Евгения Лифантьева – Реликт 0,999 (страница 8)

Молодая женщина вздохнула, не отваживаясь огорчить спасителя. Однако намёк его поняла, ответила явным согласием:

— Я с тобой, ладно? — Долгим взглядом показала, что неравнодушна к Дану, что разглядела в нём мужчину, с которым постель готова делить и не от беды спасаясь, а навсегда; потом откровенно попросила: — Не оставляй меня одну. — И горькой шуткой закончила: — А то хоть снова вешайся…

Дан решился, робко обнял за плечи, проверяя, верно ли понял. Лада подтвердила его догадку, прильнула и поцеловала в губы. Дальше события развивались, как предусмотрено природой, обстоятельно и неторопливо. Мужчина и женщина тихонько встали, сделали несколько шагов и уединились. Никто не мог помешать, заглянуть в птеран — примитивист поднял его и чуть в стороне запустил на круговое движение.

Через несколько часов влюблённая пара насытилась общением.

— Надо попрощаться, — предложила Лада, одеваясь, — спасибо сказать ребятишкам. Может, они передумали, захотят с нами…

— Мы им не нужны, — сразу возразил Дан, — а вот пару кастрюль и сковородку попросить… И еды на первое время, пока я чего-нибудь не добуду.

Озабоченность, скорее обескураженность проступила на лице Лады. Не надо быть психотерапевтом, чтобы понять причину — без запаса пищи особо не разгуляешься. Конечно, сварить суп и пожарить мясо сумеет и она, не забывшая основы домоводства со старших классов школы. А вот где взять продукты? Кухонные автоматы давно отучили человечество от ручного приготовления пищи, так что опознать овощ или шницель в исходном, природном варианте — для обычного человека задача нереальная.

«Хотя, — вспомнила она, — Дан же примитивист, охотник, у него даже ружьё есть! — И старательно погасила неприятное воспоминание про обстоятельства, в которых он ружьё применил. — Так и надо ублюдкам!»

Подростки уже проснулись, что-то таскали из кают наружу. Здравко просьбу выслушал, переглянулся с друзьями, кивнул. Лиза помогла Ладе собрать сублимированные продукты из расчёта на пару недель, заполнила все пустые бутылки водой и обняла взрослых на прощанье.

— Лучше, если бы все вместе полетели, — сказала она громко, адресуя упрёк Здравко и компании, затем обратилась к Дану: — Мне без вас страшно. — И попросила: — Вы к нам в гости заглядывайте, когда устроитесь, хорошо?

Он кивнул, чтобы отвязаться, а Ладу опять пробило призрачное видение скорой встречи. Она пообещала искренне, ничего не сказав о неприятном привкусе видения. Встретятся, да повод окажется не слишком приятный. С кем-то эти мальки не поладят…

Океанская волна залила только часть домов, в низине, а те, что стояли на склоне, — не пострадали. В городке теплилась жизнь. Несколько человек деловито копались в развалинах строения, попавшего на трещину. С высоты длинный разлом выглядел лохматой змеёй, сползающей к реке.

— Ну, вот и люди, — облегчённо вздохнул Дан. — Жизнь налаживается. Здесь купим палатку, продуктами разживёмся. Чтобы на первое время хватило, до моего жилища. Ты же не хочешь со всеми вместе жить? — В тоне сквозило неприкрытое превосходство примитивиста над горожанами.

Лада предпочла отмолчаться. Вернуться к привычной обстановке, пользоваться удобствами — кто стал бы возражать? Но ей не верилось, что прошлое обратимо, а настоящее складывалось настолько пугающе, что пусть уж мужчина принимает решения. Пока у него неплохо получалось.

Дан направил птеран к раскопу. Десяток мужчин разделился. Большинство продолжило разбирать обломки, а трое, вооружённые старинными винтовками, подошли ближе, поздоровались на незнакомом языке. Смуглые лица и гортанные голоса выдавали южан. «Хэлло» Лады осталось без ответа, на «привет» Дана откликнулись:

— Русские?

— А вы? Вообще, это что за место?

Дан обомлел, услышав, что Афганистан. Очутиться в горной части Азии? Пока он приводил растрёпанные новостью мысли в порядок, старший из встречающих по-хозяйски заглянул в птеран, оценивающе посмотрел на Ладу, повторил вопрос:

— Вас двое?

— Там ещё пятеро, по руслу идут, — кивнул за спину Дан, имея в виду подростков.

Старший обернулся к своим, скомандовал — вернул одного к раскопу. Второй свернул за угол, пока гости выслушивали цветистое приглашение разделить трапезу. Каменев согласился. Значит, у азиатов сохранился обычай беседовать за столом. Что плохого — поесть и узнать новости о планете, о делах мирового правительства? Войдя в относительно приличное помещение какого-то офиса, судя по остаткам интерьера, Дан увидел работающий видом почти метрового размера, где крутился эротический фильм.

— Можно новости поищу?

Хозяин поощрительно кивнул, открыл ключом комнату, выпустил молодую горянку. Сели на ковёр, забросанный множеством подушек.

«Дастархан», — вспомнил Дан, когда посреди ковра появился чайник, варёное мясо, лепёшки, сласти. Здание дрогнуло, видом мигнул, но продолжил пролистывать каналы. Безрезультатно — везде раздражающе голубела пустота. Может, потому холодное мясо и лепёшка показались невкусными, чай — спитым, сласти — приторными? Огорчённый, Каменев не придал значения тихим словам Лады:

— Неуютно здесь, неладно. Эта девочка, Ширин, выглядит запуганной. И вообще, атмосфера гнетущая в посёлке. Давай уйдём отсюда?

«Мало ли что не нравится женщине, — отмёл предложение Дан, просто качнув головой, — не хватало ещё на каждый каприз соглашаться».

Хозяин предложил гостю начать рассказ. После краткого описания приключений на птеране и яхте настала очередь афганца. Шумно прихлёбывая чай, хозяин пояснил, как они, семья пуштунов, охотились, а горы вдруг затряслись и опустились. От селения, погибшего под обвалом, брели наугад два дня, пока не нашли это место. Решили жить здесь. К себе принимают любого, кто приходит. Таких набралось уже больше двадцати человек.

В этот момент Ширин всхлипнула, и пуштун рыкнул, загнал её в комнату, закрыл на ключ. Дан не увидел в таком поведении ничего странного. Ислам сохранял свои позиции в азиатско-африканском регионе. Здесь «Церковь Единого Бога» никак не прижилась бы. Дикие средневековые нравы, слепое подчинение шариатским установлениям — всё оставалось нормой жизни правоверных муслимов. Вернувшись, хозяин спросил о планах гостей. Дан пояснил, куда направляется и зачем ему универсальная палатка, одежда, заряды для ружья, обувь и топор.

Радушное предложение выбрать комнату, отдохнуть, а то и остаться навсегда Дан отклонил, поскольку напрочь утратил оптимизм. Если ни один канал вещания не работает, то как Гея узнает, что на Земле есть выжившие? Прибытие спасателей откладывалось на неопределённый срок, а состояние повреждённой нагуалями планеты представлялось Дану весьма скверным. Волна цунами вполне могла дойти сюда ещё раз.

Задерживаться в чуждой стране не хотелось. Поскорей бы узнать, насколько пострадала сибирская изба! Уцелела ли она вообще, если здесь, в Афганистане, землетрясение выположило горы, сотворив почти равнину? О былой высоте говорила снеговая шапка на соседнем бугорке, которая бурно таяла, наполняя водой обсохшее русло. Вулкан, подсвечивающий небо довольно далеко от городка, свидетельствовал о глубоком разломе земной коры. Волны землетрясения несколько раз встряхнули здание, пока Дан допивал чай, заставили поторопиться:

— Так что, продадите? Деньги у меня на счету есть…

Абориген усмехнулся:

— Нет у тебя денег. Ни у кого нет. Банки не работают, уважаемый. — И добавил, увидев понимание в лице русского: — Меняться надо. Что предложишь?

Неприятное осознание правоты собеседника и собственного недомыслия резануло по самолюбию. Дан молчал несколько долгих секунд, приходя в себя, затем сообразил, что имущество к обмену есть: «Чужие вещи! Я даже не заглядывал в чемоданы и сумку, только Лада взяла оттуда одежонку для себя».

Мысль получилась поспешная, не слишком правильная, но Каменеву настолько захотелось убраться отсюда, что он позвал старшего вместе посмотреть багаж. На улице сеял мелкий дождь. Два вооружённых пуштуна стояли у раскопа, рассматривая добычу, которую выкладывали те, кто работал внизу. Старший что-то спросил, те утвердительно ответили и остались на месте.

Вытащив чемоданы и сумку в салон птерана, Дан распахнул их. Кроме одежды и дамской обуви, обнаружилось несколько золотых вещиц, колье, браслеты и перстни с камнями. Абориген сдёрнул с плеча винтовку, ствол которой упирался в обтекатель и мешал ему, отложил в сторону. Глаза его перебегали с одной драгоценности на другую. Однако предложение Дана ударить по рукам оказалось преждевременным.

— Не годится, — с порога отверг идею пуштун, — зачем мне золото? Женские побрякушки да тряпки предлагаешь, а сам хорошие вещи просишь. Этого, — он обвёл рукой кучу тряпок, — даже за палатку не хватит. Есть у тебя товар, настоящий… — и замолк выжидательно.

— Что именно, не тяни, — поторопил Дан, потом сообразил, куда клонит абориген, и сразу урезал аппетиты того: — На ружьё и птеран можешь не рассчитывать. Самому нужны.

Каменеву не нравилась торговля. В ней крылось нечто неправильное, фальшивое, особенно когда неопрятный горец, до глаз обросший щетиной, хаял каждую драгоценность, хотя глаза горели жадностью. Пуштун оглянулся, гортанно позвал напарников. Те неторопливо направились к птерану. Дан опять поторопил продавца: