Евгения Липницкая – Сказка – ложь… (страница 24)

Однако боги бывают жестоки. Уж им-то хорошо известно: любая горечь покажется сильней, ежели сперва накормить человека сладким. Так случилось и со мной.

12 кружка

Ну что ты, дружок, мнёшься? Подлить хочешь? Быстро же ты опорожняешь кружку! Орёл, ни дать ни взять! Такому и неиссякаемый котёл опустошить под силу, готова поспорить! Эх, чую, есть в твоих жилах капля крови древних героев! Да не красней ты так, милый. Лучше на вот, плесни и мне немного. Такой эль, как у Флинна, грех не пить, коли уж он есть на столе. Вот так, благодарствую, дорогой! Ну, слушай дальше!

Не успела я как следует вкусить восторгов безмятежной жизни, как была она безжалостно отравлена чужой злой волей. Ну и отчасти собственными моими ошибками, чего уж скрывать.

Так случилось, что, избавившись от девчонки, я долгое время не прикасалась более к своему драгоценному Зеркалу. Просто нужды не было. Но вот, узнав о своём новом положении, первым делом, конечно же, захотела обратиться к нему, верному моему помощнику и советчику. Не терпелось мне узнать, каким обещает быть это долгожданное дитя! Муж мой в ту пору был в отъезде, так что я не мешкая надёжно заперлась, достала со дна сундука магический предмет и воззвала к нему, как полагалось. Полированная поверхность привычно подёрнулась рябью, и я в предвкушении всмотрелась в неё, ожидая увидеть прелестное дитя, каким оно появится на свет. Но вместо розовощёкого карапуза с отцовскими глазами из тёмных зеркальных глубин глядела на меня, как всегда безучастно, треклятая падчерица!

С перепугу я отшатнулась от отражения, так что чуть не уронила Зеркало. Верить глазам не хотелось, однако до тех пор оно ни разу меня не подводило, а значит, понимала я, и в этот раз видение верно. Девчонка была жива. Проклятый наёмник обманул меня! Подсунул подложное сердце, уж не знаю, где он его взял, но точно не из груди этой паршивки!

Сами понимаете, настроение у меня от таких новостей сделалось самое мрачное. Вместо приятных хлопот о будущем малыше теперь снова требовалось искать способ справиться с отродьем, да поскорее. Время на этот раз было вовсе не на моей стороне. Что ж, хочешь сделать что-либо хорошо, делай это сам. Я надеялась только, что проходимец не преминул попробовать данное ему золото на зуб…

Солнце уже закатилось, когда я отложила наконец своё зеркало и принялась готовиться к долгой прогулке на завтра. Первым делом велела принести мне лучшие поясные шнуры да ленты, какие только были в королевских сундуках. Из них выбрала один, чёрно-алый с золотыми кистями, тонкий, но крепкий, как цепь, таким девчонка непременно должна была соблазниться. После отправилась в хлев и выбрала там славную козочку чёрной масти, такую, чтобы без оговорок годилась в жертву силам, к которым я обращалась за помощью. Ну и, дождавшись нужного часа, сотворила чары, конечно. Теперь тот шнурок, стоило только обернуть его, скажем, вокруг талии, сам начинал затягиваться всё туже и туже, пока не задушит того, на ком надет, насмерть.

Дурное колдовство, да. Не лучший способ. И я не горжусь тем, что сделала тогда, но вот вам моё слово: коли пришлось бы заново проживать те дни, я без раздумий повторила бы всё, что потребуется, лишь бы извести мерзкую девчонку! И нечего на меня так смотреть, приятель! Сам, чай, тоже не святой, а? То-то же!

Так вот, всю ночь я приготовлялась, а когда всё необходимое было сделано, натёрла тело особой мазью из болотных трав и бобрового жира, чтобы отбить собственный запах, переоделась в самую простую одежду, подкрасила лицо, сгорбила спину, взяла в руки корзину, с какими ходят торговки, и стала совершенно неузнаваемой. В таком вот виде ещё до рассвета покинула я замок и отправилась в дорогу. Путь мой лежал не слишком далеко, однако же и не сказать, что рукой подать, так что, даже оседлав доброго коня, добралась я, только когда солнце уже клонилось к закату, а ведь предстояло ещё изрядно пройти пешком.

А? Что, милый? Куда добралась? Это я сейчас расскажу, уж будь спокоен!

Цель моя, указанная накануне Зеркалом, скрыта была среди высоких гор, что тянулись до самой границы владений моего мужа и дальше. Там, среди скал и пустошей, где не селился никто, кроме редких рудокопов да горных духов, в убогой хижине, служившей жильём семи горнякам, и нашла убежище моя проклятая падчерица. Уж не знаю, сама ли она додумалась или кто подсказал ей скрыться в этих диких местах, но, если так, совет был хорош. Не будь магического Зеркала, ни за что бы мне не отыскать паршивку! Но всё же я до неё добралась!

Девчонку приютили, как я уже говорила, местные рудокопы. Жалкие создания, из тех, что ещё совсем детьми спустились в копи, да так и не пошли в рост из-за постоянного пребывания под землёй. Сейчас таких ещё можно порой встретить в самых дальних уголках. Спины их обычно сгорблены, а ноги кривы от того, что всё время приходится им бродить под низкими сводами подземных тоннелей, руки же, напротив, длинны и без меры мускулисты от работы киркой, глаза их рано теряют силу из-за постоянного пребывания в тёмных недрах земли и слезятся от солнечного света, а кожа приобретает самые странные оттенки, в зависимости от руды, которую добывают эти несчастные создания. Но всё же выглядят они не так удручающе, как те, что впустили некогда под свой кров мою падчерицу.

Представьте себе, эта дрянь преспокойно обжилась в их хижине! Бедняги, конечно, и понятия не имели, какую беду пригрели у очага. Заботились о девчонке, во всём стремились ей угодить. Ей, верно, и чар особенных не понадобилось, эти уродцы чуть ли не поклонялись её красоте. Уж не знаю, какую награду они надеялись получить взамен, но уверена, их ожидало бы громадное разочарование! Так что, если подумать, меня они ещё поблагодарить должны были за то, что избавила их от злой участи. Хоть и не сразу это мне удалось… Да.

В общем, когда я пришла к хижине, где обреталась падчерица, та была занята тем, что сидела у порога в куцей тени скрюченной ели да наблюдала за птицами. При виде торговки в запылённой одежде девчонка и бровью не повела, чему я про себя лишь порадовалась – значит, меня она не признала.

Поначалу мои ленты да тесьма не слишком ей глянулись, пока не увидала падчерица тот самый чёрно-алый шнурок. Видели бы вы, как она в него вцепилась! Хочу, говорит, сию секунду эту вещь, и всё тут! Я поломалась для виду немного, дескать, не по средствам мне, бедной женщине, такой товар просто так раздаривать, за который серебром цена, но в конце концов сдалась, подала с поклоном требуемое. Не успела я собрать остальной скарб обратно в корзину, а девчонка уже сама обвилась заколдованным шнуром и завязала тот накрепко. Ну а шнур, понятное дело, принялся затягиваться всё туже и туже, так что вскоре глупая девица уже хрипела, катаясь по земле, но так и не сумела с ним справиться. Задохнулась.

Я потрогала недвижное тело носком туфли, прислушалась, не вырывается ли тень дыхания из посиневших губ, – ничего. Дело было сделано. Пора было поворачивать в обратный путь.

Лишь под утро добралась я до замка. Пробралась тихонько в свои покои, поскорей бросила в очаг тряпьё, в которое рядилась, смыла с лица и волос краску да дорожную пыль и, вконец обессилев от всех забот, уснула как убитая. Поднялась только к полудню следующего дня. И первым делом, едва отделавшись от докучливых прислужниц, обратилась к верному своему Зеркалу. Что же, вы думаете, я увидала?

Клятая падчерица, жива-здорова, сидела себе в том же убогом жилище, в окружении своих послушных приспешников, прихлёбывала из глубокой миски невесть где раздобытое этими уродцами молоко да радовалась! Можете ли вы представить мою досаду?! Столько усилий, и всё зря! Ох и рассержена же я была! Ох и зла!

Оказалось, как только я ушла, домой возвратились почуявшие недоброе горняки. Они и разрезали заколдованный шнурок. Освободили от него девчонку, а та взяла и очухалась, задышала. Крепкое семя у сорной травы, не так-то просто её выполоть. Пришлось снова браться за дело. Снова творить колдовство, темнее прежнего, в надежде, что вторая попытка будет плодотворней первой.

На этот раз я выбрала для паршивки чудный гребень из рога. Искусно вырезанный, с позолотой, кроваво-красными камнями да такими острыми зубцами – раз плюнуть поранится. Эти-то зубцы я и смазала самым смертельным ядом, какой только нашёлся в моих закромах. Сперва он вгонял в крепкий сон, а уж после все члены отравленного коченели, а дыханье прерывалось. Спастись от него можно было лишь одним средством – горькими водами солёного источника, что струил свои воды далеко на юге. Но этой живительной влаги убогим горнякам взять было неоткуда, так что, снова отправляясь в путь, я была вполне уверена в удачном исходе дела.

Знакомую дорогу всегда одолеваешь скорее. Солнце ещё только стало клониться к западу, когда я оказалась вновь у хижины рудокопов. Падчерицу я снова нашла под елью, она плела венок из полевых трав. Как и в первый мой визит, сперва принесённые заколки, тесьма да шитьё оставили её равнодушной; как я ни расхваливала свой товар, она даже не взглянула в мою сторону. Но я такой поворот ожидала, а потому нижние товары в корзине загодя сбрызнула свежим молоком. На этот-то запах, стоило ему повеять из-под груды принесённого мной барахла, тварь мгновенно отреагировала! Аж облизнулась! В нетерпении потянулась к корзине, сунула туда нос и давай рыться! Молока, правда, там для неё не нашлось, зато на глаза ей попался заготовленный мною гребень. Девчонка тут же схватила красивую вещицу жадными ручонками, принялась вертеть и так и эдак, любуясь блеском позолоты да сверканьем каменьев. По всему было видно, что ей до смерти хочется эту красивую штуку заполучить!