Евгения Ляшко – Приключения ДД. Рубиновый след (страница 21)
Глеб и Катерина устремили взгляды, куда кивнул дозорный. Каменный диск, размером с футбольные ворота, с символикой по краям, напоминавшей созвездия и вертикальным стержнем с округлым навершием посередине, располагался левее моста. Поодаль стоял высокий глиняный сосуд в каменном бассейне, отдалённо напоминая фонтан.
По спине юноши пробежали неприятные мурашки: «Тут кто-то обитает, и возможно, этот кто-то сейчас за нами следит».
Тем временем Константин Евгеньевич, словно рассуждая сам с собой, продолжил делиться знаниями в области астрономии древних: – Солнечные часы, как инструмент определения времени, прежде всего, был востребован жреческим сословием. Именно им надо было совершать различные обряды, посвящённые небесным светилам. Они заглядывали в будущие и строили прогнозы. В тёмное время суток использовались водяные часы. Вон та глиняная чаша поодаль, окружённая каменным резервуаром с высоким бортом, скорее всего, имеет отверстие на дне. Думаю, это является устройством для измерения времени по ночам. Кстати, фраза «время истекло» появилось именно благодаря конструкции водных часов, на которой наглядно видно как течёт время. И так, что мы имеем. Местные обитатели это весьма образованные представители некой цивилизации.
Катерина гневно хмыкнула: – То что, нас сюда затащили не дикари прекрасная новость. Только это не решает задачи. Мне надо домой!
Дозорный, не обращая внимания на реплику уже начинающей дрожать от холода женщины, продолжал: – Это какой-то виток пространства, искусственно созданный, причём сотворён так, словно некогда существовал в реальном времени. Это очень сильная магия. Надо возвращаться в …
Не успел он договорить как мелко сплетённая сеть, брошенная ловкой рукой, окутала и стянула всю троицу, которые тут же забарахталась как пойманные рыбины. Неожиданно стало раздаваться какое-то чудное приглушённое песнопение. Неизвестные ритмы убаюкивали. Перед тем как отключиться Глеб увидел две мужские рослые фигуры в охотничьей одежде, лица незнакомцев выглядели сурово.
Нежная мелодия тихо звучащая переливами многоголосых колокольчиков действовала пробуждающее. Глеб открыл глаза и первое, что он подумал, было «Я на небе?». На юношу на незначительном отдалении смотрел искусно нарисованный звёздный небосвод. Сводчатый потолок создавал эффект погружения в открытый космос. Глеб интенсивно проморгал и огляделся. Катерина, как и он, озиралась по сторонам. Константин Евгеньевич грозно смотрел на пустой палец. Перстень дозорного пропал. Все трое лежали на низком деревянном помосте. Руки и ноги связаны не были, но встать не получалось, только приподняться на локтях. Колдовское заклятие прочно удерживало троицу от побега. Деревянные статуи мужчин и женщин с красивыми чертами лиц, напоминавшие славянские истуканы опоясывали периметр продолговатого помещения. Перед каждой статуей виднелся испещрённый фигурными символами каменный куб с чашеобразным углублением. Окна отсутствовали. На кованых светильниках тусклым пламенем горели подвешенные на цепях лампадки. Однако их количество в помещении полностью разгоняло мрак и создавало приемлемую для человеческого восприятия видимость. Посередине самой широкой стены просматривался силуэт резных ворот с причудливым растительным орнаментом.
– Где это мы? Какое-то необъяснимое ощущение, что я здесь уже бывала, – без страха в голосе прошептала Катерина, на неомрачённом новой оказией лице женщины поселилось выражение детской непосредственности.
Константин Евгеньевич сухо предположил: – Святилище или храм. То как расположены звёзды под куполом, говорит мне об одном из представлений о космосе, которое было в старину. Это исполнение Вселенной лишь одна из её частей, но те, кто владеет этими знаниями, думается мне, возвели эти одиночные фрагментарные законы в ранг основополагающих или даже божественных.
Глеб безуспешно попытался подползти ближе к дозорному, но, так и не сдвинувшись с места, приглушённо спросил: – Как такое может быть?
Константин Евгеньевич кашлянул: – Когда среди жреческого клана разлад, то они тоже делятся на различные подклассы по интересам, и каждый пытается подать имеющийся у них кусок знаний как главенствующий, перетянуть одеяло в свою сторону, приукрасить, что якобы именно их история самая древняя, проверить ведь всё то, о чём рассказывается простым смертным невозможно. Вот и сочиняют на все лады. Такое разобрать, чтобы докопаться до истины способны только те, кто всю картину мира знает, а доподлинно настоящих ведунов единицы. У Суммумессе были ведающие мужи, но он их прятал по всему миру даже от нунтиусов. Знания не должны быть общедоступны, чтобы какой-то неразумный страждущий магии юнец не набедокурил.
Катерина издала тихий смешок и с грустинкой в голосе, нараспев поведала: – Вы говорите прямо как наша Василиса Прохоровна, это одна из воспитательниц у нас в детдоме была, старенькая такая бабулька, любила развлекать детвору на ночь разными древними историями. О катакомбах невообразимой глубины под Томском все от неё не раз слышали. Она говорила, что проходы там такой ширины, что тройка лошадей может развернуться. Подземный город некогда построили те, кто не смог договориться с теми, кто остался на земле. Заповедное это место было. Артания или Третья Русь она его называла. Славилось оно чёрными соболями, да особыми клинками. Металлурги знатные там жили. Их клинки после сгибания колесом заново выпрямлялись. Богато жили. От того то и не уходили люди, а наоборот всё пребывали, пополняя подземных и наземных жителей.
Глеб постукивал пальцами по помосту, хмурил лоб: – В чём спор был? О чём не договорились? Почему надо было под землю уходить?
Катерина присвистнула: – О-о, беду ждали неминуемую, а вот какую этого Василиса Прохоровна не упоминала. Лишь сказала, что после страшного пожара, который недруги учинили, уцелели только подземные жители, но и они по какой-то причине постепенно разъехались, а оставшиеся бесследно исчезли. Гробницы, которые находили искатели древнее обнаруженных в катакомбах бытовых изделий. Поговаривают, что никого из жителей не осталось, кроме тех, кого обязали эти места охранять от нашествия.
– Какого нашествия? – Глеб продолжал недоумённо хмурить брови и морщить лоб, силясь хоть что-нибудь припомнить из уроков истории, но кроме походов русских казаков для освоения Сибири ничего в архивах мозга не отыскал.
Молодая женщина сердито пальнула глазами на юношу, и возмущённая тоном допроса, грубовато ответила: – Не знаю, а вот про такие подземные храмы, как этот, в котором мы сейчас находимся, воспитательница говорила. Казаки, когда Томскую крепость ставили в начале семнадцатого века, они обратили внимание на то, что рельеф местности весьма странный. Бугры да ямы. А когда углубились при строительстве, то поняли, что древний город был там со звёздными храмами, да сгинул. Но копать глубже не стали. Вроде к ним старцы какие-то вышли и упросили не делать этого. Селитесь, мол, сверху, а в недра не суйтесь. Те ссориться с местными старожилами не стали, город основали и дальше пошли. Своя служба у них была. Так вот, позже в ближних лесах и под землёй в городе люди находили некие капища, расписанные звёздами. Когда я была маленькой, я так себе их почему-то и представляла.
Константин Евгеньевич привстал на локтях и внимательно уставился на Катерину: – Так и представляла или во сне видела?
Та замялась и пожала плечами: – Не припомню уже, может и во сне видела. Это всегда выглядело неким сказочным видением, в котором у меня были родные. И мама, и папа, и старший брат, кажется, Всеволод его звали. Нафантазировала, наверное, себе семью, как и все детдомовские. Но знаете, сейчас мне кажется, что я уже здесь бывала раньше, словно не детская фантазия это, а воспоминание.
Дозорный заворчал, потирая пустой палец: – Вот тут может быть и кроется просадка с перемещением. Нас затянуло туда, где находится твоё предназначение. Мы сейчас в храме некого ведического рода, к которому ты, по-видимому, принадлежишь. Похоже на то, что в твоей семье предсказывали судьбы, определяли расположение планет, рисовали звёздные карты, поклонялись Богу.
Глеб замотал головой, поглядывая на деревянные статуи: – Я не понял, они тут одному богу поклонялись или многобожие процветало?
Константин Евгеньевич философски изрёк: – Множество в единстве, а единство во множестве. Потомки это дети родителей, которые также были детьми родителей. Итого всё это Род – Бог всего живого и сущего с множественностью естества, открывающейся и в богах и в людях.
Ворота тихо скрипнули. Троица, затаив дыхание, уставилась на вход. Одна створка медленно открывалась. Через миг появились двое мужчин с бородами и начинающими седеть косматыми шевелюрами. Правильные черты лица и голубой цвет глаз делал их похожими, словно близких родственников. Глеб подметил, что теперь их лица выглядят более доброжелательно.
Тот, кто постарше с более длинной бородой, совершил круговые взмахи руками и потянулся к Катерине: – Катенька, девочка моя, вот ты и дома! Как же ты похожа на мать!
Глеб обескураженно уставился на дозорного и прошептал: – Кажется, не всё так плохо.
Почувствовав свободу движений, все трое подскочили на помосте. Катерина, со смущённой улыбкой подошла к длиннобородому и, приняв руку, спустилась на пол.