Евгения Ляшко – Приключения ДД. Стрела Амура (страница 25)

С плавной качкой посреди крутых пурпурно-коричневых скал воды реки несли молодую колдунью в неизвестном направлении. Александра понимала, что удаляется от вулкана, удаляется от цели, теряет перспективу отыскать дорогу, теряет возможность быть первой, но силы окончательно покинули её. Последний рывок словно обескровил и она, сродни крошечному засохшему листку, безропотно подчинилась стихии.

Глава 19

С уходом Александры кладовая как будто опустела, а Дроздова накрыла тоска сиротливости. Немного помешкав, немое оцепенение Димы всё же улетучилось. Звон в ушах от накатившего негодования стихал. Мнение насчёт Чарной окончательно сформировалось, и юный волхв собрал обрывки мыслей в последовательный ряд, отзеркалив собственное восприятие жизни: «Александра другая. У её нет друзей. Она не умеет доверять. Привыкла рассчитывать только на себя. И я так раньше думал, что только сам могу со всем справиться. Я понадеялся, что она старше и поможет. Ошибка в том, что я наделил её качествами, которые подразумевается, имеются в каждом взрослом человеке. Ха, а ведь как там шутят… К одним мудрость приходит в старости, а к некоторым старость приходит одна. Неважно какой возраст, важно насколько сформировался разум… Я даже как-то не подумал, что она может струсить. Она поддалась страху. Будто не знает, что он плохой советчик. Человек как социальное существо безопаснее себя чувствует, ощущая плечо себе подобных, разделяя общую опасность, он в разы сильнее. Но нельзя её за робость попрекать… Что же я снова один. Нужны ли мне компаньоны? Хм-м команда часто всего-навсего временное понятие: вышли на поле, вместе поиграли против соперника и разошлись после матча…».

Он нахмурился, замотал головой и тихо произнёс:

— Нет. Не так. Нас здесь много… Пусть в тот раз я ошибся в соратнике, но из этого не следует, что остальные поступят со мной так же. Я никого бросать не намерен, я так не могу. Я обязан помочь остальным. В людей надо верить. Надо обязательно давать им кредит доверия. Делать добро надо, не унывая. Доверять, не сомневаясь».

Дима посмотрел на желтоголового. Связан надёжно. Юноша выглянул в коридор и заскользил точно заматерелый лазутчик, намереваясь освобождать всех, кого встретит.

Запущенный Дроздовым освободительный мятеж прокатился по термитнику с такой скоростью, что обескураженные насекомые даже не успели оказать сопротивление. Через какое-то время желтоголовые вместе с командирами были обездвижены. Бывшие рабы, несколько десятков человек, прославляя избавителя, праздновали победу громкими выкриками. Братия в балахонах скандировала так громко, что Дима поспешил вывести всех наружу. А там, на выстроившихся вплотную по тесёмке каменистого берега потомков ведунов напали другие эмоции: мандраж и озабоченность, ибо мост через бурлящий поток отсутствовал, лодок тоже не было.

Всеобщее ворчание и тихое раздумье прервало звонкое каверзное высказывание Милы:

— Но мы же не оставим их всех связанными? Малютки без ухода погибнут!

Повстанцы единовременно загалдели. Дима поддержал Наузову:

— Она права. Освободим одного, а заодно поинтересуемся, как перебраться с острова на сушу.

Нежданная идея обрела разумное объяснение и все безгласно условились, но тут же повинно склонили головы: возвращаться в термитник никто не хотел. Дима тщетно рыскал взглядом. Он понимал, что один не справится. Недооценивать способности термитов нельзя. Дроздов не собирался брать женщин с собой и отрицательно покачал головой, заметив попытку Наузовой пойти с ним. На удивление Мила послушалась, но на челе девушки отражалось сомнение. Напряжение затянувшейся паузы нарастало…

Внезапно по толпе как от ветра по неглубокому водоёму пошла рябь: молодой чернявый мужчина, примерно вдвое старше Дроздова, танковым клином протискивался сквозь ряды. Смуглое лицо светилось типичной горячностью южан. Он выступил вперёд и зычно крикнул:

— Я с тобой, малец!

Больше никто не вызвался, но юный волхв и без того был неописуемо рад. С коренастым добровольным помощником он привёл желтоголового на берег. Антенны ему не развязали, а конечности от пут освободили. Термиту жестами показали, что требуется. Насекомое испуганно затрясло лапками.

— Он нас боится. Толку не будет, — огорчённо резюмировала Мила.

Южанин сдвинул брови, оскалился и с утробным рёвом изобразив свирепый темперамент гладиатора, встал в стойку как на боксёрском ринге, красноречиво давая понять желтоголовому, что запросто превратит его в отбивную, если термит откажется сотрудничать. Применённая тактика возымела отрицательный эффект: недавний узурпатор сжался от страха сильнее. Его реакция натолкнула Диму на свежую мысль. Он пантомимой показал, что хочет пить и есть, а потом покачал руками так, словно в них был младенец. Затем он указывал пальцем в термита, показывал кивками и, махая руками, что желтоголовому надо скорее спешить домой. И так несколько раз по кругу. Казалось, что термит, насилу, сообразил, что его отпустят к личинкам и позволят освободить сородичей, в обмен на подсказку: указать переправу. Он приободрился, взобрался на плоский коричнево-сизый валун с зернистой поверхностью и замахал лапками так, будто что-то тряс. Теперь повстанцам пришлось разгадывать шараду из непонятных жестов. Версии отсутствовали. Термит повторял и повторял. И вот его энтузиазм стух. Он временно затих насовсем и вдруг резко подпрыгнул. Кто стоял ближе, с возгласами шарахнулись, а термит продолжал прыгать.

— Он хочет, чтобы мы скакали вместе с ним? — раздался из толпы чей-то голос.

— Нет! Он хочет, чтобы надавили на этот камень! — просиял Дима, и он ринулся к термиту, который услужливо освободил место.

Других предложений не поступило, потомки ведунов впали в молчаливое ожидание. Дима надавил на камень. Ничего. Ещё и ещё. Огляделся. Ничего не произошло.

Южанин отодвинул его:

— А ну-ка, братское сердце, пропусти старшого!

Дроздов соскочил, а чернявый усиленно принялся нажимать. Под его яростным натиском валун противно заскрипел и немного подался.

Мила с волнением воскликнула:

— Смотрите! Там!

В неприметной узкой расщелине выступил обтёсанный каменный бортик.

— Ещё! Давай ещё! — скомандовал Дима, рассмешив южанина, который, тем не менее, подчинился и сильнее приложился к валуну.

Бортик выдвинулся дальше, а на противоположной стороне показался такой же. По каньону разнеслись крики:

— Ура! Мы нашли мост!

Силовое упражнение по активации разводного моста привело к ожидаемому результату: над рекой появилась полноценная перемычка. Мост был узкий, без перил, но это обстоятельство совершенно никого не заботило. Повстанцы вновь обрели свободу и, вспомнив, зачем они здесь, хлынули штурмовать гору. Самые отважные пробирались по тонким уступам. Те, кто осторожничали, пошли в обход. Желтоголовый скорёхонько скрылся в термитнике. Существовал риск, что он может вскоре появиться с армией собратьев и попытаться усмирить рабов. Дима решил, что именно поэтому попытка проговорить со всеми общий план действий у него провалилась. Только что с обожанием смотревшие на него парни и девушки, никак не откликались, и казалось, вовсе забыли о его существовании: пик объединения прошёл, теперь каждый снова был сам за себя…

Только южанин отсалютовал на прощанье:

— Меня зовут Анвар. Моё имя имеет арабские корни и переводится как «лучезарный». Это значит, что я призван творить добро. Ещё увидимся!

Мила медленно перебралась на другую сторону. Дима понял по размеренности в её движениях, несмотря на природную шустрость, участвовать в общей давке Наузова не собиралась. Она прислонилась к валуну поодаль моста. Её взгляд скрупулёзно бороздил по скале в поиске наилучшего курса. Она лениво водила пальцем по крупной прожилке в камне и вдруг с сарказмом выдала:

— Мы с ними одной крови, а они даже спасибо не сказали.

— За что спасибо? — истощённо спросил Дима, с отрешённым видом примостившись поодаль, но на самом деле он был более чем сосредоточен. Мила желала общаться, и Дроздов не хотел упустить этот момент: пытливый ум осознал, что через проговаривание можно не наживать и избавляться от множества проблем. И если у девушки возникла потребность высказаться, то он с удовольствием предоставит ей эту возможность.

— Очень остроумно! Хочешь поскромничать, герой?

Юный волхв внутренне усмехнулся: эта прекрасная особа умела удивительную способность взвинчивать собеседника с полуслова. Он незаметно сделал медленный вдох, усилием воли сфокусировался и прикинул: «Раздражённый тон маскирует повышенную тревожность. Гипотетически угроза опять попасть в заточение не миновала. Если Милу не остановить, то мы снова поссоримся. Надо аккуратненько помочь ей справиться со стрессом. Она всё равно не признает, что нервничает». И Дима, интуитивно ощущая, что термиты не нападут, вопросительно уставившись на Наузову, устало спросил:

— Извини. Я отвлёкся. О чём ты?

Она смерила его надменным взглядом:

— Это же ты нас всех освободил. Благодарю, молодец! Поступил как герой. Можно и грудь выпятить.

Заложенная в речь язвительность не ускользнула от слуха Дроздова: «Она рада, но надуманные состязания, всё ещё её не отпустили. Нужно срочно проговорить о чём-то ином, но Мила не даст этого сделать… Тогда так, я тему углублю, разовью, но сделаю это на базе неоспоримых смыслов…». Насколько мог нейтральным тоном он произнёс: