно по соседству с зеркалом, таким образом, чтобы полированная поверхность была обращена в противоположную от визитёров сторону, Тамара Порфирьевна небрежно налила горячей воды в чашку с кофе и передала её Омелии, обвела присутствующих взглядом и чинно проговорила:

— Не мешайте мне. Это недолго.

Вцепившись за тонкую ручку чашки, миссис Далтон что-то невнятно пробормотала и с перекошенным лицом застыла в ожидании.

Тамара Порфирьевна жеманно вымолвила:

— Приветствую! С чем пожаловал?

Затаив дыхание, Дима застрочил по зеркалу открыточным почерком: «Этот домовой был я…». Юный волхв, лаконично изложил суть проблемы и в конце добавил: «Предлагаю сделку. Вы поддержите сирот, чтобы их приёмные родители не обижали, а мне поможете спасти потомков ведунов из морока. Взамен вы легко заработаете приличные деньги на коварной американке».

— А если это не будет выполнено? — отстранённо спросила Тамара Порфирьевна.

От её вопроса Юрец и Омелия разом побелели.

Дима сузил глаза и гневно застрочил: «Устрою разгром. Ославлю вас шарлатанкой. Вы меня может, и запрячете куда подальше, но подпортить вам репутацию я успею. Сами знаете, мне терять нечего. Не ровен час и ту-ту».

Тамара Порфирьевна медленно вывела ногтем: «Я согласна. Михаилу об уговоре молчок».

Дроздов, ликуя, написал: «Замётано!».

Она стёрла краем скатерти остатки надписей, отставила зеркало и брезгливо посмотрела на миссис Далтон.

— Что? Кто? Это был он? Это домовой из музея приходил? — пролепетала Омелия.

— Молчите! Вы пришли ко мне с грехом и хотели втянуть в грязное дело!

Миссис Далтон покрылась пятнами, глаза забегали, она не могла подобрать верных слов для оправдания.

— Я… Я… Я не знаю, что вам там наплели. Нет у меня никакого греха. Разве что какого-нибудь паучка случайно раздавила…

Вскинув голову, Тамара Порфирьевна погрозила пальцем:

— Не припирайтесь! Я всё знаю!

Казалось, что от этой сцены у Юрца глаза вылезут из орбит. Он медленно поднялся и, пятясь точно представитель ракообразных, потихоньку зашуршал вдоль стенки в сторону выхода. Миссис Далтон покачнулась на стуле и чуть не упала. А Тамара Порфирьевна зловеще произнесла:

— Дух проклял вас за грехи! Отныне вы приносите неудачу и конец ваш близок! Вон! Вон!

Омелия затряслась, повалилась на колени:

— Помогите! Спасите! Я заплачу!

Не спеша с ответом, Тамара Порфирьевна задумчиво изрекла:

— Вы даже не представляете, сколько это будет стоить… С вашим делом год не меньше мне возиться придётся. Я могу потерять постоянных клиентов.

— Я возмещу упущенную выгоду. Наперёд возмещу, — в голос зарыдала Омелия, — не отказывайтесь от меня…

— Так и быть, — снисходительно сказала Тамара Порфирьевна, — встаньте, утритесь и слушайте.

Миссис Далтон села на краешек стула и, постукивая зубами, уставилась на потенциальную избавительницу от чудовищной напасти, а та написала стоимость услуги на клочке бумаги и передвинула его к Омелии. Миссис Далтон задержала взгляд на цифрах и принялась обмахиваться растопыренными пальцами. Однако свежести её старания не принесли, Омелия краснела всё больше. И вот она исподлобья взглянула на Тамару Порфирьевну, протяжно вздохнула и нехотя кивнула.

— Оплатите, и я вам расскажу, как остаться в живых, — с трогательной заботой сказала Тамара Порфирьевна, протягивая карточку с реквизитами.

После того как в приложении мобильного банка подтвердили платёж, хозяйка квартиры сухо поведала:

— Вы успокойтесь, сокровищ нет уж давно. Во времена Отечественной войны обнаружены и на нужды тех лет истрачены. Что же до духов, то прогневали вы их своими гнусными происками. Да так настроили против себя, что и не унять. А всё почему? Катя и Петя, чужие ведь они дети, не ваши, не родная кровь. «Нагреться» на сиротах удумали. Если бы просто потомков привезли, где предок жил, так порадовался бы дух, авось подкинул бы вам, чем потешиться. Но нет, вы дебош учинили. Пеняйте теперь на себя. И полугода не проживёте с супругом, коли не сделаете то, что сейчас велю.

Омелия затряслась от страха. Она вцепилась как клещ за скатерть:

— Всё сделаю! Говорите!

— Отвезите детей к их тётке Людмиле в Ярославль. Оставьте Катю и Петю там. Да опекунство на тётушку оформите. Смотрите, чтобы ни одной копейки она не потратила. Жилплощадь расширьте, при надобности, чтобы детям вольготно у неё было, не скупитесь. Подсобите, коли в чём ещё нужда у них приключиться. И поспешайте, нельзя, чтобы духи долго гневались, а то ведь могут и передумать, да кару раньше срока наслать.

Подорвавшись реактивной торпедой, миссис Далтон выскочила из квартиры. Юрец откланялся с пылкими словами благодарности и тоже дал дёру. Как только хлопнула входная дверь, Михаил раздвинул шторы.

— Нам пора. Дима, следуй за мной.

Тамара Порфирьевна накинула пальто, изысканным движением приладила шляпку и сообщила брату:

— Я с вами и Соломон тоже. Чувствую, что мой дружочек пригодиться.

Михаил подозрительно посмотрел на сестру:

— А с чего это ты передумала? С каких это пор ты за просто так помогаешь?

— Не за просто так. Послышалось, что спицы у тебя волшебные имеются. А я страсть как люблю подобные безделушки коллекционировать. Подаришь и мы в расчёте.

— Вон оно, что… Что же так и быть. Поторопимся же.

Глава 40

ЗАГС запрятался в ничем не примечательном двухэтажном здании администрации города, возведённом в годы советского типового строительства. В обеденное время около него было безлюдно. Дима не находил себе места. Он только сейчас понял, что в махоньком городке, где не проживает и десяти тысяч жителей, не будет стоять вереница очереди для подачи заявления на регистрацию брака. Теперь его идея выглядела не такой уж блестящей. Около администрации рос единственный тополь, и имелась узкая дорожка газона с куцыми кустиками. Одинокая скамья у дороги, вероятно, представляла собой подобие автобусной остановки. Напротив расстелилась пустынная Торговая площадь.

«Тут, даже летом убого! Молодёжь сюда силой не затащишь! Только круглый идиот в такое место на свидание подружку приведёт! Куда же теперь?» — метался Дима.

Наставник выглядел сконфуженно. Он хмурился и прятался за широким воротником тулупа несколько от студёного ветра с колючей моросью, а сколько от назойливых взглядов прозорливой сестры. Тамара Порфирьевна выгуливала резвого Соломона на кожаном поводке с расшитой котиками шлейкой. Она подтянула питомца к себе, ехидно улыбнулась и полюбопытствовала:

— Мой дорогой брат, может уже откроешь превеликий секрет, для чего это мы сюда припёрлись?

Михаил сухо кашлянул:

— Ниточки нам кое-какие требуемы…

— Да-а-а с вами каши не сваришь, — она фыркнула, — так, хватит секретничать! Разгадала я, что именно ты намерился сотворить. Встречала в восточных фолиантах по колдовству как кротовые норы для побега из морока наведьмачить. Будь спокоен, знаю, о чём говорю. Между прочим, нам и ворсинок достаточно будет от влюблённых по их воле заполучить, целые нити вытягивать из одежды не надо, — Тамара Порфирьевна пожурила, — могли бы сразу со мной планом поделиться… Мужчины… А как вы решили выявлять истинную любовь даже представлять не хочу! Наверняка чего-то несусветного нагородили. Итак, дальше я беру контроль в свои руки, — она задорно рассмеялась, — насмешили, право. Придумщики! Фантазёры! Влюблённые парочки обычно совсем в других местах собираются. Их на набережной, в парках надо искать. Или на скамье примирения, в конце концов. Да не волнуйся, не волнуйся. Пешочком вниз по улице пройдёмся. Будет там вам всё. Раз я уж взялась, то всё будет безупречно.

Дима обрадовался такому повороту. Его ведическое нутро уже ныло от предчувствия, что вскорости нагрянет Прокул. Юный волхв помчался, куда указала сестра наставника. Преодолев спринтерским бегом с полкилометра, он оказался у памятника землепроходцам и мореходам, позади которого раскинулся прибранный сквер. На аллее никого не было, но Дима слышал голоса. Он присмотрелся. Студенты как пчёлы улей облепили длинную скамью и шумно переговаривалась. Дроздов оглянулся. Брат с сестрой шли быстро, но возраст брал своё, они не преодолели и половины пути. Дима поразмыслил: «Они тоже к ним подойдут. Кроме студентов ни души. Не потеряемся. Если что Соломон поможет. А я пока понаблюдаю. Присмотрюсь, кто тут к кому неровно дышит». И возомнив себя своеобразным Купидоном, который разбирается в делах сердечных, Дима рванул к молодым людям.

В группе из девяти человек была только одна девушка — обворожительная рыжеватая блондинка, которая с удовольствием смеялась над шутками ребят. Она пользовалась успехом. Имя «Карина» чуть ли не ежеминутно слетало с уст парней. Они ловили каждое её слово и старались угодить, наперебой угощая разнообразными снеками. Определить с наскока, кто из них влюблён по-настоящему, не представлялось возможным. Поначалу это обстоятельство сильно разозлило. Но поскольку ситуация была безвыходной, перестав играть желваками, Дима рассудил, что раз Карина пришла с этой компанией, то наверняка, среди парней, кого-то выделяет. Иначе бы она нашла себе занятие поприятней, нежели зябнуть на холоде в слякотном сквере.