Евгения Ляшко – Приключения ДД. Рубиновый след (страница 31)

Глеб совладал с захватившей его на мгновение паникой и, растягивая слова проговорил: – Понимаете, мы случайно подслушали ваш разговор. Мы ищем рубины. Только поймите нас правильно мы не воры или грабители. Нас интересует всего несколько осколков, некогда бывших единым целым. Нам надо вернуть их хозяину. Мы посланники самого Суммумессе. Хотим проверить вдруг то, что мы ищем, находится в Рубиновом дворце, о котором упомянул… Э-э-э этот, – Глеб замешкался, подбирая слова для того, чтобы верно назвать птенца, от которого, возможно, зависела их с дозорным судьба, ведь богатырь всё ещё раздирал их колючим студёным взглядом, – Э-э-э, этот, этот юный сын Великой Жар-птицы!

Мормагон захмыкал и стал двигать нижней челюстью так, словно у него во рту появилась жевательная резинка, а затем тяжёлым, давящим на перепонки голосом произнёс: – А ну-ка скажи мне парень, как ты дорогу высмотрел? Откуда знаешь, где Ирий расположен?

Глеб моментально смекнул, что рассказывать о детских книжках не стоит, лучше попробовать соврать и насколько смог внятно произнёс: – Перед тем как пещеру размыло, я карту на стене разглядывал. Что-то запомнилось.

Константин Евгеньевич как бы невзначай проронил: – Если для вас разделить с нами путь хлопотно, так мы сами пойдём. Не поминайте лихом.

Дозорный повернулся к Глебу и, подмигнув юноше, сказал: – Пойдём Глеб, вдвоём мы скорее доберёмся. Нечего попутчиков зазывать. В будущем ты уж будь добр, со мной посоветуйся для начала, надо ли нам к кому тут подходить.

Глеб стыдливо извинился, и тут же деловито заявил: – Конечно, конечно. Понял науку. Не всем кому предлагаешь помощь, она нужна. А ваш перстень нунтиуса вмиг нас доставит без лишних хлопот, и впрямь, зачем нам кто-то ещё.

– Вот и не будем мешкать, – дозорный похлопал юношу по плечу, подталкивая впереди себя и уводя его в сторону возвышающейся основной части монастырского комплекса.

Богатырь нарочито закряхтел: – Вот видишь, Жарик они бы нам всё равно не помогли. Нельзя тебя ни какой магией куда-либо доставить.

Глеб, поражённый сомнением в силе перстня, остановился как вкопанный.

Он обернулся и, уставившись на птенца, спросил: – Почему? Если я видел картинки дома Жар-птицы, значит, перстень сможет нас туда перенести. Мой друг так даже подо льдами в океане побывал.

Пушистый птенец запрыгал ещё выше и пропел: – Я чистый непорочный огонь и никакая магия не посмеет ко мне прикоснуться.

Тут Жарик слетел с головы богатыря на бугристый обомшелый камень и, склонив голову на бок, стал умилительно упрашивать Мормагона: – Давай с ними пойдём. Ну, давай! Я домой хочу! Моё оперенье пока не обжигает, но вот-вот я могу возгореться, и беды наделать!

Тут Глеб вспомнил, что к Жар-птице нельзя прикоснуться руками и внимательно посмотрел на её сына: – И вправду, ты же полыхать огнём должен.

– Мал он ещё, – недовольно пробасил Мормагон. – Да растёт не по дням, а по часам. Того гляди и полыхнёт, искры не раз пробивались. Кафтан мой в двух местах уж прожёг. Ладно, отрок, сказывай, что знаешь, а там посмотрим одна ли у нас дорога.

Юноша приосанился и, перебирая в памяти полученные знания из книг и вплетая на ходу про Рубиновый дворец, о котором только что узнал, стал пространно рассказывать, одновременно дискуссируя с самим собой: – Жар-птица обитает в Ирий, где царствует вечное лето. Возникло это место после битвы богов Света с силами Тьмы, потому как разделили боги Вселенную, установив Великую Межу между мирами, бросив там камень, в котором, по-видимому, и находится дворец Жар-птицы. Камень тот с такой силой упал, что откололась часть суши. Ещё там есть море ласковое, без штормов, а само как парное молоко, где плещутся невиданные рыбы. Буйство сочных красок райского сада завораживает дивностью природы. Тропическая радуга уходит в небеса над потаёнными бухтами и заливами. Человеку там не нужны блага цивилизации он возделывает землю, поедая плоды трудов своих, охотится и рыбачит лишь для того, чтобы насытиться, а не для развлечения. Так, так, так, что мы имеем? Роскошная природа и практически круглый год одна и та же температура. В общем, благодать для жизни, а для путешественников и туристов тем более лакомое местечко. Э-э-э в тёплых странах значит, этот Ирий, и это здесь где-то рядом. Ага! Мы сейчас где-то в центральной части Индии и нам нужен остров. Итого – наш путь лежит на Шри-Ланку.

Константин Евгеньевич стоял поодаль, как ни в чём не бывало, слушая рассуждения Глеба, однако лоб его стал гармошкой от взлетевших бровей, когда он услышал вывод умозаключений юноши и, прокашлявшись, выдал: – Туда отсюда будет больше пары тысяч километров. Пешком не осилим.

Глеб вздохнул и, по привычке щёлкнув пальцами, пробормотал: – Нам бы Серый Волк помог. Он дорогу знает.

В наступившей тишине среди скальных пород эхом, дарящим умиротворяющий шелест вод неспешной реки, дозорный и богатырь с задумчивым видом почёсывали затылки, кумекая над тем, как осуществить задуманное. Глеб тоже затих. Высказавшись, юноша погрузился в размышления, которые и раньше не давали ему покоя.

Силясь разгадать тайную природу явлений, парень пытался ухватить всё время норовящую ускользнуть почти сформировавшуюся новую мысль, подтачивающую со всех сторон любознательный мозг: «Так, так, так редкостная наблюдательность наших славянских предков обозначила чёткую последовательность того, что в природе всё имеет прикладное значение. Серый Волк как явление природы был кем-то или чем-то полезным, так как ему поклонялись, но нельзя забывать, что его и боялись. И так, что мы имеем. Если Жар-птица – это молния, то становится понятно, что от сильной грозы разорялся царский сад. А кто же этот хищник был в той сказке? Какой образ закладывался в этого мифического персонажа? Волк забрал у Ивана царевича коня, то есть средство передвижения и, следуя древнему закону справедливости «забрал – отдай сполна» включил магические свойства и помог добыть и Жар-птицу, и девицу, и другого коня. Ещё один примечательный момент – Серый Волк не боялся идти к Жар-птице. Он всё про неё знал… а ведь молнию можно поймать на молниеотвод… и это, как правило, металл… то есть металлический серого цвета штырь или трос… а ведь в некоторых сказках упоминалось о том, что Волк Железный… Какое-то странное ощущение, что всё намного проще. Надо не усложнять, а посмотреть отстранённо…».

Жарик с открытым клювом долго смотрел на задумчивого Глеба и вдруг тихо пропищал: – Серый Волк это мой дедушка.

Глеб чуть не подпрыгнул от такого заявления: – Ты читаешь мои мысли?

– Нет, – Жарик закрутил тонкой шеей. – Ты сказал, что Серый Волк может помочь. Это мой дедушка и он без сомнения поможет мне.

Перед глазами Глеба серпантинной лентой запрыгали картинки из книжек, и он несколько раз щёлкнул пальцами, наконец-то ухватив соль мысли, так давно его одолевающей: «Ну, конечно же. Серый Волк не боялся Жар-птицы, потому что она его порождение. В миф было зашито грозовое облако, носящееся по небу шквалистым ветром! Оттого-то он так быстро и возил Ивана царевича! Все образы сплетены сакральным знанием, что с природой надо разговаривать на её языке! Вот это да! Как бы я хотел понимать истинный смысл оставленный предками в настоящих не переделанных на разный лад сказках!».

Вслух же юноша, широко улыбаясь, спросил: – Знаешь, где найти твоего дедушку?

– Его легко позвать. Надо всего-навсего вспахать реку. Только это должна женщина сделать, – затараторил Жарик.

Глеб нервно расхохотался, чем оторвал от дум Константина Евгеньевича и Мормагона: – Вот это задачка! В самом деле, проще простого!

Жарик задорно скакал на валуне, думая, что Глеб тоже радуется, но опечалился, когда услышал ответ юноши.

– Как ты вообще себе представляешь, чтобы мужчина с плугом реку вспахал, не говоря уже о женщине?

Только Глеб это произнёс, богатырь хлопнул себя по бокам: – Ай да молодец! Ай да Жарик! Так и сделаем!

Парень уже ничего, не понимая плюхнулся на валун рядом с птенцом и ставшим фальцетным голосом уточнил: – Вы будете реку пахать?

– А что тут такого? – взял Мормагон Жарика на руки и тот снова воспрянул духом. – Самый действенный обряд с незапамятных времён. Никакой магии, только прямой разговор с Матушкой природой.

– Да, да, да! – запищал птенец и, выпорхнув на землю, указал крылом на рощу в сотне метров левее. – Тут для отличного плуга всё сгодиться.

Богатырь сбросил кафтан на каменную скамью, вынул из ножен острый клинок и ринулся ощупывать деревья и кустарники. Глеб втянул голову в плечи и растерянно посмотрел на Константина Евгеньевича, спокойный вид которого вынуждал довериться происходящему.

Устраиваясь на скамье рядом с одеждой Мормагона, дозорный тихо сказал Глебу: – Признаюсь, я на самом деле не в обиде на твой поступок. Ты один из посланников Суммумессе и это многое объясняет. Вас троих ведёт проведение. Но я буду бесконечно благодарен, если у нас с тобой получится действовать более осмотрительно и сплочённо.

Глеб, с поникшей головой ссутулился, но потом расправил плечи и степенно поведал: – Не знаю, что на меня нашло. Я так рад, что вы меня понимаете.

Раздались глухие звуки. Богатырь стал воротить клинком какое-то дерево, собираясь выстрогать из него для плуга детали: дышло и ручки переходящие в лемех.