Евгения Лифантьева – Реликт 0,999 (страница 17)

Опасаться сегодня некого — враг разбит. Вождь отказался от охранения и в сопровождении денщика намного опередил войско. Но бдительности не утратил, издалека заметил — на дороге к Дановке стоял человек. Неподвижно и открыто тот ждал, пока всадники поднимались на взгорок. Разглядев крупного мужчину в сером блестящем костюме, вождь пришпорил коня.

— Добрый день, Дан.

— Здравствуй, паранорм. А день не слишком хорош. Если бы мы знали, что у них столько оружия, то взяли бы измором или окопались… Тебя где носило?

— Дела неотложные, — отговорился Ник, и хмуро попросил. — Уделишь мне время?

— Хоть сейчас, до селения еще минут двадцать, — предложил Дан, делая денщику знак отстать от собеседников.

Ник оказался практически единственным человеком, кроме Лады, с которым примитивист говорил откровенно. Ник не зависел от вождя. Здравко, Прунич и Горлов, староста Саргеля — они понимали многое, имели приличный кругозор и давали обратную связь, но не ту, которая требовалась.

Дан нуждался в предвзятом противнике, желательно, более умном, чем сам — это стимулировало, не позволяло почивать на лаврах. Даже упрёки маразматика Гелерова и нападки женской фракции расценивались вождём, как однозначно полезные. Судя по лицу Ника, беседа предстояла напряженная.

— Начинай критиковать, я готов.

— Зачем ты устроил бойню? Полсотни трупов, и это, когда на Земле едва сто тысяч набирается! Пленных перебил! Я пытаюсь создать технологию этической нейтрализации межчеловеческих отношений, рассчитать амортизаторы зла, а ты?

Вождь хмыкнул:

— Врага жалеешь, — добавил иронии в голос, поддел Ника, — а живешь в нашей общине, это ничего? — И закончил, словно печать поставил. — У меня нет выбора. Мы или они!

Ник двигался рядом с конем, шагал широко и легко. Для удобства взялся рукой за стремя, а второй жестикулировал:

— Я встречался с Маргилом. Он согласен на переговоры, готов заключить перемирие. Надо остановить бессмысленное истребление. Ты пойми, там люди, всего лишь одурманенные пропагандой. Они не виноваты, за них надо бороться, а ты…

Лицо вождя оставалось непроницаемым. Он слушал давно знакомые, наивно благожелательные разглагольствования, и думал, почему никто не хочет разделить его точку зрения на ситуацию:

«Никто, кроме войскового начальника, Здравко. И то, даже тот смелый воин считает возможным оставлять пленным регрессорам жизнь, в виде условного рабства, как осуждённым. Держать у себя врага, который в любой момент сбежит, сделает диверсию? А то отравит идеологическим ядом чью-то душу…»

— Ты отвечать будешь, или так и намерен отмалчиваться? — Ник дёрнул стремя, привлекая внимание Дана.

Набежал дождь, вбивая крупные плюхи в дорожную пыль, быстро усилился. Примитивисту показалось странным, что на него и собеседника не упало ни капли. Круг сухости двигался вместе с ними, но под копытами уже зачавкало. Он глянул на ноги паранорма — ни единой капельки грязи не осело на ботинки того.

— Чудесишь… Как тебе удается? Создал зонтик…

Ник отмахнулся:

— Дан, не увиливай! Можно подумать, такие мелочи тебя волнуют! Я это на автомате делаю… Так что? — Он требовательно смотрел в глаза вождю. — Согласен со мной?

— Нет. Неужели ты веришь в бред, который они несут? Исполнить волю Творца! — Дан задрал голову вверх, подражая проповедникам Регрессии. — Вернуть души на небеса для новой попытки! Тьфу! — И своим голосом продолжил. — Собрать под свою руку всех, кто пережил Конец Света, чтобы потом сообща, одномоментно уйти на тот свет? И ты, умный мужик, веришь в такие сказки?

Вождь говорил гневно, прерывая попытки Ника вставить хоть слово:

— Это не община, а секта! Ты что, совсем слепой? Если ты всерьёз намерен мирить нас, то ты опасен для человечества!

Выплёскивая наболевшее, Дан рассказал об истинных замыслах предводителя регрессоров, Юстаса Маргила, функционера средней руки, служившего прежде в Балтийском филиале Церкви Единого Бога:

— … ему рабы нужны, чтобы благоденствовать! Как только он получит достаточную власть, идея самоубийства увянет, заменится другой, более подходящей. Да и когда срок общей смерти придёт? Не зря мелкие банды к нему стекаются — соображают, что финал может никогда не наступить! И не морочь мне голову прогнозами и предсказаниями! Тут ни в тебе, ни в Ладе я не нуждаюсь! Есть закон: при столкновении двух государств — погибает слабое. На мне, как странно это тебе ни покажется, лежит долг перед общиной, и я сделаю всё, чтобы она выжила. А не наоборот!

Ник уточнил:

— Нет такого закона. Соседние государства ассимилируют друг с другом. Конечно, при условии, что руководителям этих государств невыгодно воевать.

— Достал ты меня своим всезнайством! Есть такой закон — я его открыл! Здесь не государства, а цивилизации сталкиваются, понимаешь? Нам неприемлемы порядки Маргила, ему — наши, там мне что, сдаваться этому уроду, чтобы жить в мире? Ну, уж нет! Хочешь мира — пара беллум![2]

Паранорм попытался объяснить, что существует щадящая тактика, что обманутых людей надо переманивать на свою сторону, что упор следует делать на идеологию, однако получил неожиданное:

— Я же не просто прочёл Свод Истин, дружище Ник, но и сделал выводы. Понимаю, ты лично не виноват в том, что ФАГ победил. Но как представителю тех, что воевали от имени человечества, скажу, почему паранормы проиграли. Грубо скажу, без экивоков…

Столько горечи прозвучало в словах Дана:

— …дурью маялись, нежные сопельки распускали, как ты сейчас. Перебей вы всех К-мигрантов сразу, этого Алсаддана — вроде не ошибся с именем? — и прочих ставленников Фундаментального Агрессора, то исход был бы другим. Ой, не пори чушь, ФАГ не смог бы так быстро готовить смену — он работал с тем же человеческим материалом, что и вы! В конце концов, почему не истребить большинство людей, образующих южномусанский эгрегор?

Паранорм дёрнул стременной ремень, изумился:

— Бред! Что ты несёшь, Дан! Опомнись…

Рука вождя остановила возражение Ника:

— И не доказывай, что такое поведение не этично! Геноцид, видишь ли! Словами легко жонглировать, а в сути разобраться слабо? Война на выживание, это тебе не рыцарский турнир! Кому помогло, что вы, паранормы, приседали в реверансах: — ах, не станем губить нормалов! Не эти ли нормалы погибли в Аду, что пришел на Землю с вашим поражением?

Ник потемнел лицом:

— Это страшная идеология. Цель оправдывает средства… Фашизмом пахнуло. Не нравится мне твоя логика. Очень.

— Я не шлюха, чтобы всем нравиться, — грубо парировал Дан, и ещё грубее добавил, — да и ты мне не поп, чтобы нравственности учить. Маргилу мораль читай!

Паранорм с такой силой рванул стремя, что оторвал ремень напрочь. Конь стал на дыбы. Вождь потерял равновесие, вцепился в луку седла. Денщик выхватил шашку, рванул на помощь Дану.

Вождь удержался в седле. Жестом унял денщика, успокаивая коня, сделал небольшой круг, вернулся к паранорму, забрал у того стремя, зажатое в могучем кулаке. Ворота уже раскрывались, когда прозвучала последняя фраза Дана:

— Ну, с геноцидом я погорячился, пожалуй. Хотя Ветхий Завет подобную практику описывает и не осуждает. Демократия хороша в мирное время, паранорм, а единоначалие — в суровое. Нужен лидер, чтобы своевременно взять на себя ответственность за убийство врагов, даже ненужное, может оказаться, и дать команду. Толку-то, что вы потом поодиночке воевали…

В центре поселения, на площади, Дан остановился. Громко объявил результаты битвы, назвал имена пострадавших и убитого. Запричитала вдова, к ней присоединились родственники раненого селянина. Тали протиснулась к вождю, дернула за полу:

— Где Здравко? Он цел?

Дан кивнул, стараясь не смотреть в горящие глаза. Темпераментная арабка ненавидела вождя с той же страстью, как обожала мужа. Она объединяла группу женщин, выступающих против активных боевых действий общины. Каждая новая вдова становилась объектом настоящей вербовки и быстро начинала считать виновником смерти воина уже не врага, а вождя. Дан терпел демонстрации протеста и лишь единожды применил силу, приказав мужьям и сыновьям развести своих женщин по домам и запереть на время похода. Вот и сейчас — он молча выслушал проклятья в свой адрес, дождался, пока вдову не увели.

— Павший мог остаться в живых, — попытался продолжить разговор Ник.

Вождь не удостоил его ответа, спешился, оставил коня денщику и пошел домой, раздвигая толпу. На крыльце обернулся. Наверное, можно задержаться на площади, поискать слова, чтобы разъяснить селянам правильность его решений. Наверное. Но для этого следует быть не Даниилом Каменевым, а витией, свободным от других забот:

«Речи надо произносить хорошо или вовсе помалкивать, — подумал примитивист, желавший, но не успевший стать писателем, — и вообще, нелюбовь масс — обычный крест руководителя».

На этом он, не хотевший, но ставший вождём, отринул посторонние мысли, шагнул в горницу, где его ждала любящая и любимая жена.

Ник проводил Дана взглядом, покачал головой. Этот честный и добросовестный руководитель самой успешной земной общины шел неверным путем. К сожалению, паранорм провидел будущее достаточно отчетливо: «Не войной решаются проблемы, стоящие перед выжившим человечеством. Эх, Даниил Каменев, упрямый ты человек…»

— За неоправданное применение силы — игумену Назару Сидорову пять ударов ремнем. Сечёт мусульманин. Желающие есть?