Евгения Ляшко – Приключения ДД. Стрела Амура (страница 31)

— Сдавайтесь! Вы окружены!

Гуманоиды сбежали немедленно. Визгливо клокоча, они соскочили ниже уровнем на неприметные вертикальные лестницы, и энергично устремились прочь. Безгранично наслаждаясь тем, что с Наузовой ничего не случилось, любуясь её воинственной красотой, Дима на долю секунды превратился в неподвижное изваяние, пока раскрасневшаяся Мила с благодарностью смотрела на него.

— Ты пришёл… Ты снова меня спас…, — смущённо произнесла она.

Вдруг хлёсткая волна нового беспокойства охватила юного волхва:

— Не уверен. Они могут вернуться с кем-то посильнее.

Наузова растеряно указала на осколок:

— Нас обнаружили, но ты же добыл наконечник. Это же он, да?

Уверенно кивнув, Дима гордо произнёс:

— Гарантировано, он.

— Ведь всё должно было закончиться, так?

— Не знаю. В аудио-инструкции ничего не говорилось о том, как передать Дивинус наконечник стрелы Амура. И как завершить этот тупой морок я не имею представления и …, — он не договорил, разом заработали несколько машин, наполнив ровным гулом весь бункер. — Надо делать ноги! Бежим!

Дима подтолкнул Милу к лестницам:

— Ползём вверх!

— Согласна. Лучше удирать в противоположном направлении.

Она схватилась за поручни и пробормотала:

— Как-то странно, а почему в инструкции ничего не говорилось о передаче?

Поднимаясь по параллельной лестнице, Дима поделился мыслями.

— По ходу Дивинус не сильно-то в курсе, что тут и как. Но это даёт нам шанс удрать незамеченными и спрятать артефакт.

— Слишком просто. Артефакт — это единственный билет на свободу. Кто знает, может быть, мы обязаны вернуться на старт.

— Как ты себе представляешь отыскать то самое место, куда нас высадили?

— Не представляю… Но я бы не витала в облаках насчёт того, что Дивинус что-то не учли. Возможно, они стоят там себе наверху и ждут нас с наконечником.

Дима замер:

— Я об этом не подумал. Нам нельзя выходить из бункера.

Мила тоже остановилась:

— И что прикажешь делать? Ждать пока нас схватят инопланетяне и отберут артефакт? — она умолкла и язвительно уточнила, — или ты вспомнил, что собирался за своей Александрой?

— Я и не думал сейчас заняться спасением Александры, — чеканя каждый слог, сердито отозвался Дима. Он вдохнул-выдохнул и заговорил спокойно. — Нам бы безопасное укрытие найти и там отсидеться. К тому же я понятия не имею, как открывается крыша…, — он покрутил головой, — вон там, лиловое… На каменном постаменте что-то лиловое. Оно похожее на ракушку. Давай туда, — и не дожидаясь ответа, он направился к потенциальному убежищу, схожему с поставленным на бок двухстворчатым домиком моллюска.

— Сам ты лиловый, это скорее баклажановый, — вдогонку усмехнулась Наузова.

Дроздов оглянулся. В его глазах плясали смешинки:

— Это будешь не ты, если последнее слово останется не за тобой, — наигранно жалуясь, произнёс он и смешливо прибавил, — и знаешь что? Мне уже начинает нравиться, эта твоя милейшая особенность.

— Какая?

— Ворчливость.

— Я не ворчунья!

— Ещё какая ворчунья, — продолжал поддразнивать Дима, видя что Мила улыбается.

Тешась шутливой перебранкой, они добрались до ракушки, которая вблизи выглядела как вместительная матово-прозрачная кабинка колеса обозрения. Только Дима прикоснулся к раздвижным дверям, как те бесшумно разъехались.

— Это что кресла такие? — всмотрелась Мила на изгибы из цветных кристаллов, стоявшие в хаотичном порядке. — Нас точно не заметят в этой… Этой капсуле?

— Залазь. Нам тут не надо рассиживаться. Пройдём вглубь и там где-нибудь спрячемся.

Он подтолкнул Милу, зашёл сам и лёгким касанием прикрыл двери. Потолок излучал мягкое свечение, поэтому внутри было светло как в пасмурный день. Внутри чудным образом обитала морская свежесть. Этим, пусть и искусственно созданным воздухом, хотелось дышать. Пол был устлан персиковым ковром с густым ворсом. Подростки живо пробрались в конец помещения, где в середине стены на перламутровой шестиугольной пластине лазурью отливал ленточный узор. Мила провела по нему пальцем.

— Смотри-ка, бесконечная петля Мёбиуса.

Дима прищурился, вглядываясь в рисунок:

— Так и есть. Только эту петлю рисовали и раньше, ещё до того как её прославленный математик открыл широкой публике.

Мила присела на пол, скрестив ноги:

— Что-то в этом есть… Расскажи, что знаешь.

Устроившись рядом в аналогичной позе, Дима пожал плечами:

— Особо рассказывать нечего. Отец как-то показал в журнале картинку с древнеримской плиточной мозаикой. На ней Орфей на арфе для зверей играет и такая же перекрученная лента была несколько раз изображена в орнаменте по периметру.

— Это весьма древний символ… — задумчиво протянула Наузова. — Сын речного бога, философ-поэт Орфей и звери. Что хотел сказать автор? Все кто несёт в себе знания о магии воды, посвящены в непостижимые для обывателя тайны Вселенной…

— О чём ты?

— Сейчас поясню. Ты уже наверняка сталкивался с тем, что абсолютно каждый образ имеет заложенный смысл. Эта петля встречалась мне в ведических учебниках по водной стихии, но я ещё не постигла предназначение данного символа. Раньше люди знали, что изображать всё подряд нельзя.

— Ты имеешь в виду, что художники и скульпторы спрашивали разрешение у жрецов или духовных старейшин, прежде чем что-то запечатлеть на холсте или в мраморе? — вставил Дима.

— Можно и так сказать, но скорее было иначе: именно ведуны были заказчиками изображений символов, которые им были даны свыше. На мозаике, о которой ты упомянул, петля нарисована несколько раз. Я думаю, что это некий ключ к тому, что передано картиной.

— Вот уж и правда, супер важная задача! — съехидничал Дроздов и, сложив руки на груди, потешно взмолился, — скажи, зачем тебе это знать прямо сейчас?

Погружённая в мысли, Мила с прохладцей отреагировала на колкость.

— Неостроумно шутить. Поверхность у петли одна, она бесконечна. Зачем здесь эта эмблема?

Дима стушевался. Взглянул на узор и описал его:

— Это не кнопка. На неё не нажать. Просто гравировка. Причём красиво выполненная гравировка. Полагаю, она сделана не вручную, а механическим способом. Могу предположить, что это эмблема некого завода-изготовителя, ну или мастера.

Наузова громко вздохнула и, вскинув волосы, убрала их за спину. Она задумчиво повторила:

— Петля бесконечна, бесконечна…, — она заулыбалась, — Ну, конечно! Петля бесконечна как Вселенная. Я встречала мнение, что этот знак не что иное, как подобие строения нашей Вселенной.

В небольшом пространстве немного по-новому заиграл аромат вереска, отвлекая Диму от сложных помыслов. Он осторожно пригладил Миле растрепавшиеся волосы, постарался сосредоточиться и тут боковым зрением заметил дубинку.

— Это какая-то ручка или рычаг…Ты зачем её с собой прихватила? Может, она им нужна? По-моему, они эту железку у тебя просили…

— Когда ты был снаружи и начались подпрыгивающие вибрации цилиндра пришли вот эти инопланетяне и стали там копошиться: постукивать и крутить винты. Ты же сказал, брось что-нибудь, если отвлекать придётся. А что тут бросишь? Я к ним подкралась и из их ящика выхватила эту штуковину. Откуда я знала, что они так распереживаются по поводу неё? Они и стали за мной гоняться, пока ты не пришёл…, — и тут Мила всполошилась, — теперь же они от нас точно не отстанут!

Она схватила металлический стержень, в два счёта оказалась у порога. Проём открылся, Мила выбросила дубинку. Рычаг, зычно отстукивая по преградам из перил и ограды, загрохотал на платформе около капсулы. Дима поморщился. Наузова невозмутимо вернулась, не позабыв закрыть двери.

— Ты скора на расправу.

Заломив руки, она села полубоком к Диме и пробурчала через плечо:

— Сама уже догадалась, что надо было хоть немного дальше откинуть, чтобы ложный след указать, — она ругнулась, — как думаешь, они уже бегут сюда?

— Если у них нет видеокамер, то может и не найдут… Решат, что где сейчас находится эта штуковина и есть ложный след. Заберут и отстанут.

Внезапно Мила подскочила и задвигалась как разъярённая волчица: