Евгения Лунарова – Ошибка Смерти (страница 10)

Смерть, не став стучаться, открыла тяжелую дверь и вошла.

– Чего соскочила с утра пораньше? Я уж тебя потерять успела, думала, не дай бог, убежала черт пойми куда! Как чувствуешь себя? – Она поближе подошла к преемнице, которая неотрывно пялилась на нее, не моргая.

– Все нормально. Ночью плохо спала, вот и встала пораньше. Хотела отвлечься от мыслей о вчерашнем, но… не получается, – с грустью выдохнула девушка.

– Не переживай. Со временем ты привыкнешь к такой реакции людей на потерю близких и… не очень близких. Я подумала и решила, что дам тебе пару недель на то, чтобы полностью прийти в себя, а затем мы возобновим обучение.

Лея сжала тонкие бледные губы, закрыла глаза и с ужасным чувством тяжести в районе груди спросила о том, что так сильно ее тревожило:

– Ты ведь рядом со мной только потому, что я когда-то согласилась быть твоей преемницей… Ты меня не любишь, а только хочешь, чтобы я вечно помогала тебе на работе?

Смерть слегка наклонила голову набок и как будто прищурилась, показывая подозрение и долю недовольства.

– Кто тебе такое сказал? Ерунда полная. Чушь! Смерть – это проводник душ и частичный властитель жизни, я бы не бросила тебя, даже если бы ты не согласилась быть моей помощницей. Я бы отправила твою душу в Чистилище, а твое тело уснуло бы спокойно. – Она медленно подходила все ближе и ближе. – Если честно, то за пять лет я к тебе неслабо так привязалась. Вечно переживаю, стараюсь пораньше возвращаться домой, чтобы проверить, все ли в порядке. Я дала тебе воспитание. Возможно, оно было не лучшим, ведь я никогда ранее не примеряла на себя роль матери или той же бабушки, но попытаться следовало. – Она слегка нагнулась, аккуратно погладила волосы Леи костлявой ладонью, затем протерла ее краснеющие от стыда щеки. – Запомни, ты для меня самая родная и любимая. По условиям нашего договора тебе придется быть моей помощницей независимо от нашей с тобой воли, но мое отношение к тебе от этого нисколько не поменяется. Ты меня поняла?

Лея обняла наставницу, уткнувшись лицом в ту часть фрака, где, по идее, должны быть ребра. Девушка тихо шмыгала и улыбалась от нахлынувшего чувства легкости после сброшенного груза сомнений и переживаний.

– Я знала… Я верила! Спасибо, бабушка. Прости, мне не стоило сомневаться в тебе.

– Все хорошо, моя дорогая, впредь больше не слушай тех, кто пытается ездить тебе по ушам.

– А почему ты бы отправила мою душу именно в Чистилище?

Смерть сжала зубы и заметно напряглась. Ей совершенно не хотелось говорить об этом, но рано или поздно Лея должна будет обо всем узнать. Лучше уж ответить сейчас, чем когда-нибудь ей внезапно расскажет правду кто-то совершенно чужой.

– Потому что ты убила несколько живых людей, – прозвучал суровый ответ. – За убийство обычно в Ад попадают, но, скорее всего, твоя душа попала бы в Чистилище, поскольку ты была ребенком, совсем не понимающим, что творит. Это тебя, однако, не оправдывает. И это не я решаю, куда отправится душа после земной жизни, но зато примерно знаю критерии попадания в ту или иную область загробного существования.

– А… те мальчики. Помню. Неудобно получилось. – Лея нехотя выпустила Смерть из объятий. – Погоди, откуда ты знаешь этот… эти критерии, по которым души куда-то там попадают?

– Я могу спокойно перемещаться в Чистилище и в Ад, узнавать у грешников, за что они туда попали. В Рай, к счастью или к сожалению, мне вход недоступен. Что в одном, что в другом месте я бываю крайне редко из-за банального нежелания там находиться. Да и делать там особо нечего. Однако, пообщавшись с… парой знакомых, мне удалось узнать, что практически бессознательную душу отправляют на… что-то наподобие суда. Все происходит очень быстро. Душа находится во тьме, в полной тишине, а затем либо резко падает вниз, либо поднимается вверх. После этого она трансформируется в совершенно новое существо, отдаленно напоминающее живого человека. Жители Чистилища больше всего похожи на людей, как мне кажется. Адские же отродья становятся различными монстрами: бесами, сатирами, суккубами, эльфами, бабочками и еще кем-то там, не суть. Я к этой всей гадости лет двести не спускалась и тебя туда не пущу. Научишься еще дурному, а мне потом расхлебывать последствия твоих проделок.

– Ты так много всего знаешь! А как выглядят Чистилище и Ад? Расскажи! Расскажи! Расскажи! Мне так интересно! Давай когда-нибудь сходим туда! Обещаю, я ни с кем общаться не буду! Мне бы одним глазком посмотреть, и все!

Смерть усмехнулась, резко схватила большим и указательным пальцами нос Леи и аккуратно покачала его в разные стороны.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! В Ад не пущу, и не надейся. В Чистилище – может быть, все-таки не самое гнилое местечко, но только если будешь хорошо себя вести и стараться освоить профессию.

– Я обещаю! Я буду стараться! Честно! – Лея вскочила с кресла и запрыгала, радуясь, как маленький ребенок, на минуту забывший о всех существующих проблемах.

– Ну вот и договорились. – Смерть взглянула на открытую книгу, лежавшую на столе. – Тебе бы стоило побольше читать. В книгах описывается много неприятных ситуаций, встречающихся в реальной жизни. Они действительно могут помочь тебе в будущем и неплохо расширят твой кругозор.

– Ме… Не люблю читать сама. Я больше люблю, когда ты мне читаешь. Это так успокаивает и убаюкивает.

– Попробуй найти книгу с интересным для тебя сюжетом, и тогда сердце само будет тянуться к чтению. Покопайся в библиотеке своего отца. Если ничего так и не выберешь, то я постараюсь принести тебе что-нибудь более молодежное. – Смерть отодвинула плечи назад и выгнула спину. Кости позвоночника смачно хрустнули. – Пойду-ка умоюсь и полежу. Устала как собака. Чувствую себя как побитый мешок с костями. – Она вышла из кабинета, направившись в ванную вниз по ступенькам.

– Хорошо, я попробую что-нибудь поискать. Конечно, иди отдыхай, пока еще кто-нибудь тебя не дернул. Не буду тебе мешать. – Лея вновь села в кресло, печально вздыхая и мечтательно глядя куда-то в стену. В ее голове красивые мечты переплетались с тяжелой реальностью. С одной стороны, можно будет узнать очень много нового об устройстве мира, скрытого ото всех живых, а с другой – море людских страданий, которым неизбежно суждено случиться по ее вине.

Она пробежалась взглядом по названиям слегка пожелтевших книжек, написанным на корешках: «Война и реальность», «Гранатовый перстень», «Церковь Парижской Святой», «Мастер и Марго»[1]… неинтересно. Вскоре ее внимание привлек томик под названием «Усопшие души». «Наконец-то что-то действительно стоящее», – подумала Лея, взяв с полки книгу, и с головой погрузилась в чтение.

[1]Измененные названия реальных произведений: Война и Мир (Л.Н. Толстой), Гранатовый браслет (А.И. Куприн), Собор Парижской Богоматери (В. Гюго), Мастер и Маргарита (М. Булгаков), а также Мертвые души (Н.В. Гоголь)

Глава 8

Настроить себя на новые вылазки в город было очень непросто. Зубастик хоть и пытался подбодрить девушку, однако получалось так себе. Лишь в книжных историях Лея находила утешение, читая, казалось бы, про то, что никак невозможно в реальности. Добро всегда побеждает зло, разве нет? Иного и быть не может, правда?

Смерть же учла свои прошлые ошибки и впредь решила готовить преемницу к серьезной работе постепенно. Сначала она стала брать девушку с собой, чтобы забирать души никому не нужных бомжей, алкашей, спящих в безлюдных местах, чтобы избежать внезапной людской паники. Потом пошли задания чуть серьезней: души совсем немощных стариков и бесхозных животных. Вот с этим было справляться очень непросто. Если животные, умирая, практически не издавали никаких звуков, не могли сказать, как им тяжело и страшно, то на больных стариков смотреть порой было действительно нелегко. Кто-то умирал в полном одиночестве, мучаясь в невыносимых припадках и агонии, пока не останавливалось сердце. Такие подолгу лежали в квартирах никому не нужные, пока не начинали тошнотворно вонять. Кто-то тихо угасал на больничной койке в кругу ужасно опечаленной семьи или опечаленной лишь отчасти, смотря каким человеком был умирающий.

Иногда, стоя возле постели рядом с родственниками тяжелобольного, Лея давала слабину и все же проникалась горем чужих людей, пускала слезы, долго мялась в попытке решиться наконец прекратить чужие земные страдания, а иногда просто закрывала лицо руками, не желая лицезреть жуткие картины искалеченных жизнью людей. Смерть же постоянно держалась рядом, выступая как бы в роли поддержки. Она предпочитала не вмешиваться и давать преемнице побольше времени, чтобы успокоиться, собраться с духом и сделать все самой.

Однако был один случай, когда Лея, сильно разволновавшись, упала перед койкой туберкулезной старушки на колени. Больная мучительно задыхалась. Ее полные страха глаза были выпучены и пялились на девушку, державшую в трясущихся руках смертельное орудие. Летели слюни, раздавались отвратительные хрипы, которые, как назло, не слышал ни один врач за дверями палаты. К этой старушке никогда не приходили родственники. Не то чтобы они боялись заразиться такой страшной болезнью, нет, просто всем надоела беспомощная бабулька, повисшая грузом на шее у всей семьи. Ужасное, отвратительное и совершенно бессердечное поведение.