Евгения Ляшко – Капалик и казачий патруль (страница 27)

Восстанавливай сполна!

Отступайте же увечья,

Пусть растает пелена.

Вернись сила человечья,

Поскорей нужна она.

По прошествии времени она услышала сдавленный вздох раненного со звуком падающего металла и открыла глаза. Металлический шип лежал рядом на полу. А о ране на бедре казака напоминала лишь дырка на брюках. Капа увидела на своём плече длинные пальцы верховного жреца. Она подняла голову и посмотрела в его радужные глаза.

– Можешь вставать, он должен немного поспать, – сказал верховный жрец, убирая руку.

Капа послушно поднялась с колен и пошла к ошеломлённому брату.

– Ты заживила его рану, будто её и не было, – сказал восхищённо Алик.

– Ты же видел, мне помогли, – скромно ответила Капа.

– Если ты сможешь и, вернувшись, домой лечить людей, то я буду твоим постоянным клиентом, – сказал Алик.

– Может, ты просто начнёшь смотреть под ноги и не лазить, куда не следует, тогда тебя и штопать не надо будет, – сказала Капа, смеясь.

– Не все жрецы так умеют. Это твоя личная сила. Верховный жрец лишь ускорил то, что ты делала, и заживление прошло так быстро, – сказала Агния, смутив Капу.

Коин смотрел на эту прекрасную девушку с короткими мальчишескими волосами, которые её делали моложе. Ему так хотелось её обнять эту маленькую девочку и сказать, как он горд за неё. Но он лишь улыбнулся и протянул карточку с новым катреном. Капа была рада сменить тему, и она зачитала вслух:

Высока, крепка, тверда.

Не достанет тут рука

До верхушки потолка.

– А там будет, что-нибудь полегче в конце концов? – задал Алик риторический вопрос.

– Давайте представим нечто с низким потолком, – сказал Коин.

– Камера в подземелье была с низким потолком, – вспомнил Алик.

– Ты думаешь, они спрятали одного из верховных жрецов в темнице? – спросил Коин.

– Почему нет, куда они их только не засунули, судя по тем местам, где мы их обнаружили, – ответил Алик.

– Мне почему-то думается, что это были места, куда их не засунули, а где они были, когда им вкололи иглы с мороком. Верховные жрецы, конечно же, спускаются в темницы на суд, например, но они ходят на судилище все вместе, значит, один жрец туда сам пойти не мог без причины, – сказал Коин.

– А чем вообще занимаются верховные жрецы, куда они могут пойти? – спросила Капа у Агнии.

– Верховные жрецы натурфилософы и исследователи по своей натуре, они занимаются тем, что создают основополагающие описания в науке, – ответила Агния.

– То есть они могут иметь какие-то лаборатории, хранилища каких-то, ну я не знаю препаратов, что ли, – сказал Алик.

– Ты прав, это могут быть хранилища с различными веществами, какие располагаются обычно рядом с лабораторией. А мы сегодня обнаружили лабораторию в оранжерее, значит, там же где-то нужно поискать небольшие кладовки, – сказала Агния.

Новая группа, отправленная в лабораторию, действительно обнаружила специфические дубовые кладовые, в которые нужно было забираться через люк на крыше. В одной из них, где сушились травы, был обнаружен очередной верховный жрец.

Денис Юрьевич принёс новый катрен

– Нам нужно найти ещё девятерых, – сказал он, передавая карточку Коину.

Коин, стал разбирать новое послание:

Горит огнём стена одна,

Другая словно стужа.

И птичка не влетит сюда,

Хоть разморожена еда.

– Мой желудок подсказывает, что речь идёт о кухне, – сказал Алик.

– Соглашусь. Только в поварской может быть размороженная еда, – сказал Коин.

– А по поводу стен, что скажете? – спросила Капа.

– Продукты кладут в оттайку между стеной печи и стеной наружной, там, в особых клетях и нужно искать, – ответил Коин.

Агния сняла морок ещё с принесённых двух верховных.

– Интересно, что он там делал, если они вообще не едят? – спросил Алик и подытожил: – Осталось найти половину жрецов.

Глава 32

Полондрийцы метались в узких проходах неподалёку от внутри крепостного пирса. Где-то здесь среди подсобных помещений, как указал им Акипсий в одной из лодок лежал верховный жрец.

– Вьюга продолжает завывать и буйствовать, – сказал Улас, поёживаясь от холода.

– Даже если выберемся через этот пирс, то на открытом пространстве нам не выжить, – сказал Шахмет.

– Да, что вы всё причитаете, и так тошно, – ответил Конорей.

– Сам посмотри пурга какая. Река во льду, как мы выкарабкаемся, вообще не представляю, – сказал Шахмет.

– У этого остзейца ладья с полозьями, может, мы на ней быстрее по ветру отбудем, – сказал Конорей.

– Нас наверняка ищут казаки, надо поторапливаться, – сказал Улас.

– А как мы жреца потащим? – спросил Шахмет.

– Лодку на брёвна поставим и оттолкаем, – отрезал Конорей.

Конорей, открыл дверь и увидел лодку:

– Смотрите, скорее всего, он там!

– Верховный жрец видимо проходил мимо лодки, когда ему установили морок. Как, рассказывал Акипсий, шестнадцать человек одновременно должны были вколоть эти иглы. Как они только это всё обыграли? – сказал Улас.

– Они же жрецы, ментально общались и вся тайна, – ответил Конорей, накрывая верховного жреца рыбацкой сеткой.

– А эти чё тогда не поняли, они же их слышат? – спросил Улас.

– Такое предательство только самые близкие могли совершить, – сказал Конорей.

– Видимо кому-то очень власти захотелось, раз так расстарались. На что только люди не пойдут ради денег, – сказал Шахмет.

– А сам-то не ради денег, пошёл к Акипсию в провожатые? – спросил Конорей, начиная выталкивать лодку, которую подмостил мелкими длинными брёвнами для переката.

– Ради них, конечно. А теперь вот думаю, куда меня это всё завело. Надо было в фермеры подасться, – ответил Шахмет.

– А что же не пошёл в фермеры? – спросил Улас.

– Как оказалось и фермеру деньги нужны, чтобы обзавестись хозяйством, – ответил Шахмет.

– Да будет тебе, ты воин. Какой из тебя фермер? – сказал Конорей.

– Однажды, если я конечно доживу до того времени, когда я не смогу воевать, тогда точно пойду в фермеры. Хотя уже сейчас хочется подальше быть от всего этого. До сих пор как вспомню, что нужно было коня отвезти на съедение этой твари, так аж ком в горле. Лучше жить, не зная о таком ничего. Это их война пусть сами между собой дерутся, – сказал Шахмет.

– Меня это тоже поразило, но если так сейчас можно большие деньги заработать, то я готов, у меня семья большая, – сказал Улас.