Евгения Ляшко – Приключения ДД. Стрела Амура (страница 55)

Юный волхв обмяк, ощутив, что ноги будто превратились в рыхлую сахарную вату: последний шанс безвозвратно упущен, пришло время сдаваться или сразиться, понадеявшись на русский авось. Шлифовано-ровной походкой Дима сделал пару шагов. Еле скрывая, что находится на взводе, с натянутой улыбкой он дерзко спросил:

— Где она?

— Твоя подружка? Отдыхает. Ты подумал?

— Подумал.

— И что же ты выбираешь, умереть глупцом или сотрудничать со мной?

— Второе.

— Вот так бы сразу. Подойди.

— Не спешите! Сначала я хочу удостовериться, что с Милой всё в порядке.

Ловким движением пальцев, словно подёргав струны призрачной арфы, Прокул явил медузообразную глобулу чайного цвета. Дима разглядел, что в желеобразном содержимом, покоится Наузова. Предчувствие нехорошего подкатило к горлу ком тошноты.

— Что с ней?

— Я же сказал, она отдыхает… Твоя подружка отстранилась от страстей и желаний, постигает, что такое исчерпанность притоков аффективного сознания.

Негодование от вспышки прозрения всколыхнуло Диму. Побагровев, он неистово закричал:

— Она загнана в сон во сне! Она в кромешном сумраке принудительной нирваны! Там теряют рассудок! Кем она вернётся?!

— Какой смышлёный мальчик попался. Всё как надо смозговал. Только в одном ошибочка. Я могу запустить процесс вспять и достать твою ненаглядную, если будешь паинькой.

Дима заметался как тигр в клетке:

— Сколько она уже так?

— М-м-м прилично…, — обтекаемо протянул Прокул и злорадно добавил, — ещё маленько и будет достаточно, чтобы началось окончательное затухание.

— Верните её немедленно! Сейчас же!

Прокул саркастически похмыкал:

— Опять требуешь? Так не пойдёт. Даю бесплатный совет: хватит пыжиться. Я здесь условия выставляю. Ты возжелал её увидеть, и увидел. И это только потому, что я так захотел. А теперь подойди. Пора покидать морок. Давай скорее… Её жизнь в твоих руках…

Дима на секунду представил, что сейчас, он выйдет из морока укромной тропкой колдуна, и никогда не будет прежним. Отныне он станет марионеткой Прокула. После это шага мир навсегда разделится на до и после. И будет ли в новом мире его прежняя Мила гарантии нет.

Старик противно захихикал:

— Смелее, не дрейфь, я не кусаюсь.

— Я и не боюсь! — выкрикнул Дима, резко выдохнул, в полуобороте скользнул прощальным взглядом в сторону наставника и оцепенел оттого, как значительно поменялась картина вокруг скамьи…

Пухлячок, продолжая поглощать штрудели, с гордой осанкой сидел рядом с пунцовой Кариной, которая чуть от него отвернувшись, вцепилась в обеспокоенного кота. Соломон сверлил взглядом Диму из-за плеча девушки. Остальные студенты, тесно сгруппировавшись перед новоиспечённой парой, с красочными жестами поздравляли друзей с «помолвкой поневоле». Но самое важное творилось поодаль слева. Вооружившись объёмными костяными спицами, Тамара Порфирьевна, нашёптывая заклинание, вязала кротовую нору. Для обывателей это выглядело так, как будто пожилая женщина имитирует работу вязальщицы. Но на самом деле она работала с невероятным усердием, словно была не человек, а волшебный вязальный станок. Два невидимых плазмоидных шара с горящими как пламя свечи ворсинками, точно клубки давали пару невесомых алых паутин. Объединяясь в единый светящийся поток, лихо, укладываясь петельками, они создавали красно-дымчатое сетчатое пятно.

Прокул проследил взгляд Димы и словно взбесился: открылось то, что творится у него под самым носом:

— Щенок! Ты вздумал меня одурачить!

Дима затрепетал всеми фибрами души, мысли забились как стайка пойманных воробьёв: «Круг немногим больше половины. Спасти осколок пока нельзя… Осталось ещё немного. Совсем капельку… Пусть сам пропаду, но я должен спасти осколок…». Он вскинул руки и, как бы случайно, сделав шаг в бок, ближе к кротовой норе, обратился к колдуну:

— О чём вы?

— Стой, где стоишь! — взревел Прокул.

Мастерским движением колдун встряхнул руки, и поляна заискрилась фейерверками. Пылающие верёвки, словно продолжение пальцев Прокула, со свистом рассекали воздух, не позволяя Диме сойти с места.

— Ура! Огненное шоу! Здорово! — восторженно закричали студенты. Молодые люди показывали большой палец вверх Тамаре Порфирьевне с братом, решив, что они авторы представления.

Юного волхва заколотило от злости, но мозг работал ясно. Перед ним Огневик. Прокул управляет стихией огня. Почему-то его магию видят люди. Может и он смог бы? Дима застонал: дощечки Вайю не при нём, к мощи ветра не прибегнуть. Да и огонь может усилиться от порывов ветра. А водная энергия Милы спит непробудно вместе с ней. Как он может противостоять колдуну без магических артефактов? Никак.

— Я не сдамся, — пробормотал Дима, заметив, что круг спасения соткан на три четверти. Он сорвал осколок Коркулум с шеи, улучил момент и прыгнул через верёвку. Вторая огненная змея настигла и будто хлыстом полоснула его по спине. Посыпался град ударов. Но Дима бежал дальше. Ещё удар и он распластался на земле у самой плетёной норы. Балахон воспламенился. Дима поднялся на четвереньки. Ухватился за край норы. Проковырял брешь. И, стиснув зубы, отпустил. Частица сердца Вселенной испарилась. Теперь можно спасать себя. Дима покатился по траве, и она без промедления полыхнула. Спасения нет. Пламя обволакивало всё теснее. Языки огня лизали лицо, подожгли волосы. Дима не мог пошевелиться. Невыносимая боль поглотила рассудок. Ткань прилипла к телу, кожа плавилась, запах горелой плоти разъедал лёгкие. А разъярённый Прокул всё продолжал неистово наносить удары.

И тут чудом среди прочих возгласов Дима разобрал призывы Михаила:

— Не сдавайся! Сильный преодолеет преграду, а мудрый — весь путь!

Голос наставника придал силы, Дима прохрипел:

— Я не покорился!

Вдруг юный волхв осознал, что провернул колдун и мысленно сказал себе: «Огонь Прокула — это порождение магии-обманки. Ни одна стихия не подчинится, если ведун под гнётом внушительного колдовства. Тут нет допуска к природным энергиям. Мы в мороке, поэтому пламя не настоящее. Ожогов нет. Боли нет. Это наваждение, насланная иллюзия со спецэффектами. Прокул умён и силён, но сейчас такой же призрак, как и я. Студентам он показывает шоу-фантазию. Причинить реальный вред не может. Прокул им открылся, чтобы я поверил и наслал на себя боль. Ведь человек мнителен, болевые ощущения и синдромы болезни активирует сам, если верит, что поражён чем-то…».

Пелена чар спала. Дима увидел, что по-прежнему находится около кротовой норы. Над ним вспыхивают шапки салюта, но сам он цел. Дроздов прикрыл глаза. Враг не должен поймать его трезвый взгляд, не должен знать, что он прозрел.

— Митя! У тебя не больше минуты! — донеслось предупреждение Тамары Порфирьевны.

Жгучее озарение пришло к юному волхву: «Тамара Порфирьевна не поможет. Она не знает, как всех спасти и не собиралась этого делать. Обещание, данное под угрозой, не исполняют». Чудилось, что время сделалось тягучим. Вязкие мысли одолевали: «Всего минута. Один шаг и я свободен… А как же Мила? Её погружение в нирвану тоже не настоящее?». Дима приоткрыл глаз. Наузова пребывала в глобуле. Действовать предстояло стремительно.

— Была, не была!

Дальше всё произошло в считанные мгновения. Дима набросился на колдуна. Схватил за сюртук и потащил к норе. Оторопелый Прокул не успел ничего предпринять, как нырнул в растянутую Димой брешь и в ней растворился. Глобула тут же лопнула как мыльный пузырь. Мила шлёпнулась на землю и очнулась.

— Дима! Как я…

Но Дроздов невозмутимо пихнул Наузову в новую брешь в норе, и едва Мила пропала, запрыгнул сам. Как только он это сделал, круг спасения с невероятной скоростью распустился и исчез.

Фейерверк закончился. Продрогшие студенты засобирались в кинотеатр. Соломон беззаботно играл с дубовым листком, а брат и сестра, бороздили взглядами полянку.

— Как думаешь, он успел? — тревожно спросил Михаил.

Тамара Порфирьевна спрятала спицы в сумочке и холодно проговорила:

— Я свою часть договора выполнила безупречно, — чуть смягчившись, она добавила, — подожди денёк, другой, оклемается и даст знать.

Глава 42

Александра почувствовала, что белый свет больше не расплющивает её ослепительным сиянием. Перед глазами поплыли цветные круги. Затёкшие бока вдруг ощутили позабытую мягкость. Руки невольно сжали шёлковую простыню. Мозг озарило, что это не похоже на подстилку в стеклянном кубе. Воздух пах чем-то знакомым. Казалось, целая вечность ушла на то, чтобы поднять веки. Чарная приятно изумилась, увидев родные стены. Невзирая на сухость в глазах, моргать не хотелось. Пугало то, что милая сердцу картинка пропадёт, и Александра вновь окажется в заточении. Но нет. Несколько морганий, всё на месте. Она любовно пробежала взором по спальне, освещённой лучами заходящего солнца. От каждой вещицы вспыхивали светлые воспоминания. И тут взгляд упёрся в металлический шест. Присмотрелась. Инородным предметом высилось непонятно кем принесённое новшество — штатив для капельниц.

Александра сделала над собой усилие. Мышцы лица плохо слушались.

— Я дома, — проскрипела она, попыталась встать и грохнулась на пол.

Последовала яркая вспышка, как взрыв звезды. Чёрная пустота обморока окутала Александру. Она слышала приглушённые стенания матери отца. Почившая бабушка-колдунья надрывно вещала о том, что внучка бродит по тёмной полосе. Александра не желала нотаций и негативных пророчеств, пыталась думать о чём-то отрадном, но несколько фраз бабушки всё же завладели её вниманием.