Евгения Липницкая – Сказка – ложь… (страница 22)

Зеркало утверждало, что истинная сущность отродья проявится, едва отроковица войдёт в пору зрелости. Тут уж дальше прятаться у неё не выйдет, да и надобности в том более не будет, поскольку мощь её возрастёт безмерно, и справиться с ней тогда мало кому из смертных будет под силу. Если таковой смельчак вообще найдётся.

Этого допустить никак было нельзя! Представляете, на что может быть способна такая тварь, если она, ко всему прочему, усядется на троне? Вот-вот!

По уму, девчонку стоило бы вовсе устранить, да поскорее.

Пока она была слаба и смертна, ничто не мешало ей угодить, скажем, под упавшее дерево или оступиться в темноте на круче. Мало ли несчастных случаев то и дело приключается с бедными детьми? Особенно если они имеют дурную привычку бродить в одиночестве по ночному саду. Но провидение не спешило оказать королевству такую услугу, а я была бессильна ему помочь. Нет, не потому, что жалела малютку, поймите правильно, она ведь даже человеком не была! Связывала меня по рукам и ногам старая клятва. Гейс, наложенный Королевой-из-под-Холма в ту злополучную ночь, когда она отправила меня на королевский пир. «Не злоумышлять и не действовать против законного чада своего мужа». Готова поклясться, эта коварная бестия уже тогда знала, с чем мне предстоит столкнуться!

Один её запрет я уже нарушила, когда поддалась страсти к бедному Кигану, и дорого за то расплатилась. Второй раз идти на такие жертвы я была не готова. А потому оставалось только смириться да ждать. И надеяться, что падчерица моя всё же свернёт себе шею где-нибудь на тёмной тропинке.

11 кружка

Фух, ну и устала я, однако, языком молоть! Дайте мгновение дух перевести… А? Чего, милый? Ну конечно, обнови! Спрашивает он. Наливай, ежели не жаль! О, премного благодарна! Добрые вы всё-таки ребята, славные! Да расскажу я, расскажу дальше. Сейчас, только пробу сниму… Ох, хорош эль у старины Флинна, жаль будет с ним расставаться! Э, да ты в голову не бери лишнего, дружок. Ну, мало ли что я ляпнула мимоходом, это к делу не относится пока что. Все мы здесь только гости, что у Флинна, что в подлунном мире, настанет час – уйдём.

Лучше послушай, что у меня дальше вышло с благородным Тибионом и его поганой дочерью. Ты ведь узнал её, верно? Разумеется, узнал! Да уж, не такой её живописали лгуны-сказочники, что правда, то правда! Но я-то ничего не сочиняю, ничего не приукрашиваю! Что своими глазами видела, своими ушами слышала, то и говорю. Всё как есть, каждое слово – чистая правда! Клянусь остатками былого могущества! О, как вышло, что от силы королевы-колдуньи остались жалкие крохи, я тоже непременно упомяну. Ты, главное, слушай, не зевай! Но и не спеши. Нечего вперёд забегать! Истории, особенно правдивые, любят порядок.

Так вот. Жили мы с моим королём, в общем-то, хорошо, ладно. Можно было бы и вовсе сказать – счастливо, если бы не проклятая девчонка – бельмо в глазу. Одна у меня была в то время забота: не понести дитя, пока не изыщу способа отделаться от прижившейся под боком нелюди. Но то задача нехитрая и для простой травницы, достаточно искусной в своём деле, что уж говорить о такой колдунье, каковой была я. Да ещё и при обычаях, принятых Тибионом от его монахов. В остальном же, можно сказать, жизнь моя была безоблачна, а дни и ночи пролетали незаметно, сами собой складываясь в годы, как оно всегда и бывает в мире да благополучии.

Так незаметно миновали четыре зимы.

Наступил праздник Мая. Как заведено, на широком лугу у подножия замкового холма с заката шло гулянье. У высокого, увитого лентами столба приготовлен был зелёный трон, убранный цветами, для будущей Майской Королевы, горели костры, жарились туши, визжали призовые поросята, за коими под смех и улюлюканье зрителей гонялись состязающиеся в ловкости парни. Менестрели, жонглёры, бродячие комедианты наполняли округу не столько музыкой, сколько разноголосым гомоном. Повсюду бурлило веселье.

С огромным удовольствием наблюдала я со своего почётного места за всеми танцами и состязаниями, любовалась тучным скотом, что гнали между кострами, дабы очистить от зимних хворей, слушала многоголосое пение, гудение рожков да звон колокольчиков, и ничто не могло омрачить моей радости. По крайней мере, так мне казалось. Но, увы, недолго…

Настало время выбирать Майскую Королеву. Толпа расступилась, давая дорогу танцорам, а сердца всех юных дев забились чаще от волнения, ведь каждая втайне мечтала быть избранной. Тут-то я, к своему неудовольствию, и заметила среди выстроившихся в ряд красавиц тонкую фигурку падчерицы.

Скажу вам по чести, я была сбита с толку. До сих пор девчонка сторонилась таких праздничных забав, не выносила она ни скоплений народа, ни шума, им производимого, так что я никак не ждала увидеть её в самом сердце торжества. И всё же она была там. Стояла в свете костров, с венком из боярышника на чёрных волосах, прямая, стройная, как молодое деревце, вся в зелёном, что, хоть и было в её обычае, казалось в тот миг вызовом[31]. Недоброе предчувствие иглой пронзило моё сердце. Но что было делать? Не бежать ведь на луг, не тащить же девчонку за руки обратно в замок! Да и поздно, все тринадцать танцоров, пройдя, против обыкновения, лишь один круг, как один склонились перед избранной. И как вы думаете, кого выбрали эти болваны? Конечно же, мою проклятую падчерицу!

Теперь увести её с праздника стало решительно невозможно, даже под самым благовидным предлогом. Оставалось только наблюдать, как проклятую возводят на цветочный трон вместе с Майским Королём – видным парнем, не из замковых, из долины. Слушать, как славят её красоту весёлые глупцы, не подозревая, что перед ними лишь маска, умело надетая личина, число коих столь велико, что сама её носительница, верно, уже не помнит, какая из них истинная. И чем дольше я глядела, тем глубже понимала, какую ошибку допустила. Роковую ошибку!

Как же я не увидела раньше, что падчерица моя из девчонки превратилась в девицу? Как не заметила, что всюду, где бы ни появилась она, взгляды всех мужчин, юношей и отроков следуют за ней неотступно? Пригрелась в сытом своём благополучии, расслабилась, осоловела совсем, вот и проглядела, не почуяла приближающейся беды! Ох и корила же я себя! Да только что толку от запоздалых сожалений? Пользы с них, что от козла молока. Одно расстройство. Нужно было решать, как быть дальше, да поскорее. Вошла ли она уже в силу или же только пробует несмело будущее могущество, словно незнакомое вино? И что станет делать, когда ощутит наконец свою полную мощь? Ответов у меня не было. Но я точно знала, где их найти.

Весь остаток ночи провела я в великом нетерпении, то и дело поглядывала ввысь, дожидаясь, когда же небесная колесница обогнёт, наконец, звезду-корабль. Но вот время настало. Сославшись на недомогание, я поспешила покинуть праздник, чтобы уединиться в своих комнатах и обратиться к наивернейшему советчику – Зеркалу. Ах, что бы я делала без него, не представляю! Сколько раз в эти годы оно выручало меня! Указывало на завистников, изменников, выдавало планы врагов, показывало слабые места противников, научало, как обойти те или иные препоны, давало понять, чего хотят мнимые и настоящие союзники, – услугам его нет числа и цены не сложить. С его помощью я всегда находила для своего мужа лучший совет, мудрейшее решение, а то и военную хитрость. Конечно же, король о существовании сего предмета даже не догадывался, считая мои рекомендации плодами проницательности, но бывал за них весьма благодарен, хоть и прислушивался далеко не всегда… Ну да не о том сейчас речь. Я же вам тут о девчонке рассказывала!

Значит, стала я расспрашивать магическое зеркало о падчерице, а оно мне в ответ такую картину показало, мороз пробрал! Поняла я тогда, что неспроста, не из пустой прихоти и не забавы ради, как это часто случается среди её племени, отродье это послано в наш мир. Цель её ни много ни мало перевернуть с ног на голову порядок вещей, вернуть власть над всеми землями Сокрытому народу, а людей, кого не изведёт подчистую, сделать, как в древние времена, жалкими рабами, как было до того, пока сыны Миля[32] не одержали победу. Но и это ещё не всё! Зеркало предупредило, мол, девица чует во мне врага. Скоро, совсем скоро та, что расцвела ныне, должна будет вступить в пору зрелости, а как только обретёт она силу, первым делом захочет избавиться от соперницы. Ведь, чтобы получить власть, требовалось ей безраздельно владеть сердцем короля.

Этого я уж точно терпеть не собиралась! Как и смиренно дожидаться, пока девчонка придёт по мою голову.

Вот ещё!

Гейсы гейсами, но будет ли чего ради их соблюдать, если всё и впрямь обернётся, как говорило Зеркало? Так что я отбросила сомнения и принялась выяснять, нет ли какого способа извести паршивку, пока не поздно.

Конечно, такие способы нашлись.

Верней всего оказалось старое доброе железо. Только вот тут требовался не гвоздь в кармане и не подкова над входом, а настоящий острый меч, в крайнем случае добрый нож. По всему выходило, нужно вырезать девчонке сердце из груди да пронзить его шипами того самого дерева, от плода которого она появилась на свет. Тогда уж она наверняка сгинет, даже если сила её уже будет при ней. Жестоко, что и говорить, но раз уж другого средства не было, следовало воспользоваться этим как единственной возможностью избавить от угрозы себя саму, королевство мужа, а возможно, и весь мир. Однако же легко сказать, да трудно сделать! До самого рассвета не спала я, всё размышляла да взвешивала все за и против, но никак не могла решиться. Всё глядела на мужа, своего милого Тибиона, и боялась представить, как воспримет он весть о гибели дочери. Могла ли я, та, кто не понаслышке знала боль сей утраты, собственной рукой обречь его на муки? После всей его доброты ко мне?