Евгения Ляшко – Приключения ДД. Рубиновый след (страница 32)

Юноша, даже не пытался представить, что будет дальше, а только следил за ритмичной работой могучего сложения мужчины, но тут аналитический ум заставил его вглядеться в крону дерева, которой казалось, не было конца и края, и изумлённо прошептал: – Как же странно оно разрослось?

Жарик подпрыгнул ближе и пояснил: – Это Баньян. Его ветви пускают корни-отростки по воздуху. Те врастают в землю и образуют новые стволы. Так может целая роща или даже лес появиться.

– Чудно. Так это просто творение природы, а что же дальше будет, – пролепетал Глеб, морально готовясь увидеть исполнение стародавнего обряда.

Мормагон работал быстро. Появление самодельного плуга не заставило себя ждать. Он взял изделие, которое по размеру было с детский самокат, и пошёл к реке. Спустившись к самой воде, он сделал несколько шагов вперёд и остановился, замочив брюки до колена, а затем послышалось его пение низким глубинным голосом. И тут спустя несколько минут на противоположном берегу послышали женские голоса, а потом появились пять длинноволосых девушек с венками на головах. В тонких, похожих на паутину одеяниях они стали заигрывать с Мормагоном. Тот продолжал петь. И вот девушки, оживлённо смеясь, рванули к нему через реку, со скоростью антилоп убегающих от голодного тигра.

– Что он делает? – не выдержал Глеб.

Жарик захихикал: – Речных нимф позвал. Потамиды добрые. Не откажут. Нужно просто этот плуг с обрядными песнями по дну протащить, чтобы ил взрыхлить, и дождь грянет. В деревнях такие обряды в засуху селянки исполняют и всё получается. А нам сами нимфы дождь помогут устроить. Хорош дождик будет. Дедушка точно явиться.

Так и случилось. Потамиды прошлись с плугом и внезапно появившиеся лилового цвета тучи заволокли небо. Грянул ливень. Крупные капли дождя сделали воду реки кипящей. Нимфы ещё немного порезвились с плугом, и когда небо готово было обрушиться на землю, уплыли в омут водоворота, образованного встречным течением, а Мормагон поспешил наверх. Он набросил кафтан и указал на чернеющую неподалёку расщелину в скале около тонкого деревца, которое хлёсткий ветер гнул в разные стороны.

– Пока нас не смыло надо там схорониться! – гулко пробасил богатырь.

Временные соратники устремились к расщелине, где за узким входом открывался просторный грот, в центре которого сверху зияло огромное отверстие с ниспадающими лианами, обвивающими шершавые поверхности пещеры, словно изумрудные водопады.

– Нам надо у входа стоять, чтобы Серого Волка ее упустить, – забеспокоился Глеб и остановился.

– Жарик сам постоит. Нам лучше не приближаться, – посоветовал богатырь, махнув рукой следовать за ним.

Довольный птенец остался под деревцем, прыгая у самого края пещеры, с нетерпением поджидая родственника. Остальные спрятались от набирающей силу непогоды на поросшем мхом возвышении в крохотной, как альков нише. Мурашки бегали по телу Глеба, ему безумно хотелось посмотреть на Серого Волка. Протискиваясь в самый угол ниши, снимая с себя липкую вездесущую паутину, юноша хотел было прислушаться к разговору Мормагона и Константина Евгеньевича, разглядывающих нож, которым орудовал богатырь, но их беседа его не заинтересовала. Мужчины спорили о качестве клинка, а Глеб в этой теме совсем разбирался. Он знал, что казачий кинжал проверен предками, и вопрос удобства управления клинком был лишь делом привычки.

Дозорный монотонно бубнил: – Как ты не поймёшь, чем длиннее клинок, тем бо́льшая режущая способность у него имеется, а этот нож коротковат на мой взгляд для твоих рук.

– По-твоему, так что ли получается – чем больше, тем лучше? – усомнился Мормагон.

Константин Евгеньевич возразил: – Я этого не говорил. Режущая способность это лишь одна из характеристик. Важно, чтобы диапазон практического применения в действиях не ограничивал. И у более длинного клинка она выше. Избыточная же длина во вред пойдёт там, где точность реза нужна. Мой совет таков, что длина лезвия ножа должна быть примерно как длина его рукоятки. И лучше, чтобы она была примерно равна ширине ладони владельца. Вот тогда, самый идеальный вариант получается.

– Ой, ли? В какую дорогу собираешься, такое, и оружие с собой берёшь.

– Ты думал цыплёночка проводить с вот этим? – хмыкнул дозорный, указывая на клинок в руках Мормагона.

– От медведя шатуна, да от зимних волков ты и двуручным мечом не отмахнёшься! Разное с собой оружие надо иметь. А коли, нет ничего, так и дрын сгодится для боя. Пока этот нож ни разу меня не подвёл, а весь арсенал с собой таскать та ещё забава. Тогда бы и боевого коня нужно было с собой прихватить, а он у меня сейчас от дел ратных отдыхает. Берегу я его. Дивинус совсем обнаглели. Не ровен час, как битва великая случится. По пустякам силу коня не растрачиваю.

Прогремевший гром запустил новую партию мурашек по коже юноши и скучноватый диалог о ноже перестал для Глеба существовать.

Он опять углубился в размышления о Сером Волке: «Помнится в одной статье было сказано, что некое племя туземцев после того как какая-то американская военная база на их острове закрылась, соорудило чучела самолетов из пальм и веток всяких, обозвав их деревянными птицами. Таким образом, призывая высшие силы, аборигены ждали, когда «боги» к ним вернутся, чтобы опять получать бесплатную еду, которой с ними иногда делились военные. Может быть древним людям, в те времена, когда не существовало таких слов как «ракета» легче было сказать, что это туча по небу пролетела, когда они видели некий неизвестный летающий объект. Ведь кроме облаков и туч, которые перемещаются в небесах, других подобных быстро двигающихся вещей они не знали. Тогда получается, что Серый Волк это какой-то механизм из ряда доисторических технологий?».

Юноше показалось, что от этих мыслей его тело начало гореть и чесаться. Мо́чи не было терпеть. Покусывая губы и ёрзая по холодному камню, он словно пританцовывал на месте, нестерпимо желая узнать, что там происходит снаружи. Глеб бросил несколько мимолётных взглядов, на всё ещё увлечённо беседующих мужчин и стал медленно отодвигаться к краю ниши. Затем встал, и, как будто разминая затёкшие ноги, стал прохаживаться, постепенно удаляясь к выходу из пещеры. Вспотев от волнения, с замирающим от любого звука сердцем он добрался до края узкого прохода и выглянул наружу. Глаза юноши сразу же впились в происходящее действо, Жарик подпрыгивал на одном из камней, усиленно махая крыльями, а к птенцу с неба спускался огромный ковёр-самолёт, на котором было вышито изображение крылатого волка. От увиденного челюсть парня стала опускаться сама собой. Он в предвкушении дальнейшего чуда неистово ожидал появления хозяина летательного аппарата из сказок, которые для юноши в последнее время всё больше становились реальным миром.

И вот ковёр-самолёт приблизился к Жарику. Глеб с некоторым разочарованием разглядел мелкого размера разъярённого волка, от которого, как и от птенца, шипя, отскакивали капли воды.

«Вот тебе и сказочный герой» – пронеслось в мозгу парня.

Прерывисто вздохнув, он стал прислушиваться к разговору.

– Ну, ты учудил Жарик! Вот кто оказывается, обряд вызова дождя тут обустроил! Семаргл, твой дед, как хранитель Вечного живого Огня сейчас проводит Великое тайное заседание. Кого там только нет, и Симург прибыл, и Переплут. Дивинус снова дары приносили, нужда у них какая-то, заручиться поддержкой хотят. Но все-то знают, что это они только отвлекают нас, зубы заговаривают, ищут, где раздоры старые есть, чтобы возбудить их. После прошлого визита Дивинус удалось некоторых помирить, а теперь кто его знает. Есть те, кто на подарки щедрые позарились. А меня сюда из-за тебя сослали! Живо взбирайся! Может, успею ещё уши погреть, да из первых уст хоть что-то услышать.

Не растерявшись, птенец запищал: – Волколак, прости! Сам видишь, мне домой добраться надо. Помоги, коли можешь. Только я не один, там, в пещере ещё трое. Одного отблагодарить надобно, он меня подобрал, холил и лелеял, и помогает Рубиновый дворец искать, а у двух других дело важное к маменьке. Помоги, доставь нас в Ирий! Я в долгу не останусь!

– Знаю я вас цесаревичей, как всегда, пообещаете, да позабудете. Мал ты ещё, чтобы обещаниями разбрасываться. Эх, ладно. Коли вспомнишь об услуге этой, так благодарен буду. Зови скорее спутников, места всем хватит.

Счастливый Жарик так обрадовался, что с его крыльев от обуявшего восторга слетело пару искр.

– Э, ты это, поосторожней давай, а то пешком пойдёшь! – заскрежетал челюстями Волколак.

Жарик попятился назад, развернулся, и вприпрыжку помчался в пещеру. Только он вошёл в неё как вспыхнул голубым огнём как шаровая молния. Глеб отпрянул, но было поздно. Птенец налетел прямо на него, и разряды тока затрусили тело юноши в судорогах. Запахло палёным. Спазм голосовых связок не позволил Глебу издать ни звука, не то, что позвать на помощь. Он грохнулся, как подкошенный на пол и потерял сознание.

Глеб очнулся в небе. Он догадался, что находится на ковре-самолёте. Непроглядная гуща рыхлых сизых облаков окружала со всех сторон влажной мглой. Пронизывающий ветер не давал полностью открыть глаза. Перед парнем мелькнули спины богатыря и дозорного. Жарик сидел на голове Мормагона. Голос Волколака раздавался откуда-то сбоку. Ладони юноши ещё помнили холодный усыпанный острыми камушками пол пещеры, но пальцы уже машинально теребили кисточки множества маленьких подушек, на которые его заботливо уложили.