Евгения Липницкая – Сказка – ложь… (страница 11)
Как ни жаль мне было старого короля, как бы ни привязаны были к деду мои мальчики, иного решения придумать я не могла. Так что, как только пришло время первым петухам петь, а мне покинуть пир, заперлась я в своих покоях и принялась варить нужное зелье, чтобы сотворить над ним тёмные чары и освободить наконец непутёвому мужу место на королевском троне, которого он так жаждал.
Всё оказалось легче, чем я думала. На исходе последнего дня гуляний старый король Фройх сам предложил устроить большую охоту, сам же её и возглавил. Ловчие загнали для него великолепного оленя, громадного сильного зверя с ветвистыми и крепкими рогами, и королю оставалось лишь настигнуть добычу да метнуть копьё, но конь его в пылу погони споткнулся о корень и выбросил всадника из седла. На беду, тот ударился головой о камень и более не встал.
Никто не задался вопросом, как вышло, что столь искусный наездник, который не раз лично объезжал диких жеребцов, вдруг не сумел удержаться в седле. Никто не сосчитал, сколько он перед тем выпил вина, и уж точно никому и в голову не пришло самому глотнуть из королевских мехов. Никто не заметил в том происшествии чьего-либо злого умысла. Кроме того, кто знал о нём.
Я глядела в глаза мужа и читала его сердце, как открытую книгу. Видела его смятение, боль и радость, стыд и нетерпение. Конечно, он понимал, чья воля начертила для него новый путь, и, конечно, он промолчал, ведь обличить меня значило потерять и собственные права, не говоря уж о добром имени. Так что с того момента мы с ним были связаны узами куда более крепкими, чем брачные.
Ещё дважды вставало и садилось солнце, прежде чем старый король, так и не раскрыв глаз, отбыл на встречу со своими славными предками в Край Благодати, а его сын на дрожащих ногах взошёл к опустевшему трону, чтобы стать наконец тем, кем он так давно видел себя в мечтах. Я сама в тот день подала ему отцовскую корону. Сама вывела на холм белоснежную жертвенную кобылицу, чьё мясо он разделил после меж лучших своих людей.
Вот этими самыми руками я сделала Энгуса королём!
И чем, по-вашему, этот сукин сын мне отплатил? Чёрной неблагодарностью, вот чем!
6 кружка
А? Поскорее рассказать, что случилось дальше? Экий ты нетерпеливый, приятель! Дай хоть минутку, дух перевести да горло промочить. Или торопишься куда? Ночь только начинается, эля в закромах у старика Флинна хоть залейся, дров у очага тоже хватает, сиди себе прихлёбывай, грей косточки да слушай. Тем более история моя – чистая правда, из первых рук. Нечасто такое выпадает, уж будь уверен!
Ладно, ладно… Не ворчи. Лучше закажи нам всем горячей похлёбки с луком, она Флинну удаётся даже лучше, чем эль, можешь мне поверить. Да сам ты ободранный кот! Скажешь тоже! Только понюхай, неужто не чуешь? Молодой кролик, такой нежный и жирный, что даже не смог бежать от охотника! Флиннов сынок его голыми руками взял, без силков. Я слышала, он сам вчера хвалился. Не верит он! Да ты попробуй! Серьёзно, не нравится? Ну, не хочешь – как хочешь. А я не побрезгую. Может, раз уж доедать не станешь, и свою миску мне уступишь? Вот спасибо, дружок! Вот спасибо!
Фу-у-ух… Ну и наелась я. Да рассказываю, рассказываю! А то ты, как я погляжу, прямо извёлся весь.
Так вот, дни сменяли ночи, лета – зимы, муж мой, молодой король, правил своим королевством как умел. Надо сказать, это выходило у него не так хорошо, как попойки да сражения, но и не то чтобы из рук вон плохо. Благо всегда наготове были советчики.
Однако, как известно, не все советы бывают одинаково полезны, а советчики бескорыстны. Мой Энгус никогда особой проницательностью не отличался, слушал тех, кого привык, так и вышло, что в числе доверенных его особ оказалась старуха-королева. Если помните, я уже говорила, она меня с самого начала невзлюбила. Стоило ли надеяться, что со временем её отношение изменится?
А тут ещё её ручной монах всё время рядом вертелся со своими поучениями, он после смерти старого короля прочно корни пустил при дворе, так что вскоре обратил мою свекровь в свою веру. Даже имя ей другое дал. Старое, дескать, не годится. А та и рада была! Даром мать с отцом старались, отреклась королева на старости лет и от данного ими имени, и от богов, что они почитали. Облачилась с ног до головы в чёрное, точь-в-точь ворон, под тонкое платье нацепила колючую тунику из конского волоса, есть стала одну кашу, хлеб и воду, отцом же принялась звать того монаха. Во всём ему старалась подражать, даже книгу себе завела волшебную, как у наставника. Специально для неё ту переписали на лучшем пергаменте да переплели в чёрную кожу. Эту-то книгу ей целыми днями и читала специально обученная рабыня. Королева же знай слушала, а после бежала к своему «отцу» с вопросами, чтобы он ей, значит, разъяснил услышанное. Побеседует с ним, покивает, а назавтра опять то же самое. Как только у него терпения хватало, ума не приложу! Ну да сейчас не об этом.
Главное в том, что стала эта парочка на меня зуб точить, всё-то им во мне не нравилось, каким боком ни повернись. И красива-то я чересчур, будто не милостью богов, а кознями злых духов даруется подобная красота, и умна слишком, и характер-то у меня прескверный, ещё и от хворей исцелять могу, а там, кто знает, может, и другим колдовством владею? Даже сыновья мои, и те им не угодили! Слишком были похожи на мать. Видать, потому эта старая заноза и напела королю в уши, что мальцов непременно надо у меня поскорей отнять да отдать на воспитание, мол, так полагается обычаями! Обычаями, которые она же теперь презирала как нечестивые.
Что я только не делала, как не изворачивалась, но муж, наслушавшись материных советов, был непреклонен: мальчиков должно воспитать воинами, а под бабьей юбкой им таковыми не стать. Так что, едва научились мои голубки держать деревянный меч да сидеть верхом, отправили их на воспитание в чужую усадьбу, под крыло к человеку опытному и суровому, не одну битву прошедшему плечом к плечу ещё с их дедом, а после и с отцом. Сердце моё разрывалось от боли, когда глядела я в последний раз на их золотистые макушки, недоброе предчувствие настойчиво свербело под рёбрами, сам ветер, казалось, нашёптывал, что больше не доведётся мне их обнять. Однако же и тогда я нашла в себе силы улыбнуться им ободряюще, расцеловать на прощание и отпустить, как было велено. Радостные да весёлые уезжали мои мальчики навстречу судьбе, не терпелось им выучить все воинские приёмы и премудрости до единой, чтобы стать великими героями, когда придёт их час. А у меня после их отъезда словно сердце из груди выкрали, подменив его тяжёлым камнем.
Но и камень можно разбить, если ударить по нему достаточно сильно.
Лишившись и внимания мужа, и возможности заботиться о сыновьях, всё своё время я стала уделять тайным наукам, день за днём, ночь за ночью совершенствуя своё магическое искусство. Я позабыла страх и заглядывала в такие бездны, куда даже мудрейшие из мудрейших лишь изредка решались бросить беглый взгляд, но делала это не тщеславия или выгоды ради, а единственно из желания заполнить гнетущую пустоту внутри. Только в своих покоях наедине со своими гримуарами я на время могла забыть обо всём, занять беспокойные мысли особенно трудной задачей и радоваться, как дитя, найдя её решение, пока не раздавался робкий стук служанок в дверь и мне не приходилось снова возвращаться к своим обязанностям, снова надевать фальшивую улыбку и встречать очередных важных гостей, снова играть роль радушной хозяйки и, подобно позолоченному изваянию, украшать собой тронный зал мужа-короля до тех пор, пока не пропоют первые петухи.
Одиночество моё было сродни океану, столь же необъятно и так же порой порождало из глубин своих неведомых доселе чудовищ. В одной из магических книг вычитала я рассказ о том, как некий волшебник в далёкой стране нашёл способ создать сильнейший артефакт, что не только помогает своему владельцу предвидеть грядущее, но и может послужить заменой доброму другу: выслушать, показать проблему, коей сам человек не видит, и даже дать по-настоящему ценный совет. С той поры мысль о подобном предмете не шла у меня из головы. Но решиться на попытку сотворить его я не могла. Во-первых, как и все действительно сильные магические вещицы, он потребовал бы жертвы, притом немалой. Силы не любят хитрецов, и обмануть их не выйдет, попытаешься подсунуть дешёвку – возьмут вдесятеро дороже, так что жертвовать пришлось бы чем-то действительно стоящим, а такого в моей жизни и без того оставалось слишком немного. Во-вторых, требовалась живая кровь. И тут даже стадом быков обойтись бы не вышло, в книге прямо указывалось, нужен человек. Ну и, в-третьих, тот, чья кровь могла бы подойти для таких чар, должен был отдать её добровольно, из любви или верности, но ни в коем случае не под страхом и пытками. Это последнее условие делало задачу вовсе невыполнимой, ведь, даже если бы у меня нашёлся при королевском дворе хоть один столь преданный друг, разве смогла бы я своей же рукой оборвать его жизнь? Да и кто бы смог? Разве что тот, кто вовсе утратил черты человеческие.
Так проходили мои ночи и дни, в одиночестве, размышлениях и притворстве. Росла и опадала луна, лето сменяло весну, зима – осень, раз, и другой, и третий, но жизнь моя не изменялась и не двигалась, словно мошка в смоле, пока однажды не перевернулась внезапно с ног на голову и не рухнула затем, рассыпавшись в прах.