Евгения Липницкая – Сказка – ложь… (страница 15)

Так что оказалась я взаперти, лишённая света солнца, и единственной, кого оставили при мне, дабы подать при надобности воды или еды, оказалась почти совсем к тому времени одряхлевшая и ополоумевшая моя мачеха.

Я уж к тому времени и позабыла о ней почти, буду честна, судьба её после собственной свадьбы мало меня заботила, померла бы старуха – я бы и не узнала. Однако же боги насмешливы и жестоки, именно она оказалась со мною рядом как в миг моего возвышения, так и в миг падения. Только теперь я не испытывала по отношению к ней ничего, кроме жалости и презрения. Боги свидетели! Этой женщине даже не хватило воли нарушить один из наложенных на неё запретов и оборвать своё унизительное, никчёмное существование. Если я и боялась в тот миг чего-то больше, чем вреда моим милым мальчикам, так это превратиться однажды в столь же сломленное и жалкое создание, покорно сносящее всё, что пошлёт судьба.

Конечно, я не собиралась сидеть сложа руки да ждать, пока мой муженёк с его мамашей придумают способ моей казни! Особенно после того, как эти люди, будь проклято их ядовитое семя, позволили себе угрожать моим сыновьям! Нет, я точно знала, что долго моё заточение не продлится. Так оно и вышло.

Едва слух об этом безобразии достиг верного моего Кигана, он перепоручил охрану заложников лучшим своим людям, а сам тут же примчался на выручку. Для того, кто пользовался среди королевских воинов громадным уважением и безраздельным доверием, стянуть ключи от моей темницы оказалось плёвым делом. Тайными ходами под покровом тьмы покинули мы замок, а дальше благодаря нехитрым чарам незамеченными пересекли широкий луг за крепостной стеной, добрались до дубовой рощи, где ждали наготове кони, и что было мочи поскакали прочь, словно три тени, отделившиеся от тела ночи.

А? Что говоришь, приятель? Отчего три? Экий ты нетерпеливый, право слово! Я как раз собиралась об этом рассказать. Ну да раз уж ты спросил… Мачеха, дружок. Третьей с нами в ту памятную ночь была она. Уж не знаю, какой добрый дух шепнул мне на ухо идею забрать старуху с собой, она ведь только обузой была, сами понимаете, но ведь мачеху наверняка бы казнили на месте, как только бы обнаружилось, что я пропала прямиком из темницы. В общем, оставить её там совсем одну я не смогла. Не чужие ведь, в конце концов, мы были люди…

Рассвет застал нас уже на подъезде к батюшкиной усадьбе, точнее, давно моей, по всем законам. Лучше места было не придумать, тем более что верный мой Киган загодя позаботился отправить гонца с приказом от моего имени ждать возвращения хозяйки да готовиться к хорошей стычке. Так что, когда крепкие стены, обнесённые высоким валом, показались впереди, я даже не сразу узнала в этом хорошо укреплённом форте родное гнездо. Ах, милый мой дом! Сколько воспоминаний хранили эти камни, сколько слёз впитала эта земля! Нигде не была я так счастлива и так несчастна!

Однако в тот раз предаваться ностальгии времени не было. Едва захлопнулись за нами тяжёлые ворота, увидала я, что все обитатели усадьбы, способные держать оружие, собрались во дворе приветствовать свою госпожу, а с ними три сотни закалённых в боях и походах воинов Кигана. Их приветственные крики наполнили моё сердце радостью, а стук их мечей о щиты услаждал слух лучше самой нежной музыки. Все они без раздумий встали на защиту правды, попранной тем, кто обязан был её защищать. И поверьте, меньший из этих людей был бы более достойным правителем земли, на которой жил, чем тот, кто носил золотую корону и всё ещё звался моим мужем пред ликами богов!

Да, милый, чего ты там шепчешь? Мятеж, говоришь? Вот и мой муженёк непутёвый то же сказал, когда узнал обо всём. Эх, до сих пор жалею, что не видела его лица в тот миг! Зуб даю – а учитывая, сколько их у меня осталось, ставка высока, – что его трусливое чёрное сердце скакало в груди, подобно зайцу! Жаль, не остановилось оно в тот самый момент, скольких бед можно было бы избежать…

В общем, мой благоверный Энгус на всю страну объявил меня изменницей, мятежницей и злодейкой, а тому, кто сразит «злобную ведьму» и предоставит её живую или мёртвую, даже награду назначил, равную моему весу в золоте. Но надо отдать должное моим и Кигана людям, ни один не польстился на обещанный королём куш! Честные были люди. Смелые. Верные. Для таких старые клятвы не пустой звук, а боги отцов не просто каменные да деревянные болваны на холмах, от которых и отвернуться можно ради собственной выгоды. Нет, эти люди помнили и чтили древний закон, и каждый из них рад помочь мне свершить месть, ведь ярость моя и обида были справедливы.

Так считали, скажу я вам, и многие за пределами моей усадьбы! Дня не проходило, чтобы не появился у её ворот один, а то и несколько человек, готовых присоединиться к моему воинству. Конечно, были среди них такие хитрецы, кто обманным путём мечтал проникнуть поближе ко мне да заработать королевскую награду, не для себя, так для родственников, но их всегда быстро разоблачали благодаря моим чарам и осторожности Кигана. Тех же, кто прошёл проверку, вооружали наилучшим образом и принимали с радостью в свои ряды. Скоро совсем тесно стало в усадьбе, столько отважных воинов собралось в её стенах, и тогда решила я, что пора выступить против Энгуса в открытую. И первым делом нужно было отбить у его псов моих драгоценных мальчиков да вернуть их под родной кров в целости.

С того мы и начали.

Киган собрал два отряда, один большой, в целую сотню добрых воинов, а второй малый – трижды по девять человек в нём было. С первым отрядом я выступила открыто при свете дня и двинулась на восток, по направлению к замку короля, по дороге всякий раз останавливаясь, чтобы разграбить и сжечь всякое жилище, где, как я знала, обитали верные ему люди. Всякий раз я показывалась первой перед воротами таких хозяев и открыто обличала их властителя в его преступлениях, взывая к чести, предлагала присоединить свои силы к моему войску да свергнуть недостойного, пока не поверг он всю страну своими нечестивыми делами в бездну горя и страданий. Некоторые из этих людей прислушались к моим словам, другие же были повержены, а владения их разорены и сожжены дотла.

Продвигались мы медленно, не торопясь, но вести о бесчисленной армии королевы-колдуньи мчались быстрее ветра и далеко опережали мой отряд, так что они достигли мужниного замка намного раньше, чем сама я смогла бы разглядеть хотя бы очертания его крыш на горизонте. О, какими только подробностями и фантазиями не обрастали эти россказни по дороге! Говорили, что воинов своих я призвала прямиком из бездны моря, что они огромны, ужасны видом и не чувствуют боли, что их не берут стрелы и невозможно ранить мечом, если только тот не был особым образом заговорён и очищен огнём; говорили, что сама я веду в бой это жуткое войско, оседлав огненный вихрь вместо коня, а чары мои способны самого сильного и отважного противника сделать слабым, подобно младенцу, лишить воли и разума.

Второй отряд, под рукой самого Кигана, двинулся в путь тайно, под покровом ночи, и двигался к той же цели, что и мой, только быстро и по возможности незаметно. Вы, верно, спросите, как можно скрыть почти три десятка воинов, во весь опор скачущих через равнины и холмы, но я вам так скажу: рыжий был хитёр, что твой лис, уж он-то знал, прятать ветку лучше всего в лесу! Так что он повёл отряд по королевской земле под королевским же оленем на штандартах. Никому, кто их видел, и в голову не пришло, что перед ним мятежники, направляющиеся в обход навстречу войску самой королевы-колдуньи!

А? Да, приятель, умно это было придумано! Очень умно. Однако при всей своей хитрости да уме верный мой Киган был человеком честным, бесстрашным и великодушным, так что он не мог даже помыслить подлости, на какую способны трусы, подобные загнанным в угол крысам…

План наш был весьма прост и состоял в следующем: я должна была наделать побольше шуму, чтобы неверный мой муженёк ожидал приближения обманутой жены, идущей штурмовать его замок, с трепетом и страхом. Но не это было истинной целью моего похода, а лишь освобождение сыновей, что стократно проклятый их воспитатель держал заложниками, поправ при том все законы людские и божественные. Конечно, в усадьбе того подлеца меня ждали в первую очередь и наверняка приготовились обороняться до последнего! Потому-то, пока моё войско разоряло земли верных недостойному королю людей, Киган с малым отрядом лучших своих воинов и обогнул охваченные пламенем моей мести земли с юга. Всё верно, дружок, всё так! Дабы зайти к неприятелю с тыла!

И всё до поры шло, как было задумано.

Меньше половины дня пути отделяло моё войско от стен, за которыми томились мои мальчики, когда Киган, воспользовавшись смятением ожидающего расплаты предателя, появился со своими людьми перед его дозорными. Увидев королевский знак над отрядом рыжего, подлец едва не разрыдался от радости, решил, что прибыла подмога, и не мешкая впустил и Кигана, и всех, кого тот привёл за собой.

Дальше рыжий пытался решить дело по своему обыкновению: наплёл, мол, сам король приказал ему привезти сыновей домой, в замок, где они будут в большей безопасности, пока сам он не остановит их безумную мать. И, наверное, это сработало бы, окажись Киган в усадьбе парой дней раньше, но увы! Боги распорядились иначе. Оказалось, буквально накануне подлецу-воспитателю пришла весть прямо от Энгуса – его ищейкам удалось-таки обнаружить, отбить у охранников и возвратить горе-королю его проклятую девку вместе с бастардами. Совсем скоро они должны были сочетаться браком по новому, только что принятому закону, как велел новый его бог. Ну а мальчики мои, запятнанные подозрениями в измене их матери, язычницы и злой колдуньи, потеряли, волею их беспутного отца, все почести и привилегии, им полагавшиеся. Мол, только по доброте своей Энгус не приказал казнить сии плоды позорной связи, а велел содержать их под замком, пока не схватит и не казнит их мать. После чего мальчишки вместе с многочисленными незаконнорождёнными братьями и сёстрами, коих к тому времени уж за дюжину числом перевалило, переданы будут на воспитание тому самому приблудному монаху и его товарищам, жрецам нового бога, что, как понял Киган, вскоре наводнят эти земли, будто лягушки пруд.