Евгения Лунарова – Ошибка Смерти (страница 2)

Пыхтя и сопя, Лея все же смогла открыть и сбросить на пол чугунную преграду. Но как же открыть тяжелую крышку? И вдруг эта крышка подпрыгнула. Совсем чуть-чуть. Потом еще раз и еще раз. Кто-то бил по ней изнутри с явным желанием выбраться на свободу.

Девочка подперла крышку какой-то книжкой с зеленой обложкой и очень осторожно заглянула в щель. Темнота. Никто не бился о стенки сундука.

– Стра-а-анно… – произнесла Лея слегка писклявым детским голоском. – Тут точно кто-то есть. Э-э-э-эй! Выходи, не бойся.

Она легонько постучала указательным пальчиком по железной стеночке сундука.

Нечто мелкое и уродливое смотрело на девочку выпученными глазами разного размера. Сильно сжавшись, существо протиснулось в узкую щель и шлепнулось на пол. Это была сшитая из нескольких грязных лоскутков ткани кукла. Местами на ней облезла краска, несколько торчащих ниток небрежно болтались на голове вместе с одним ухом, напоминающим кроличье. Второе ухо было когда-то очень грубо вырвано. Тело ее было непонятного грязно-серо-зеленого цвета, коротковатые лапки и кривая голова пошиты очень небрежно. По всему телу были швы, даже у кончиков рта. Кукла быстро встала с пола, неуклюже покачнулась и прошипела: «Я свободен… Я СВОБОДЕН!» Чудик издал истерический смех. Из его рта торчали острые, словно иголки, зубы. Они были маленькие, но их было гораздо больше, чем у человека.

Малышка стояла, не шевелясь. Она пялилась на странное существо, не зная, что ей нужно сделать. Страха совершенно не было, что странно. Самое страшное уже произошло… наверное? Но знает ли Лея, что она мертва?

– Привет! – поздоровалась малышка и криво улыбнулась.

– Ну, здравствуй, смертная душа! – успокоившись, произнес плюшевый чудик. – Мое имя…

– У тебя так много зубов. Я буду звать тебя Зубастик! – Лея взяла его на руки, словно он был обычной плюшевой игрушкой.

– Что?! Нет, нет, нет! Хотя это не так уж и важно. Ты помогла мне наконец освободиться от заточения в этом… сундуке. В благодарность я сделаю твою смерть быстрой и безболезненной! Хотя насчет второго не обещаю. – Зубастик широко раскрыл свой рот, больше напоминавший пасть пираньи, обнажив несколько рядов острых зубов. Лея смотрела на него с непониманием. Слово «смерть» для нее было незнакомо. Раньше она часто слышала его от родителей, врачей, людей, что приходили на кладбище, но совершенно не понимала его значение.

Зубастое существо резко и сильно укусило девочку за запястье, впившись зубами в вены. Лея не чувствовала особой боли, только легкие покалывания. Она стояла неподвижно, все еще не понимая, что нужно этой безумной плюшевой игрушке. Спустя минуты три попыток убить девочку, Зубастик шлепнулся на пол и недовольно пробурчал:

– ФУ! Так ты уже мертвая! Рх-х-х! А по тебе и не скажешь. Уж слишком хорошо сохранилась, на мой взгляд. Забальзамировали, что ли?

Девочка в ответ пожала плечами:

– Я не знаю, что это значит. А-а-а… что ты делал в том большом ящике? Ты давно там сидел? И почему ты разговариваешь, а другие игрушки нет?

Зубастик встал на задние лапки и почесал затылок.

– Ну… после смерти трупы окунают в специальный раствор, чтобы они не так быстро разлагались и дольше сохранялись. Это называется «бальзамирование». В сундуке меня заперли еще лет пять- десять назад. Не помню… Сбился со счета. Чуть с ума там не сошел! БР-Р-Р-Р! Будь проклят жирный пьяница, что меня там закрыл! – Чудик скрестил лапки на груди и состроил недовольную мину, вспоминая обидчика. – И я тебе не простая игрушка, деточка. Я носферат! Кхм, только немного… проклятый. Раньше я был шикарен, красив, амбициозен. Ел людей и себе подобных, а после некоторых событий… просто пугал. Ну, когда как. Вот только не повезло мне нарваться на мерзкую старуху, что считает себя хозяйкой душ. В игрушку уродливую превратила, гидра гремучая, вонючая!

– Значит, ты необычная игрушка. Носфе… что? Ты больше походишь на вампира. И я не предполагала, что в нашем городке могут жить вампиры.

– Что за оскорбление! Какой я тебе вампир?! Носфераты, в отличие от этих чердачных крыс, практически бессмертны! Нас меньше, и мы гораздо выше их по статусу, – объяснил плюшевый. – Ой! Да кто тут только не живет! Невермор буквально кишит зомби, утопленниками и прочими разношерстными монстрами, что живут себе тихонько. Вот только их не видит и не слышит никто, кроме тех, кто находится при смерти. Однако носфератов и сволочей-вампиров видят все. Ну, кроме заколдованных, как я. Мы слишком сильно похожи на людей, так что они не догадываются о нашей настоящей сущности. И, я погляжу, ты не похожа на зомби или чудного монстра. Ох, чую, увидишься ты еще с костлявой старушенцией! Бегать она за тобой будет!

У Леи закружилась голова от такого потока информации.

– При смерти? Это как? Кто за мной будет бегать? Почему? – Малышка насторожилась и нахмурила тонкие брови.

– У-у-у… Родители тебе совсем ничего не рассказывали? М-да… Ну, слушай. «При смерти» значит, что человек, животное, ну, или другое существо скоро умрет, то есть перестанет дышать, думать, видеть. Просто ляжет, уснет и никогда не проснется. Это явление еще называют смертью. А Смерть у нас – бабулька еще та. Ни одну душу позже срока назначенного не заберет. Всех догонит, всех найдет. Она и будет гнаться за тобой. Ты мертва, но ты не монстр. Люди могут увидеть тебя. Если они догадаются, что ты труп, то ой какой хаос начнется! Так что костлявая тебя в мир загробный потащит скоро. Остается только ждать.

– А может, лучше порисуем?

Зубастик потупил взгляд. Пару секунд смотрел на девочку, не моргая, и с раздражением выдал:

– Да кому я все это рассказываю?! Ребенку! К черту! Все равно тебя тут скоро не будет. Я только зря трачу на тебя свое время. – Плюшевый засеменил в сторону входной двери. Кряхтя и надрываясь, он безуспешно пытался открыть ее, но уставшие ватные лапки не справлялись с такой задачей.

– Что стоишь?! Помогла бы лучше!

– Нет, я пойду порисую. Я не помогаю тем, кто на меня кричит, – выдала девочка, насупившись, и ушла в другую комнату.

– СРАНЫЙ РЕБЕНОК! – Зубастик пнул дверь в порыве ярости. – Дверь закрыта, окна высоко. – Черт! Снова в гребаной западне! Да еще и старуха примчится, меня заодно с девчонкой проучит за проделки… уф. Что же делать, что же делать?! – Игрушка быстро забегала по коридору, ища то, что могло бы помочь ей выбраться из особняка. Но все, что он находил, было либо слишком маленьким и бесполезным, либо слишком высоким и тяжелым. Не найдя ничего полезного, Зубастик побежал в комнату, куда ранее ушла Лея.

– Ешечки-кошечки! – Плюшевый замер. Девочка сидела на полу и разрисовывала стену куском чьей-то липкой печени. Рядом с ней валялась кукла, сделанная из человеческой кожи и органов, половина из которых полностью высохли. Лея, как ни в чем не бывало, рисовала свой дом, могилки рядом с ним, маму с папой и себя. У Зубастика на пару минут пропал дар речи. Разве дети способны на такое жестокое убийство? Да не-е-е-е-е-ет. Это по-любому сделал кто-то из взрослых, что сюда приходили.

– Фу… ну и мерзость… Мне нравится!

Лея повернулась к нему лицом. Ее руки и темно-синий сарафанчик были заляпаны кровью.

– Помимо тебя, грубая кукла, у меня есть еще игрушки. Вот только две из них забрали дяденьки в синей одежде и странных шляпах.

– КОПЫ?! Они тебя видели?! – взвизгнул Зубастик.

– Нет, они меня не заметили. Я очень хорошо играю в прятки. Если хочешь, то можем с тобой поиграть.

– Нет, нет я не… Стоп, а сюда заходил еще кто-то, кроме этих твоих дяденек в странных шляпах?

– Да, до них приходили большие мальчики. Они устроили тут сильный беспорядок. Маме очень не нравится беспорядок, поэтому я попросила их прекратить, но они сказали… сказали, что я маленькая уродина. – Девочка поникла. – Это ведь не правда? Мама и папа говорили, что я маленькое солнышко.

– Э-э… да, ты красивая, но позволь узнать, где сейчас эти… мальчишки?

– Они меня обидели, а когда обижают, надо давать сдачи. – Она достала из полупустой печени небольшой кухонный ножик. – И я дала им сдачи. Но я их уже простила, теперь мы с ними всегда будем играть! Хотя нет. Будем играть только с одним, двоих у меня забрали.

– Ты… ЗАВАЛИЛА ТРОИХ ПАЦАНОВ?! Ты понимаешь, что ты наделала?! Как у тебя вообще сил на это хватило?! Ты ненормальная!

– Зава… что? Я просто воткнула эту штучку им в ножки, и они не смогли сбежать, а потом я сделала из них игрушки. Они очень сильно кричали и плакали, у меня аж уши разболелись. Один даже ударил меня по лицу. – Она потерла правую щеку. – Было больно. И ему потом тоже было больно.

Зубастик смотрел на нее ошарашенно. На первый взгляд безобидное создание безжалостно убило троих, явно трусливых, пацанов, выпотрошило их и сделало из кожи и органов кривое подобие кукол. На такое, порой, даже отбитый маньяк не способен, а тут девятилетняя девочка, которой толком не объяснили, что значит смерть, сочувствие и совесть.

– Т-тебя вообще воспитывали?

– Ну… больше лечили от ту… ту-туберку-кулеза и еще от чего-то. Я уже не помню, от чего, но лечили долго. Какие-то пилюльки невкусные давали.

– Стоп! Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп… стоп. Если ты КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ убила троих, то…

– Я просто захлопнула дверь после того, как они вошли. Они хотели выпрыгнуть из окон, но здесь почти везде есть решетки.